История Ани 2
Не боюсь его больше, пусть думает все что хочет. Сына опять будет настраивать против меня – ну и ладно.
Забегаю в комнату, конечно, Иванов как всегда пьяный – валяется на кровати.
– Ну что пришла?! Думаешь, я забыл, что ты говорила мне с утра?
– Хорошо, что помнишь, – по привычке я все еще дрожала, боялась посмотреть ему в глаза, но потом вспомнила, как он со мной обращался, и у меня буквально вырвалось из груди:
– Ненавижу тебя, ненавижу! Что мне теперь твое внимание?! Ты никогда меня даже поцеловать нормально не мог, всегда ходил с каменным лицом, а теперь чего-то ждешь?
Глаза Иванова налились яростью, он вскочил с кровати и подбежал ко мне. Я зажмурилась от страха, думала сейчас ударит, но он остановился напротив меня и заорал:
– Ты разрушила нашу семью! Она была идеальной, а ты все испортила своими похождениями! Ты осквернила наш брак! Как ты ведешь себя?!
– Вот, даже сейчас ты говоришь как робот! Как так можно жить?!
– Это к тебе скорее вопрос. Как можно жить шлюхой?!
Я не выдержала и плюнула ему прямо в лицо, так что слюна растеклась по его правой щеке. «Ну все, мне не жить», – пронеслось у меня в голове, но Иванов не двигался с места, его челюсть ходила ходуном от злости, а я просто застыла перед дверью и не могла сказать ни слова.
Через пару дней я решилась подойти к Вите с серьезным разговором. Станет слушать, не станет? Ладно, что я теряю? Всю колотит изнутри, подхожу…
– Вить, я знаю, что поступала некрасиво и после этого я уже не могу жить с тобой.
– Стой, хоть мне и мерзко от того, что ты сделала, но я готов простить тебя ради сохранения семьи.
– Какой Семьи, Витя? – не выдержала я, – вся семья много лет держалась только на моем терпении. Это я выстраивала эту дурацкую идеальную картинку, а ты просто играл на людях сказочного мужа. А на самом деле посмотри что происходит?!
– Прекрати! Что ты говоришь? Это недостойное поведение жены!
– Вот опять твои фразы, а когда ты каждый день приходил пьяный как свинья, что-то не думал о том, достойно ли ты выглядишь!
– Это ты не понимаешь! Я хочу развестись с тобой и переехать! Не могу здесь больше находиться.
Иванов как всегда развернулся и вышел, даже не стал дослушивать. «По крайней мере, я пыталась» – пронеслось у меня в голове. В ту же секунду у меня завибрировал телефон. Так…свекровь… Не хочется сейчас разговаривать, но, видимо, придется, она не успокоится пока не дозвонится.
– Да, слушаю…
– Ну почему ты никогда не берешь трубку вовремя?! Сколько я могу ждать?!
– Валентина Степановна, я сразу ответила на звонок, о чем вы говорите?!
– Ладно, хватит причитать, рассказывай, что у тебя с Витей?
– Рассказал значит…
– Говорит, что расходитесь. Пыталась узнать у него что и как, молчит как партизан. Ты же его знаешь.
– Да что мне вам сказать, Валентина Степановна, вы же знаете нашу ситуацию. Витя пьет и продолжает меня унижать при посторонних.
– Аня, это же семья, а ты как думала? Тут и потерпеть надо и промолчать.
– Не хочу я больше терпеть, хватит с меня!
– Аня, ты неправильно себя ведешь!
Чувствую как комок злости подступает прямо к горлу, мне хочется закричать «заткнись!» и разбить телефон об стену, но я сдерживаюсь.
– Я веду как могу, это правила вашей семьи, а не мои…
– Да, смотрю мудрости в тебе ноль. Мозги куриные, правильно Витя говорит! Ты должна семью сохранять, а не разрушать!
Она долго еще что-то бормотала в трубку, но я погрузилась в сои мысли. Вспомнила времена, когда я так отчаянно пыталась сохранить наше «счастье» и наказывала себя за каждый промах. Несмотря на свою жесткость и агрессивность, Витя всегда верил в Бога, жил по религиозным традициям. Я тоже верила, но почему-то и я и он были убеждены, что для того, чтобы подняться к Богу, нужно как можно больше страдать. У Иванова были свои тараканы, а я думала, что все мучения с ним богоугодны, и так я пройду путь смирения. Не поняла я только одного, что смирение отличается от мазохизма, когда постоянно бичуешь себя за каждый промах и ждешь, что Бог накажет тебя.
Теперь мне сложно понять себя прошлую, но девятнадцать лет назад, когда Иванов предложил мне выйти за него, я согласилась на это, чтобы просто его не обидеть. Представляете?! Маразм, выйти замуж за нелюбимого человека, просто потому что он попросил, просто потому что ему неудобно отказать! А еще родственники со всех сторон нашептывали: «Ой да посмотри какой видный, какой статный – манеры, заработок, разве можно ему отказать?» Да, Иванов умеет произвести впечатление. Со стороны может показаться, что это самый заботливый муж на свете, который готов на руках носить свою жену. Только какова цена пребывания с ангелом-оборотнем, в четырех стенах вся его темная суть выходит наружу и он перестает быть милым. Он будто делится на двух разных людей – святого и падшего.
Сначала мама говорила мне:
– Достойный человек, будешь с ним как за каменной стеной.
А потом:
– Ну понятно, все как всегда.
После рождения сына я перенесла много боли, ее я и старалась замолить. Мы ездили с Ивановым по храмам, часами стояли перед алтарем и просили Господа о помиловании. Меня терзала боль от давления Иванова, но еще больше чувство вины перед сыном. Как же так, я не досмотрела, я не уберегла, из-за меня мой мальчик стал инвалидом. Я так пыталась сделать хоть что-то, чтобы он ходил, возила его на реабилитации, но он не хотел прикладывать никаких усилий, говорил:
– Мам, отстань! Это тебе так надо, а мне нормально!
Когда-то я хотела уникального ребенка, вот и получила… А теперь я просто хочу, чтобы он был здоров. Не знаю, что это тупая случайность или так было суждено свыше. Ненавижу соседок, которые до сих пор поглядывают и шепчут за спиной:
– Ох, Господи, да какой крест ей достался, такие мучения!
Крест, они называют крестом моего ребенка. Да знают ли они мою жизнь?! Знают ли они, сколько счастливых моментов я с ним испытала. Почему люди такие ограниченные и думают, что если он не такой как все, то я только страдаю от этого? Миша всегда был способным мальчиком, столько стран я с ним объездила, когда он участвовал в шахматных турнирах. Когда мы впервые побывали в США я решила, что обязательно выучу английский, по первому образованию я бухгалтер, но всегда мечтала быть лингвистом. Языки – это моя любовь. Долгие годы я сидела за бухгалтерией, готовила документацию для мужа. Все эти бумажки, расчеты, мне настолько надоело это, что прямо до рыгачки. Никогда не любила бухгалтерию, но я считала, так как мы с Ивановым одна семья, то я должна помогать ему, а он никогда не спрашивал, что мне нравится, а что нет.
Пока не знаю как я буду жить дальше, Витя хороший реабилитолог, у него своя клиника, много клиентов. А что у меня, только пара учеников, которых я взяла в январе. Копеечный доход, по сравнению с тем, что получает Витя, но мне плевать, не хочу больше жить в этой клетке. С ним жизнь сама по себе становится мне отвратительной. Не хочу сказать, что в нем нет ничего хорошего, но для меня он стал адом, смогом, который забивает легкие и не дает дышать.
– Мам, телефон!
Ну опять забыла включить звук, что со мной такое…
Я зашла в гостиную, где Миша сидел на своем кресле и читал книгу Стивена Хокинга, еще такое название интересное «Краткая история времени». Иногда история Стивена напоминает мне нашу с Мишей и это придает мне сил, ведь если этот человек мог жить и творить с такой болезнью, то мы тем более справимся.
Я схватила трубку и вышла из комнаты, так чтобы не отвлекать Мишу. Он всегда очень сосредоточен при чтении, почти не поднимает глаз, хотя глаза у него очень красивые, с зеленоватым отливом как у меня. Вообще он меня очень красивый, только тело страдает.
– Да, Инга.
– Ань, Ань, я боюсь, он меня убьет!
– Что случилось? Он опять под наркотой?
– Не знаю, он пришел в таком состоянии, что в нем трудно узнать человека.
– Инга, я тебя понимаю, в своем я тоже человека порой не вижу. Иногда он больше походит на демона, особенно когда пьет несколько суток подряд.
– Ань, понимаешь, он ворвался ко мне в ванную, когда я купалась и орал, что я трахаюсь там с любовником. У туалета тоже меня караулил, думал, что я и там…
– Нет, Инга, такое терпеть нельзя. Я ухожу от своего, и ты бы собирала вещи, пока он тебя не убил.
– Ты же знаешь, я не могу. Я столько лет не работала, он мне запрещал, а теперь что мне бомжевать ходить? Дом ведь на него, и все, что я вложила в стены, весь мой труд тоже достанется ему.
– Ты же понимаешь, что он так и будет над тобой издеваться? Чем такая жизнь, лучше жила бы у тети.
– С ума сошла, у тети. Там у нее и ремонта нормального нет, вся мебель стремная. Нет, это точно не по мне.
– Ты с этим не шути, если он уже бегал за тобой с ножом, что дальше будет?
– Я верю, что он может измениться, он просто должен убедиться, что у меня никого нет.
– Но он ведь и так не разрешает тебе выходить без него из дома!
– Да, но он ведь меня любит, поэтому так переживает. Ладно, Ань, я побежала, он не должен видеть, что я говорю по телефону.
Я злилась на Ингу и не могла поверить, что из-за страха потерять дом и каких-то десять соток земли с ее клумбами она готова вытерпеть такое. А больше всего меня бесило, что все это видел ее сын, пятнадцатилетний мальчик, которому отчим сливал больные фантазии и в подробностях рассказывал как другие мужики трахают его мать. Я знаю, что Инга никогда не изменяла мужу, но его больная фантазия работает по-другому. Может у него и поехала крыша на почве наркоты. С каждым разом истории Инги звучат все страшнее, но сейчас мне некогда думать о ней, пора решать свои вопросы…
Я продолжала сидеть на диване, опустив голову, просто смотрела в стену и почти ни о чем не думала как вдруг в комнате появился Витя, он как обычно «прибил» меня тяжелым взглядом и сказал:
– Ладно, ели хочешь разводиться давай, Миша решил, что остается со мной, поэтому сама найдешь себе квартиру, я выплачу тебе половину стоимости от этой. Так будет справедливо…