1. Диалог...
— Алмаз требует огранки, иначе бриллианта не получится.
— А можно не огранять?
— Можно.
— И будет бриллиант?
— Нет.
— Но что же тогда делать?!
— Есть выход: обратиться к ювелирам.
2. Природных талантов не бывает. Природными бывают задатки. Если их выявить и начать планомерно развивать, может сформироваться талант. Но талант сам по себе, то есть способность к творчеству, есть только начало, есть лишь заявка о себе нетерпеливым топтанием у входа в творческую кухню. Если самого творческого процесса с соответствующими таланту результатами не будет, то и талант не реализует себя изнутри, и талант окажется не востребованным извне.
Метафорой такого статуса таланта можно считать Льва Николаевича Толстого (1828.09.09 — 1910.11.20), уже написавшего повесть «Детство» (1852), а до «Войны и мира» (1867), «Анны Карениной» (1878) и «Воскресения» (1899) графские руки так и не дошли, ибо надо было самому пахать землю, ходить по Ясной Поляне босым, шить себе толстовки на скорую руку, тачать сапоги всмятку и, конечно же, обучать крестьянских детей грамоте, больше ж этими смышлёными несмышлёнышами заняться некому!..
Поэтому позже в печати появится только «Азбука» (1872), в её составе, конечно, «Филипок» (1875), а больше — ничего.
3. Текст.
Был мальчик, звали его Филипп. Пошли раз все ребята в школу. Филипп взял шапку и хотел тоже идти. Но мать сказала ему: куда ты, Филипок, собрался? — В школу. — Ты ещё мал, не ходи, — и мать оставила его дома. Ребята ушли в школу. Отец ещё с утра уехал в лес, мать ушла на подённую работу. Остались в избе Филипок да бабушка на печке. Стало Филипку скучно одному, бабушка заснула, а он стал искать шапку. Своей не нашёл, взял старую, отцовскую и пошёл в школу.
Школа была за селом у церкви. Когда Филипп шёл по своей слободе, собаки не трогали его, они его знали. Но когда он вышел к чужим дворам, выскочила Жучка, залаяла, а за Жучкой большая собака Волчок. Филипок бросился бежать, собаки за ним. Филипок стал кричать, споткнулся и упал. Вышел мужик, отогнал собак и сказал: куда ты, пострелёнок, один бежишь? Филипок ничего не сказал, подобрал полы и пустился бежать во весь дух. Прибежал он к школе. На крыльце никого нет, а в школе слышны гудят голоса ребят. На Филипка нашёл страх: что, как учитель меня прогонит? И стал он думать, что ему делать. Назад идти — опять собака заест, в школу идти — учителя боится. Шла мимо школы баба с ведром и говорит: все учатся, а ты что тут стоишь? Филипок и пошёл в школу. В сенцах снял шапку и отворил дверь. Школа вся была полна ребят. Все кричали своё, и учитель в красном шарфе ходил посередине.
— Ты что? — закричал он на Филипка. Филипок ухватился за шапку и ничего не говорил. — Да ты кто? — Филипок молчал. — Или ты немой? — Филипок так напугался, что говорить не мог. — Ну так иди домой, коли говорить не хочешь. — А Филипок и рад бы что сказать, да в горле у него от страха пересохло. Он посмотрел на учителя и заплакал. Тогда учителю жалко его стало. Он погладил его по голове и спросил у ребят, кто этот мальчик.
— Это Филипок, Костюшкин брат, он давно просится в школу, да мать не пускает его, и он украдкой пришёл в школу.
— Ну, садись на лавку возле брата, а я твою мать попрошу, чтоб пускала тебя в школу.
Учитель стал показывать Филипку буквы, а Филипок их уж знал и немножко читать умел.
— Ну-ка, сложи своё имя. — Филипок сказал: хве-и-хви, — ле-и-ли, — пеок-пок. — Все засмеялись.
— Молодец, — сказал учитель. — Кто же тебя учил читать?
Филипок осмелился и сказал: Костюшка. Я бедовый, я сразу всё понял. Я страсть какой ловкий! — Учитель засмеялся и сказал: а молитвы ты знаешь? — Филипок сказал: знаю, — и начал говорить Богородицу; но всякое слово говорил не так. Учитель остановил его и сказал: ты погоди хвалиться, а поучись.
С тех пор Филипок стал ходить с ребятами в школу.
Толстой, Л. Н. Филипок (быль) — Толстой, Л. Н. Полное собрание сочинений. В 90 тт. Т. 21. Новая азбука и русские книги для чтения. 1874 — 1875. М.: Государственное издательство «Художественная литература», 1957. Сс. 88 — 89.
4. Занятный Филипок? Разумеется! Но это занятность сгенерирована не самоописанием Филипка, это не проявление самосознания Филипка, если даже начатки самосознания у Филипка уже имеются («Я бедовый, я сразу всё понял. Я страсть какой ловкий!»), проявить их так, как показано в рассказе Л. Н. Толстого, он не сумеет, Филипок насилу своё имя из слогов составляет, составляет так, что все смеются... Филипка описывает не он сам, а многоумный граф Лев Николаевич Толстой. И хотя предмет его описаний — собственно Филипок сам по себе во всей его непосредственности и безыскусности, так что, казалось бы, именно крестьянский мальчонка Филипок должен диктовать графу Льву Николаевичу что писать, а граф прислушиваться и старательно записывать надиктованное, иначе, без такой записи, всё получится нереалистично, всё надуманно, всё поверхностно, — всё же, как писал Йоханн Вольфганг фон Гёте (1749.08.28 — 1832.03.22), «Нельзя описывать лихорадку трясущейся от лихорадки рукой».
И что такое Филипок без будущего обучения в школе, пусть и не высшей классической, а лишь начальной крестьянской, где «все кричат своё, и учитель в красном шарфе ходит посередине»?
И что такое граф Лев Николаевич Толстой даже с талантливым, пусть и кратким, «Филипком», но без «Войны и мира», «Анны Карениной» и «Воскресения»?
Это уже будут люди с задатками, даже некоторым начальным проявлением таланта и даже проявлением страсти к творчеству, но без самого творчества.
Суждены им благие порывы,
Но свершить ничего не дано.
Приятель Александра Сергеевича Пушкина (1799.06.06 — 1837.02.10) Василий Васильевич Энгельгардт (1785.06.25 — 1837.11.01) был талантливым человеком, щедрым и несметно богатым, богатство его — не чета яснополянскому, гораздо крупнее будет, а что от В. В. Энгельгардта осталось? Воспоминания об его щедрости, его дружеском общении, его остроумии, его афоризмах, которых теперь уж и не сыскать…
А наследием А. С. Пушкина до сих пор жива родная русская речь.
5. Огранка алмаза осуществляется в ювелирной мастерской опытными мастерами этого дела — ювелирами. Огранка человеческого базальта, гранита или мрамора — в зависимости от расы — производится в школе. Гранильной школой для людей выступает социум и его институции. Не только Грановитая палата отделана бриллиантовым рустом, но и из людей общество гранит бриллианты. Гении, прошедшие эту школу катарсиса их таланта, вполне показывают своё сияние.
Творение гения получает свою последнюю прописку и удостоверенную регистрацию в сознании восприемников этих творений. А упаковку, праздничную или не очень, оно получает в оценке творений их восприемниками. И тут возможна масса накладок, недоумений, коматических аберраций и т. п. Ибо вовсе не обязательно, что восприемник всё правильно продумал в произведении гения от конца (непосредственной реальности творения) к началу (идее творения). А лёгкость, с которой иному гению даётся его творение, может создать впечатление, что так творить доступно каждому, даже не обучавшемуся в семинарии.
Так и появляются те творческие негодяи, которые за счёт рекламы и наглости прослыли «чертовски важными талантами и гениями нашей с вами эпохи». Весь шоу-бизнес именно таков, хотя и в нём нет-нет, а появится действительно талантливый человек. Но таланты там — исключение из правила. Порядок, основанный на правилах шоу-бизнеса, привлекает лишь инициативных бездарей. Им не всё равно! Поэтому они кривляются и визжат. В жажде денег и внимания публики.
Вторичная система ориентации в продуктах творческой моторики состоит в том, что к трём пространственным координатам добавляется координата времени и, уже не по Герману Минковскому (1864.06.22 — 1909.01.12), координата денег. Пятипалубный псевдодредноут-континуум пространства-времени-денег вышибает мозги на раз-два. Не только головные, но и спинные. Тогда приходит пора ответных поэтических восклицаний.
О люди! жалкий род, достойный слез и смеха!
Жрецы минутного, поклонники успеха!
6. За правило следует принять лишь то, что гении редки, а таланты не повсеместны. Всякое действительное творение — чудо, поэтому как ни старается общество, а массово штамповать талантов и гениев у него не получается. Но поддерживать необходимо-должный уровень креативности, в том числе и креативности восприятия, — необходимо-должный для развития общества, когда развиваются и распространяются прежние творения гениев, — общество может. Тем самым в обществе создаётся среда, благоприятная для творчества и к продуктам творчества чуткая публика.
Большинство предметов культуры — результаты масштабирования, тиражирования, репликации, ставшие сытным кормом цивилизованного человека. Без аахенского трона Карла Великого (742.04.02 — 814.01.28) каждый легко обойдётся в своём доме, хотя на трон взглянуть и любопытно, но кресла и стулья нужны в каждом доме.
Получается,что не следует так уж восторгаться Led Zeppelin, Deep Purple или Pink Floyd, когда Йоханн Хризостом Вольфганг Амадей Моцарт (1756.01.27 — 1791.12.05) вечно жив и вечно звучит? Получается, так. Губная гармошка Роберта (Боба) Дилана (Роберта Аллена Циммермана (1941.05.24)) не конкурентка «Волшебной флейте» (1791.09.30)? Не конкурентка, сколько бы эта губная гармошка ни приводила поклонников Боба Дилана в ярость поклонения своему сценическому кумиру.
7. Достойный русский ответ американскому еврею.
Давай, ты будешь играть на французской гармошке,
А я — ловить монеты и кашлять в варежку.
На главной площади мира, у Бога в ладошке
Потонем с тобою, как тонут в фонтанах камушки.
Нам будет холодно, да и гармошка — рваная,
И юбка моя — в дырах после того, как… Помнишь?
С тех пор я совсем дурная, как будто пьяная,
А ты всё время молчишь и лишь бредишь ночью.
Елена Никитаева. Французская гармошка.
2024.09.21.