В.И.Ленин.
Я читал ужасно много,
В толкователи не брал
Ни лукавого, ни бога;
С тонкой шейки крест сорвал…
Кровь в висках тогда стучала.
Крепко выпорол отец.
Я ж не верил ни в начало,
Ни в божественный конец.
Гнёт любого бюрократа
«Архи» не переносил.
Был помощник адвоката;
Только год ему служил.
И с тех пор я был свободен.
Правда, очень скромно жил.
Ни к каким трудам не годен,
Но теории любил…
Всем известны результаты;
Я не этот видел путь.
Растащили на цитаты,
Не вникая даже в суть.
Столько лет внушались враки,
Не за это я радел.
И вертелся в саркофаге
И ещё сильней бледнел.
Дисциплине крест строжайший…
Не воруй и не ленись.
Деньги убирай подальше.
Добросовестно трудись!
В четырёх стенах программа;
Шанс хоть малый всё же был.
Допустили к власти хама;
Все задумки извратил.
Нынче к классикам марксизма
Интерес не воскресить.
Призраку идиотизма
Долго по миру ходить…
Жертвы алчного террора,
Кровь невинных и царя.
Для всеобщего позора
Всё в России было зря…
Гегемон – не гегемонит,
Оратай не оратит.
А прослойка антимонит,
Да, мандатики строчит.
Бред речей, аплодисменты
И, вручён мандат на власть.
Чтоб зайти в апартаменты
И чего-нибудь украсть…
Своего ж не знал народа;
Я всё время рядом рос.
То швейцарская природа,
То квартал на Мари-Роз.
То гулял я по Берлину;
Разливал мне пиво Фриц.
В общем, жизни половину
Я не видал русских лиц.
Над теорией проклятой
Я, как проклятый, сидел.
Своей ручкой, как лопатой,
Горы сдвинуть я сумел.
Кабы были подмастерья,
Часть бы таинств передал.
Но точить к декрету перья
Никому не доверял.
Для соратников – соперник.
Для толпы, почти что, бог.
Потому наш «муравейник»
Разозлить всего лишь смог.
После жизни есть печали;
Всяк пред вечностью дрожит.
Вот, земле меня б предали,
Там, где мать моя лежит…