Моя прабабушка родилась в городе Бикин Хабаровского края, поэтому женщиной она была крепкой и закаленной, с широкой улыбкой и смеющимися глазами.
Эта женщина в свои 16 лет устроилась водителем на лесорубное предприятие, ну уж очень нравились ей грузовики, да побольше. Будущего своего супруга встретила она в соседствующей предприятию воинской части, куда только приехали новобранцы со всех, как водится, дружественных Советских республик.
Жизнь молодоженов-комсомольцев и романтика Дальнего Востока закончилась для прабабушки и прадедушки в 1941 году, ну, впрочем, как и для всех жителей СССР. Военная часть была инженерной, поэтому и прадед был в инженерных войсках, туда же одновременно и медсестрой, и водителем добровольцем пошла и бабушка.
Уже в конце Великой отечественной в 1944 году, побывав во множестве тыловых районов и городов СССР они вернулись на родину дедушки – в Крым. Полуостров уже был освобожден, но многие солдаты и офицеры оставались здесь в госпиталях, а бабушка устроилась в госпиталь райкома партии медсестрой и нянечкой.
Лежал в госпитале райкома партии летчик-подполковник, долго лежал, раны были серьезные и неизлечимые. Подружились они с бабушкой моей, хоть почти все время летчик и был в бреду. Перед смертью летчик попросил написать в Латвию – его семье и рассказать, что с ним приключилось и где его можно навестить.
Летчика не стало, но связь с его семьей моя бабушка поддерживала. С женой летчика они стали подругами и переписывались до 1965 года, пока не пришло письмо от Германа – сына летчика, который сказал, что мамы его не стало.
В 1971 не стало и моего прадедушки, а в 1973 от Германа пришло новое письмо о том, что он хочет навестить могилу отца.
И вот, в аэропорту Симферополя знойным летом 1974 года моя прабабушка поехала встречать латышского гостя. Гость был щупленьким мужчиной лет 45, невысокого роста и с огромными усами. Со слов прабабушки, мужчину этого хотелось упаковать в кармашек, отнести к себе домой, отмыть, причесать и накормить.
Вот так и завязалась дружба, а может и платоническая любовь у моей прабабушки Татьяны с Германом. К слову, у Германа то ведь в Латвии тоже была семья.
Но что мы знаем о платонической любви, особенно у людей советской закалки, суровых военных лет и дефицита? А ничего мы и не знаем.
Я знаю только, что в старом бабушкином альбоме фотографии бабушки с Германом на пляже в Ялте, на набережной в Евпатории, в аэропорту Риги и на берегу Балтийского моря.
Знаю, что бабушка никогда не ела рижские шпроты и рижский бальзам, которые Герман ей присылал вместе с каждым своим письмом, но все равно ставила их в сервант до следующей посылки и протирала их от пыли. Предыдущими гостинцами она потом угощала соседей и друзей.
Знаю, что когда зимой 2002 года не пришла посылка из Латвии, то бабушка открыла сервант, заварила крепкого чаю, вылив туда столовую ложку рижского бальзама, намазала батон сливочным масло и положила на него 2 шпротины.
Допив чай, она лишь сказала, что это были очень вкусные шпроты и больше таких нет….