В том же, богатом на творческие события в жизни Махмуда Эсамбаева 1957 году, в Москве состоялся VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, на который были приглашены 34 тысячи человек из 131 стран мира.
В рамках фестиваля проходили многочисленные творческие конкурсы. Эсамбаев прекрасно выступил на Всероссийском и Всесоюзном конкурсах, проводившимися как отборочные, и стал победителем на обоих. Но он не был включён в списки выступающих из-за своего возраста. Молодёжь – это до 24-х, решили где-то наверху, а Эсамбаеву, как почти в последний момент обнаружилось комиссией, было уже за 30.
Помогли Элеонора Грикурова и Галина Уланова. Случайная встреча на лестнице Большого театра со знаменитой балериной, знавшей Эсамбаева ещё по Киргизии и прочившей ещё тогда ему большое будущее, помогла Махмуду выступить не только в номинации народного танца, но и классического тоже. Эсамбаев стал лауреатом в обеих номинациях.
В соревновании по народному танцу он показал свою новую работу – таджикский воинственный танец с ножами. Этот номер предложил ему поставить сам Игорь Моисеев, который после индийского «Золотого Бога» увидел в необычном танцоре большого художника, обладающего уникальным даром перевоплощения.
В день конкурса чрезвычайно взволнованный Махмуд вышел на сцену Колонного зала Дома союзов. Он был одним из двух тысяч участников состязаний по народному танцу, представлявших двадцать пять стран мира. И как оказалось впоследствии – победил!
На следующее утро в соревнованиях по классическому танцу Эсамбаев танцевал свой любимый испанский с кастаньетами. Это был новый вариант испанского танца, «совсем испанский», поставленный незадолго до этого с помощью хореографа Александры Грязновой и той же Маритты Альберинго. Знаменитая танцовщица находилась в это время в Москве и помогла Махмуду сделать новую версию танца. Глядя на его выступления в эти дни, она восклицала в восхищении: "Вы рождены, чтобы танцевать в Кастилии и Арагоне!"
Вторым номером в «классике» был «Танец в ресторане» из балета Глиэра «Красный мак».
После исполнения этих двух номеров Эсамбаеву пришлось несколько раз выходить на сцену. На конкурсах это не было принято, но зрители не хотели отпускать покорившего их сердца исполнителя.
И вот настал день подведения итогов конкурсов. То, что произошло в зале имени Чайковского, Махмуд будет вспоминать всю свою жизнь. Его имя дважды назовут в числе победителей – и в народном, и в характерном танцах. Безмерно счастливый он будет стоять на сцене среди других лауреатов: французского танцовщика Мишеля Рэне и японки Сюико Кайван, артистов балета Нины Тимофеевой, Николая Фадеечева, Мариса Лиепы, лауреатов по классическому пению Беллы Руденко, Тамары Милашкиной, Зураба Анджапаридзе, молодых композиторов Родиона Щедрина и Андрея Эшпая. И будут звучать, получившие своё первое признание на Всемирном фестивале и покорившие потом весь мир, "Подмосковные вечера" Василия Павловича Соловьева-Седого...
После ярких и убедительных побед на фестивале, Эсамбаев в качестве солиста Московской филармонии отправляется с группой артистов в большое гастрольное турне по стране. И первым в списке значится Кавказ, родная Чечено-Ингушетия, совсем недавно восстановленная после Указа Верховного Совета СССР 1957 года о возвращении депортированных народов.
И вот, наконец, вокзал Грозного. На перроне огромная толпа – море людей и море цветов.
Махмуд оборачивается к солистке Большого театра певице Зите Тахтаровой, стоящей рядом: – Скорее всего, с нами в поезде едет какая-нибудь зарубежная делегация, смотрите, столько встречающих.
Но вся эта толпа, все эти нарядные люди с цветами встречали именно его, танцора Махмуда Эсамбаева – своего талантливого земляка, лауреата Всемирного фестиваля внёсшего огромную лепту в копилку славы родной республики. Встречали улыбками, радостными возгласами, дружескими объятиями. А на следующий день в Чечено-Ингушском государственном театре имени Героя Советского Союза X. Нурадилова состоялся концерт, в котором выступал солист Московской филармонии Махмуд Эсамбаев.
Это было первое, спустя почти двадцать лет, выступление артиста на родине.
За два года после фестиваля Махмуд Эсамбаев успел побывать в самых разных уголках нашей страны, выступая и в составе групп артистов, и с сольной программой, и собирая большие залы и огромные стадионы.
Концерт на стадионе имени В. И. Ленина в Лужниках. На эстраде - М. Эсамбаев
К тому времени артист уже вернулся на родину, в Грозный и стал солистом Грозненской филармонии. За его выдающиеся достижения в искусстве, за труд и талант ему были присвоены почетные звания народного артиста ЧИАССР и заслуженного артиста РСФСР. Также он был единогласно избран депутатом Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР.
После триумфального выступления на Международном фестивале имя Махмуда Эсамбаева стало известным не только в нашей стране, но и за её границами. Отечественные и зарубежные издания в один голос писали тогда о восхождении новой звезды мирового уровня. Кинорежиссер Фахри Мустафаев снял на кинопленку несколько танцев Эсамбаева, и этот фильм был показан не только в Советском Союзе, но и закуплен в прокат многими зарубежными фирмами.
Но сам танцор только через два года, после всех согласований и подробных инструкций, выехал за рубеж. Весной 1959 года он в составе группы «Звёзды русского балета» вылетел во Францию.
И сразу Париж, и сразу калейдоскоп ярких событий и впечатлений – концерты с аншлагом и невероятным успехом, Лувр и Эйфелева башня, Елисейские поля и знаменитая Гранд-опера, где на сцене Ив Монтан, Шарль Азнавур, непревзойдённая Эдит Пиаф и 53-летняя чернокожая исполнительница Жозефина Бейкер.
Бейкер чрезвычайно понравилась Махмуду не только своим глубоким голосом и удивительно юной фигурой, но и незаурядным танцевальным и драматическим талантом. Он узнал, что темнокожая красавица родилась в Америке, Сент-Луисе, где прославилась как танцовщица и исполнительница виртуозных джазовых композиций. Потом прогремела в Париже, где за пластику и темперамент её назвали «черной пантерой». Во время Второй мировой войны Жозефина вновь приехала во Францию и стала активным участником движения Сопротивления.
За заслуги перед страной Жозефина Бейкер была названа героем Франции. Орден Сопротивления и крест Почетного легиона ей вручал сам генерал де Голль.
Жозефина совершила также удивительный материнский подвиг. Сразу же после войны, она взяла на воспитание 14 сирот разных национальностей и цвета кожи и полностью посвятила себя их воспитанию.
После довольно длительного перерыва, когда у Бейкер возникли финансовые затруднения, она вернулась на сцену. И вернулась в совершенно ином образе. Свои выступления одарённая исполнительница превратила в полноценные хореографические и драматические спектакли. Мини-спектакли Жозефины Бейкер вызывали у зрителя то улыбки и возгласы восхищения, когда актриса в роскошном наряде пела «Париж, любовь моя, Париж… », то слёзы сострадания, когда в лохмотьях нищенки она повествовала о трагической судьбе своего народа.
Жозефина Беккер в эстрадном ревю 'Любовь моя - Париж'
Эсамбаеву было близко и понятно то, что разыгрывала Бейкер на сцене. Он сам стремился к тому, чтобы его танцевальные номера были похожи на маленькие драматические спектакли. И то, что он видел сейчас в блестящем исполнении талантливой артистки, и горячая ответная реакция зрителей, говорило ему о том, что он на правильном пути.
Выступления же советских артистов и самого Эсамбаева в Париже сопровождались ошеломительным успехом.
Сам знаменитый Пикассо пришел за кулисы, чтобы собственными глазами увидеть «советское чудо».
Из книги Алауди Мусаева «Махмуд Эсамбаев»: «Он пригласил Махмуда в свою мастерскую, чтобы он, Пикассо, мог сделать с него наброски, а возможно, и картину.
Французский гид бросился неистово поздравлять Махмуда с великой удачей.
— А что здесь особенного? — осторожно спросил Махмуд.
— Но ведь это Пикассо! Гений живописи!!! — захлебнулся гид. — Короли и миллиардеры мечтают быть приглашенными в его студию!
— Ну, раз гений… раз короли… тогда конечно…
Пикассо встретил их в огромной комнате, вдоль стен которой штабелями стояли холсты. Они были повернуты к стене, и потому трудно было сказать, что на них нарисовано. Другие картины висели на стенах, и они действительно поразили Махмуда.
Это были по большей части как бы портреты людей, именно как бы, потому что они не только были построены из различных геометрических фигур — треугольников и квадратов, кругов, но и при этом как-то хитро вывернуты и перекошены. Один из портретов был сделан как бы в профиль, рот и оба глаза оказались на одной стороне лица, как у рыбы камбалы, много было также обнаженных женских фигур, изломанных, разделенных на части…
— О, как это прекрасно! – громко шептал французский гид. — Божественно и неповторимо!
Всё это выглядело настолько странно, что Махмуд исподтишка кидал быстрые взгляды на художника, стараясь высмотреть, не появится ли на его лице усмешка. Но художник был серьезен и принимал все похвалы как должное.
«Мальчик из знаменитой сказки Андерсена наверняка завопил бы сейчас, что король-то голый, а портной, то есть художник, просто издевается над нами», - думал Махмуд.
- Маэстро просит вас встать на подиум, и принять позу, характерную для кавказского танца – сказал гид.
Махмуд принял самую характерную позу лезгинки.
После этого он принимал множество других поз, совершал прыжки и вращения. Ему самому было интересно, как всё это будет выглядеть на бумажных листках, которые художник заполнял очень быстро.
Работа эта заняла больше часа, после чего художник улыбнулся. Улыбка у него оказалась на удивление приятной и очень неожиданной на суровом и жестком лице.
— Маэстро благодарит вас за терпение и поражается безграничным возможностям вашего тела, - торжественно сообщил гид.
Пикассо взял несколько листков с набросками и протянул их Махмуду.
Наброски оказались совсем непохожими на картины, что украшали стены студии. По большей части они были сделаны одной быстрой бегущей линией и хотя и очень приблизительно, на взгляд Махмуда, но все же по-своему передавали изящные изгибы и динамику танцевального движения…
Встреча в мастерской завершилась, и Махмуд со своим сопровождающим вышли на улицу. Тут Махмуд протянул гиду свернутые в трубку листки с набросками:
— Возьмите их себе, в благодарность за вашу помощь, — сказал он доброжелательно.
— Как?! — Гид остановился, нелепо растопырив руки. У него был такой изумленный вид, что Махмуд невольно рассмеялся.
— Как это возьмите!!! — прошептал гид срывающимся голосом. — Да вы хоть представляете, что каждый набросок, сделанный рукой гения, стоит не одну тысячу долларов…
— Хорошо, - согласился Махмуд и добавил, улыбнувшись: — Раз это так ценно, я повешу рисунки Пикассо в своей квартире в городе Грозном, там у меня теперь будет музей…».
После Парижа были Ницца, Мадрид, Лиссабон… Потом перелёт на другое полушарие в Латинскую Америку, в Каракас – столицу Венесуэлы. И здесь уже совсем другая публика, другие люди со своим, особым, менталитетом…
Продолжение следует...