Один только цыганистый кузнец называл ее совершенством, сравнимым с античной статУей. И рассказывал, когда из турецкого плена сбежал, прибился он в Греции к одному валятелю, где и набрался умных слов и статУй насмотрелся. А грек тот, валятель, ему и втолмачил, что женская краса в тех статУях спрятана, а видна она только человеку понимающему. Кузнец гордо поводил бровью, глядя на слушателей, и обзывал себя ценителем. Будто не знали казачата и деды, что от безделья слушали его байки, что настоящий-то ценитель на базаре в лавке пейсатого Ицхака в залог деньги берет и в рост их даёт. Залог оценивает. А откуда у кузнеца деньги? Он временами прямо из Дона воду лакает, раз опохмелиться не на что. А уж греков видали-перевидали. Валятели! Да он кого валяет? Их нагайкой на базаре поперек спины протянешь, так они тут же сами валятся. Брешет, как хромой Панько на баштане. А не краснет оттого, что копотью пропитался, да и смуглявый в папашу. Его ж мамка от цыгана нагуляла, то все знают, кроме муж