В прошлой статье мы коснулись вопроса возникновения объективной и субъективной реальностей через формирования системы координат пространство-время, в основу которой легли сооружения мегалитической культуры. Теперь мы можем перейти к ряду вопросов, которые помогут нам более целостно осмыслить соотношение субъективного и объективного, а также попытаться приблизиться к той первооснове, из которой они получили своё существование.
Безусловно, объективное не может быть познано в опыте, эта идея осела в мировоззрении современного философа ещё с античности. Весь воспринимаемый нами мир – не что иное как сложные комплексы перцептивно-апперцептивных переживаний, совокупность воспринимаемых образов и прошлого опыта. Значит ли это, что объективное существует независимо от субъекта? Да, иначе и быть не может. Но значит ли эмпирическая непостижимость объективного, что оно имело место до возникновения сознания и будет существовать после исчезновения последнего человека? Совсем нет. Разделение реальности на объективную и субъективную исключительно антропоморфно. Лишь с появлением первого сознания субъект стал выделять себя из среды, тем самым производя объективное не-Я*. "Производить" здесь вовсе не означает создавать непосредственно. Объективный мир производится посредством обособления из реальности её субъективного компонента, при помощи сознания субъект как бы охватывает сферу субъективного, а оставшееся за её пределами получает для него значение объективной реальности.
Сложность состоит в том, что объективная реальность появляется через противопоставление субъективному в процессе функционирования сознания. Именно в момент появления внутреннего образа объекта из бесконечного множества вероятностей в соотнесении с ними начинает существовать и сам объект, как источник этого субъективного образа.
Возникновение объективной реальности осуществляется не только в моменте, но и ретроспективно. Большинство из нас согласятся с тем, что задолго до появления первого сознания на нашей планете существовала жизнь, Земля как и сегодня была покрыта океанами и горными хребтами, существовала сама планета, солнечная система, наша галактика. Можем ли мы утверждать, что до вспышки первого проблеска сознания ничего не существовало? И да, и нет. С позиции антропоцентризма ничего этого не существовало, поскольку не было наблюдателя, который мог бы через свою субъективную реальность позволить миру-сущему быть. Отсутствие означаемого и означающего, невозможность каких-либо категорий, а также самой системы пространство-время, позволяет нам утверждать, что имело бытие лишь всё, и бытие всего было однопространственно и одновременно. В такой ситуации всё и ничто теряют какие-либо различия, великая полнота похожа на пустоту**. Говоря, что до появления сознания было всё, мы тем самым сообщаем, что существовало ничто, или ничто не существовало.
Из сказанного выше следует, что объективный мир до человека возникает как сущее только с возникновением субъективного мира. Когда наше сознание воссоздаёт субъективный мир, населённый древними чудовищами, бродившими по земле до появления первых людей, одномоментно эти чудовища начинают существовать как объект, который недоступен этому сознанию, но служит источником для формирования субъективной реальности, через что и получает своё существование.
Почему же мы не можем сказать, что до появления человека объективного мира не существовало? Ретроспективно мы воспринимаем досознательное существование мира через последствия этого существования, например, окаменелости. Наш мозг не может мыслить абсолютно несуществующее, а именно таким был досознательный мир. В связи с этим, мы приписываем чистому бытию категории сущего, а именно – объективность. Таким образом, мы не можем даже помыслить отсутствие объективного мира, поэтому во избежание дистресса и фрустрации из-за невозможности выполнить операцию мышления по отношению к немыслимому, мы заменяем эту операцию аналогичной, но разворачиваемой в плоскости сущего.
*За исключением самого индивида, являющегося носителем как субъективной, так и объективной реальностей.
**Дао дэ цзин. Книга пути и благодати (пер. Ян Хин Шуна), 2011 , стр. 40