«Промчались дни весёлые, простились мы со школою…» Типичная ситуация для многих интинцев – куда своё чадо отправлять для продолжения учёбы. Хорошо бы поближе к бабушке, тёте, дяде – всё присмотр, уход какой-то. Родственники у многих интинцев по всей стране были, мы не исключение. Украина, Рига. Мой выбор при согласии родителей (скорее, выбор родителей при моём согласии) – химфак Латвийского госуниверситета. Бабушка, тётя, двоюродная сестра. До этого гостили у них неоднократно, красавицу Ригу я всегда предпочитал. Поступил, медаль помогла. Началась учеба. И не только химии – всё было новым, незнакомым для меня и важным. Общение с новыми ровесниками, с совершенно новым кругом взрослых (преподаватели, в основном – латыши). Да, из самого нового – взаимоотношения русских и латышей, весьма интересная тема. Предстояло куда более обширное и серьёзное по сравнению со школой изучение общественных наук: История КПСС, научный коммунизм, политэкономия, философия (марксистско-ленинская, конечно). Кроме того – регулярно проводились общеуниверситетские лекции на общественно-политические темы. Судя по рассказам студентов многих российских ВУЗов, в Латвии куда строже «политическим воспитанием» занимались. Только дало ли это какой-то толк лет через пятнадцать?
В конце учебного года – первый стройотряд. Тоже своеобразная школа познания взрослой жизни, хоть и в первом приближении. И, конечно же, со второго курса – занятия на военной кафедре и военные сборы перед последним курсом. Неисчерпаемый кладезь познаний и впечатлений! Об этих своеобразных людях в погонах, опять-таки о политучёбе, тоже весьма своеобразной. Ни в коем случае с настоящей срочной службой в армии не сравниваю, это было бы кощунством. Тут даже определение «в первом приближении» не подходит. Но очень колоритно, очень познавательно, очень своеобразно! Об этом потом, отдельно поговорим.
Сначала про одногруппников. Отличные ребята и девчонки. Из Риги, из Даугавпилса, из Елгавы. Нашёл быстро общий язык, подружился. Мне вскоре показалось, что мои одноклассники из маленького приполярного города друг от друга отличались больше, чем студенты из Риги и других городов Латвии отличались друг от друга. Потом я решил, что виноват в этом скорее всего телевизор: каждый день большинство из ребят обсуждали идущие накануне телепередачи. Конечно, не только об этом говорили, но частенько вчерашнюю телепрограмму обсасывали. В моей же Инте телевидения ещё долго не было, из-за чего я, мне кажется, совсем не страдал. Снисходительно-насмешливого отношения, как к мальчику, приехавшему из глухомани, я к себе в группе не замечал. На одном из первых занятий куратор опрашивал, кто из нас откуда. На моё «из Инты, Коми АССР» один из ребят спросил: «у вас там на собаках ездят?» Ну, сострить пытался. Я ответил «на кошках». Больше на эту тему вопросов не было. А вот вынужден согласиться – немного уравнивающее круг интересов людей, сглаживающее их непохожесть – такое действие у телевизора, очевидно, есть. Ну уж никакое не «зомбирование», глупости всё это! По моим сегодняшним наблюдениям люди, гордо заявляющие, что телевизор уже десять лет не смотрят (выкинули), похожи друг на друга куда больше, чем остальные. По крайней мере – своими высказываниями (как под копирку). Самозомбировались?
По уровню школьной подготовки вот что заметил: с химией всё благополучно, вполне на общем уровне (преподаватель сильный был), физику отлично знал (увлекался ей), математика куда слабее пошла (с преподавателем не повезло), и уж совсем туго с английским (скорее всего – сам виноват). Так что все разговоры про бедных забитых школьниках из глубинки – для того времени неумные штампы. Многие интинские ребята рассказывали, что из их выпусков чуть ли не все в вузы поступали и заканчивали их. Ну, может моя любимая Инта – исключение?
«Латыши – русские». Вот эта тема очень сложная, деликатная, неоднозначная.
Абсолютно уверен, что прочти мою статью человек десять живших тогда в Латвии, мнений масса диаметрально противоположных была бы высказана, не исключено, что в резкой форме, с обвинениями во лжи, в незнании вопроса. И сразу скажу – в данном случае не стал бы никому возражать категорически. Как кому повезло, в каком окружении находился, в какие ситуации попадал. Да и собственный характер у каждого свой, а это тоже роль большую играет. И очень зависели впечатления от времени, когда наблюдения делались на эту тему – когда затаились и помалкивали (не только они, но и мы), или когда… ну, вы понимаете, когда – НАЧАЛОСЬ. Вот я лично, в начале перестройки удивлялся удивлению многих русских на тему «и чего этим латышам не хватало, чего это они вдруг…» Потому что я ещё в детстве, приезжая в Ригу, слышал от живших здесь русских, что «все латыши только и мечтают, чтобы русские отсюда уехали». И воспринимал это как данность, без радости, но и без особого осуждения. С невесёлым пониманием, что ли? Совершенно не приходит сейчас в голову задумываться над справедливостью этой формулы – «все латыши, все русские». Совершенно бессмысленно, в своих делах большинство из нас не разобралось, что натворили.
Сразу скажу – ни малейшей дискриминации со стороны преподавателей не замечал. Послабления студентам-латышам тоже не замечал. Наши ребята иногда попискивали на эту тему, но я не очень-то верю, что были для этого более-менее значимые основания. С латышскими ребятами нашего факультета отношения были вполне дружескими. Но для острых ситуаций с национальной окраской почва была совершенно неожиданная – ХОККЕЙ! Точнее – трансляция хоккейных матчей по телевизору. Поясню – хоккей в Латвии был тогда на нуле, до великолепного взлёта рижского «Динамо» под руководством Тихонова оставалось ещё несколько лет. Соответственно - хоккейных болельщиков среди латышей не было. Зато была обширная группа болельщиков ПРОТИВ советского хоккея, весьма тогда сильного. Вот и возникали острые моменты в студенческих общежитиях у телевизоров во время трансляции матчей. Я часто приходил туда смотреть решающие матчи (дома телевизор барахлил). Такой расклад получался: мы с одногруппником русские, все остальные – латыши. Здоровые ребята оглушительно орали при каждом опасном моменте у наших ворот, когда нам забивали гол – вообще разносили всю комнату в ликовании, мебель ломали. При этом чувствовалось, что в хоккее они разбираются слабо. Но – ощущение полной безопасности, никаких враждебных выпадов или проявлений злорадства в нашу сторону не было. Выхожу после игры из общаги, рядом со мной латыш идет. Старенькая вахтерша, по-латышски спрашивает: «ну, что?», парень ей: «русские проиграли!» Бабулька вдруг подпрыгивает от радости и орет на ломаном русском: «ну, слав бог!» Вообще-то должно было прозвучать «палдиез диевам». Видать, для того по-русски говорила, чтоб какой-нибудь русский услышал и ему ещё обидней стало. Вот до чего доходило! На военных сборах однажды латышские ребята уселись перед телевизором смотреть уже футбольный матч СССР – Швеция. «Наши с вашими играют» - несколько раз повторили мне с этаким задорным вызовом. Наши проиграли, но никаких обидных комментариев в мой адрес не было. А через несколько лет великолепно заиграло местное «Динамо»,
звезда великого Балдериса засияла аж на уровне советской сборной. (Пейте пиво «Алдарис», будете как Балдерис!) Некоторые латыши увлеклись хоккеем и стали болеть… за сборную СССР!
О, чудо! Наблюдал такую сцену: в той же комнате общежития: один-единственный студент-латыш горячо болеет за нашу сборную. Рядом видимо его приятель, за матчем не следит, но что-то бубнит всё время. Наверное, друга своего стыдит – не за тех болеет.
А по поводу бесконфликтности - тоже интересное наблюдение. В первом стройотряде мы с приятелем только вдвоём были русскими, все латыши прекрасно к нам относились, отлично мы провели время. Во втором – кроме двух латышей - все русские. И они как сыр в масле катались. А симпатичный добряк Оскар вообще любимцем всеобщим стал, особенно у девочек наших. А вот в общежитии, где жили экономисты, примерно пополам тех и других проживало. И это было взрывоопасно. Раза два вспыхивали драки во время трансляций. Не уверен, что именно латыши были зачинщиками, совсем не обязательно. И от наших можно было ожидать.
Очень таких конфликтов руководство боялось, очень. Вообще-то гонор национальный проявлялся чаще у пожилых женщин или у неотёсанных сельских парней. Большинство латышей явно побаивалось. Да и было что вспоминать из недавнего. Я рассказывал уже – двое молодых сотрудниц на моей работе после выпуска местом рождения называли северные сибирские районы. А один латыш из нашего взвода на военной кафедре вообще носил русскую фамилию. Говорил с заметным акцентом, офицер с удивлением спросил, услышав фамилию: «русский, что ли?» Парень аж взвился от такого оскорбления: «латыш, чистокровный латыш!» Тоже, наверное, где-то на дальнем Севере при печальных обстоятельствах такую неудобную фамилию получил.
Теперь – пару слов в порядке самокритики. Мы, живущие в Латвии русские, все ли латышский язык знали, упорно ли его учили, чтоб общаться с коренными жителями на их родном языке?
Увы, увы, увы! Сам похвастать этим не могу. А как вам такое: «на нормальном языке говорите, а не на этом своём… этом самом…»? Да-да, и такое бывало: русская продавщица рычит латышской девочке, которая забыла, как будет «крейумс» по-русски. Сама продавщица запомнить, что это «сметана» не очень-то и старалась. Ну, это уж совсем некультурная тётка, что ж обобщать. Да, но именно такие-то случаи и обобщали борцы за свободу, когда пришло время. Вот такие мы все, так мы латвийскую культуру и язык принижаем и угнетаем. И ведь забудет девочка всё хорошее, все латышские театры, ансамбли, грандиозный Праздник песни на огромной арене в Межапарке.
А вот тётка эта запомнится. Такое уж свойство памяти – обиды запоминать.
И как же много смелых латышей появилось в первые годы перестройки! Я в Инте жил, но каждый отпуск Ригу посещал, на лобное место к памятнику Свободы приходил, латышский политпросвет слушал. Молодые люди как на работу сюда ходили, за свободу агитировали. Поначалу наивные латыши попадались, на уровне раннего Огонька. Одного молоденького запомнил: «если б Сталин командиров столько не загубил, как бы мы фашистов запросто разбили, какая Катюша у нас была, а танки какие! А потом как бы зажили!» Ну, наш человек, кто б сомневался! Годик прошёл, по-другому заговорили. Русофобией запахло откровенно. А вот уровень аргументов не подрос. «Да вы к нам скоро за колбасой приползёте!», «Это только русские могли в коммунизм поверить, потому что у вас собственности никогда не было». Сильно! Мальчик только забыл, как латыши ещё при царе в православие стали переходить: слух прошёл, что православным будут землю давать. А в гражданскую красные латыши самыми верными воинами стали, и самыми страшными красными карателями. Но в коммунизм только глупые русские верили, ага. А вскоре среди них забегали ребята с характерным украинским выговором. Опытом революционной борьбы приехали делиться. Стало совсем неинтересно.
А вот это – без малейшего злорадства, поверьте. Самому даже обидно за латышей. Почему-то возникло очень странное и неприятное поветрие у европейских гостей. Причём, довольно массовое. Памятник Свободы, символ свободы и независимости, память о тех, кто отдал за свою страну жизнь – представляет из себя стелу высотой 35 метров на вершине которой скульптура молодой женщины, держащей три звезды по числу латвийских регионов Курземе, Видземе и Земгале.
У этого памятника проводятся митинги и шествия в дни национальных праздников, к подножию возлагают цветы. И вот к его пьедесталу повадились приезжие европейцы… справлять нужду. Ладно бы только традиционно пьяные англичане, от этих что угодно можно ожидать. Так нет же – многие регулярно отмечаются! Последний скандал учинили американские морпехи. Интересно, что полиция зафиксировала: были они абсолютно трезвыми! Трое поляков сфотографировались там со спущенными штанами. Но англичане всё равно в первых рядах: заключают между собой пари на это. Условия – кто решится, за того вскладчину оплачивают немалый штраф, а ещё победителю достаётся тысяча долларов. Ну-ну. Что совсем поразительно – даже женщины участвуют! Недавно испанка напомнила гендерным шовинистам, что женщина тоже человек. Прямо в цветы, возложенные к очередному празднику. Равноправие! С 2005 года постоянно эта туалетная вакханалия продолжается. Слышал об этом давно, но про такие масштабы явления узнал только из канала Геннадия Михайлова. У него и фото позаимствую. Вот как необычно пытается он объяснить его причины: «когда смотришь, как выглядит сам памятник с высоты птичьего полета, то становится всё понятно… ничего не напоминает?»
Ну, не знаю, не знаю. В любом высоком столбе при желании можно углядеть фаллический символ. Так что ж теперь, туалет вокруг устраивать? Конечно, немало злорадных комментариев под статьёй появилось на тему «за что боролись, на то и напоролись – пришли в культурную Европу». Но тут мне злорадствовать неохота – уж больно дикое явление. А вот тем, кто так уж превозносит «высочайшую европейскую культуру», нашей «лапотной», «ватной» её в пример постоянно ставит, я б про этот случай рассказал.
Эх, как всё хорошо было, когда мы ещё учились! Совсем уж Европой себя не считали, но… где-то, что-то… в первом приближении. Крепкий кофе, крохотная стопочка чёрного бальзама. Однокурсница с иронией рассказывала, как её приезжий знакомый сгоряча целых сто грамм бальзама заказал. Ну, неотёсанный москвич, что с него взять. Другая наша студентка просто обожала в Москву на каникулы ездить. В первую очередь из-за московских театров. А многие студенты из латышских групп занимались серьёзным туризмом – горным, водным. И для этого огромная наша страна очень даже подходила – Урал, Алтай. Большой стенд они оформляли в главном корпусе университета со своими фотографиями.
Ну и что – могло бы сохраниться… нет, не всё это, а как-нибудь так: от плохого отказаться, за хорошее держаться двумя руками, стараться приумножить? Что не так делали, как надо было? Или всё заведомо, закономерно было обречено на слом? Я так думаю: про глупости, которых понаделали выше крыши, сейчас много говорят и пишут. Лихо так рубят, свистят в четыре пальца! А вот как надо было… Даже «крепких задним умом» что-то не находится, чтоб внятно объяснить, работу над ошибками провести. Думаю – не скоро, не при нашей жизни.