Баженов Александр Сергеевич, 1993 года рождения, проживает в городе Екатеринбурге. Пишет в основном в классическом стиле, занимается этим с 9 лет. Кредо автора – поэзия, основное место в которой занимают стихи о Родине и пейзажная лирика. В 2016 году награждён дипломом от Министерства культуры Свердловской области «За активное и плодотворное участие в возрождении традиций отечественной словесности». Победитель конкурса «О Родине от мала до велика» 2023г. Публиковался в периодическом альманахе «Созвучие», в международном альманахе «Воскресенье», в Екатеринбургском «Марафоне», в Московском альманахе «Линии», в альманахе «Классики и современники», в альманахе «Пиши про», в альманахе «Противоречие», в периодическом издании литературного объединения «\Уральский ковчег», в Новоуральских газетах «Нейва» и «Наша городская газета». Имеет 5 изданных авторских сборников.
От автора
Первое стихотворение я написал в возрасте 9 лет, глядя в окно, где в безветренном пространстве с небес плавно спускались крупные снежные перья, которые — по мнению моего лирического героя — сбросил ангел со своих крыльев. Они медленно плыли вниз и ложились на пышные зимние дюны. Образ, конечно, так себе… Но в тот момент двор, район, город казались мне сущим воплощением рождественского волшебства. Это и вдохновило меня на написание первых рифмованных строчек.
Пейзажная лирика и стихи о Родине — это мой конек. Так говорят коллеги по перу. Я не считаю себя пейзажистом в литературе. Я стремлюсь перенять традиции отечественной словесности и развернуть их на современный лад, вдохнуть в них дух времени.
Что такое поэзия и какова её цель? Лично для меня поэзия – это мир, преисполненный шелестом травы и пением птиц, куда я могу уйти от мирской суеты. Для меня это также поле для творческих экспериментов, проб и ошибок. Эта сфера, где я могу расти и работать над собой, ища золотую середину между правдой и вымыслом, простотой и уникальностью образов, ясностью и глубокомыслием. Новый день, новый взгляд, новая поправка в стихотворении... И так до того момента, пока я с полной уверенностью не скажу: "Наконец-то! Вот теперь это имеет право на существование!".
Уральская Поэзия
Чем дольше я живу, тем чётче понимаю, что мир устроен по скандинавскому образцу. Есть набор параллельных реальностей с собственными законами и связующие их переходы, которые можно условно передать как Мировое Древо Иггдрасиль. И когда ко мне подходят и говорят, что я пишу не на русском языке и не для русских людей, я смиренно принимаю, что говорю с человеком из параллельной реальности, всё в порядке, мы стоим на ветви, соединяющей наши миры. Главное, что мост этот есть и мы имеем возможность понять друг друга. Мне искренне интересно шарашиться белкой Рататоск (той самой "растекашеся мысью по древу") между мирами и смотреть, кто и как пишет, кто и как мыслит. Однажды я набрёл на паблик "Избранная Уральская поэзия" (Selected Ural-Poems ) и сильно закусился с его держателем. А потом понял, что нет бренда "Уральская поэзия". Есть "Уральская поэтическая школа", которая уже никуда не денется, а есть параллельные миры, принадлежащие территориально к моему пространству, я их вижу, как в романе Чайна Мьевилля "Город Город", призрачно, автоматически обходя по краю. И мы стали с Александром Баженовым говорить, он прислал мне свои "авангардные" стихи, потом прислал книгу. И я увидел, что в этой параллельной реальности есть своя мифология, своя мистика, которая мне начинает нравиться. Например, умершие друзья не отпускаются автором с земли, пока он их помнит и тоскует по ним, они сопровождают его стаей птиц, в духе повести Веры Камши "Данник Небельринга":
На ветках — деловитые грачи
На сказочных похожи персонажей:
Сполоснуты во мраке их плащи,
Пропитаны лоснящеюся сажей.
Урал, водохранилище — места,
Невспаханные зубьями прогресса…
Опять иду слоняться в никуда
Околицей оттаявшего леса.
Я остаюсь, Россия, не один
С поросшими черемухой садами:
Друзья, что не дожили до седин
Поблескивают птичьими глазами.
Мой уничтоженный детский стиш "Погладьте по шёрстке трамвай" в мире Александра преобразился, пророс, напечатан в книге:
Загляну электричке в глаза
На холодном уральском ветру.
Догорит золотая слеза,
Я смахну ее и не умру.
Провожая деньки в никуда,
Улыбнусь известковой луне.
Полыхнет над заводом звезда,
На душе хорошо будет мне.
Я уеду, прилипнув к стеклу,
Мне приснится лазурная даль
И допитый до капли Грааль,
Содержавший стозвездную мглу.
Я - сугубо городской житель, выезжающий в область набегами, не могу претендовать на родство с Уральской землёй. Она отдана другим. Урал поёт Александр:
Люблю магнолий алых трепет
И колыханье желтых лип.
Мои катрены — птичий щебет,
Мои стихи — еловый скрип.
Пишу о шелесте мгновений,
Пока спокойно тает век,
Поскольку я из поколений
Озер, туманов, горных рек.
Практически Александр дошёл до дзенского понимания жизни: живущий - не родился, живущий - эмбрион природы, он неотделим от земли и деревьев, они все составляют одно общее тело:
* * *
В окне осенний колорит,
Амфитеатром гор верхи…
Дождями лист последний сбит
С куста на поле у реки.
Периодично теремок
Дымок пускает из трубы.
И я уже почти что смог
Понять превратности судьбы.
Дремлю в качалке у костра —
Забытый, радостный, ничей.
Березы белая кора
Горит в груди из кирпичей…
Ивкин Сергей Валерьевич — поэт, критик, художник, редактор, 2024
О поэзии Александра Баженова… О сборнике «Россия- живая душа»
Само название «Россия — живая душа» уже заключает в себе то, о чем подборка и данная книга. Видно довольно смелое владение формой — автор не гнушается сокращать строку, не добавляя слов-балластов для ритма: «былинный запах скошенного сена» // «отчетливо, степенно». И даже слово «вдохновенье», архаичное «ье» вместо «ие» здесь смотрится вполне уместно, когда семантическое поле у нас — крестьяне, деревня… то же самое и с дальнейшим текстом: «иль думаю о том, в чем есть Россия». Или еще далее: «между ошибкой и наличьем шанса». Интересно, что у деревни — именно дидактический сюжет, ведь, согласно изобретателю слова «дидактика» Ратихия, это обучение всех всему, а в деревне в первую очередь учат навыкам жизни. Да и креп очень подходит для описания тумана. В строках Баженова живут аллюзии на Фета, Тютчева, Есенина и Ольгу Фокину — бытописицу русской деревни — сразу. Очень силен антропоморфный мотив в лирике Баженова: «гибнет бородатый русский лес», «порез на дереве плачет смолой», «Батюшка Урал был ребенком», «столбовое дворянство чащи», «листопад говорит». Все в лесу, вокруг деревни — русской — живое, и было там детство, и они умеют плакать и умирать, все одушевлено. И это трогательнейше сближает читателя с лирическими героями, коих — благо — в поэзии автора много. Приятно, что лирический герой — не «я-я-я», а именно что созерцатель: он чувствует, погружает взгляд, вверяет слова, взаимодействует с элементами природы, он — часть этого мира, не ставящая себя выше. Интересны и слова, которые чисто деревенские, за которыми приходится лезть в словарь Ожегова: «трахомными» глазами — больными от некоего вируса. В «Над Смоленском» отлично передан закат, когда солнце уходит за горизонт, а нам кажется, что в водоем: «светило захлебнулось перелеском, смарагдом, анемоной, сочной глиной». Вот она — удача. И Баженов таких удач не лишен. Еще крайне любопытен момент, где лирический герой заглянет в сон к ангелам Господа Бога. Он не просит их заглянуть в свой сон, как обычно бывает в молитвах — ему интересен их мир. Вот эта неподдельная любознательность, почти ребяческая, непрекращающееся удивление так и привлекает читателя к герою и его чистым помыслам. Герой симпатичен нам тем, что умеет видеть и слышать красоту вокруг. В целом автор прекрасен и замечателен. Обязательно надо пробовать себя в стихах на разные темы, чтобы понять, какая тема истинно твоя, и Баженов — это полноправный певец русской деревни, леса и самой Руси.
Стефания Данилова, поэт, критик, сотрудник журналов «Север», «Аврора», «Перископ» и др., спикер, эксперт и судья федеральных фестивалей и конкурсов. Организатор крупных культурных событий, член РСПЛ, ИСП и СРП
Как работает талант
С Александром Баженовым я познакомился в Детской библиотеке Новоуральска, делая обзор коллективного сборника, в котором и он участвовал. Молодой, обаятельный и — судя по некоторым стихотворениям — талантливый, на замечания он не возражал, и это означало, что стремления развиваться, совершенствоваться в нем больше, чем самолюбия. Позднéе, получив от Саши книжку его стихов «Струны души», я увидел ясные, спокойные картины природы, идиллию сельской жизни… Ну, подумал я, это консервативный романтизм. Но суровая действительность прорывается сквозь дымку мечтаний, автор видит, что мир этот хрупок, «призрачна земная благодать»:
Пепел все, за что ни зацепись,
Только звезды в небе неподдельны,
Видят исчезающую жизнь
И порыв души моей бесцельный…
(«Порыв души»)
А сейчас — то читая предварительный вариант «Изборника», то возвращаясь к «Струнам души», пройдя сквозь «идиллические» строки — встречаю тяжелые темы: разлука, тюрьма, больница, вино, одиночество… И что же герой думает и чувствует теперь?
Прощу я все, прощу я всех,
И тех, чьи козыри — поклепы,
И тех, кто вырастил успех
На почве лживости и злобы…
(«Неволя»)
Меня согреет вера в Бога,
Пусть сердце выгорит дотла,
В застенках мрачного острога
Душа останется светла!
(«Острог»)
Да, это романтизм — направление, возникающее в такие времена, когда впереди не видно просвета, а то, что сохранилось в душе, становится единственной опорой. Достоинство человека, опирающееся на Бога, который любит нас несмотря ни на что, — это, оказывается, мощная сила, помогающая сохранить душу светлой. И такой романтизм несравненно лучше киберпанка — по существу, капитуляции перед всяческим злом и мраком.
Но мы говорим о поэзии, а поэзия и стихи не всегда «в одном флаконе». Хочу посмотреть, как поэзия (содержание) живет внутри стиха (формы):
Хрустальный раздается родничок
Мелодией воркующего лета,
И неба наполняется клочок
Истомой лиловатого рассвета.
(«На холмиках»)
Считается, что в стихах содержание «упаковано» плотнее, чем в прозе, благодаря концентрированной образности. Слова, мало знакомые друг с другом в бытовой речи, в поэтической оказываются рядом — и неготовое к восприятию сознание фыркает от непонятности, а готовое видит искры новых смыслов и впечатлений. Родничок не просто журчит или звучит, а «раздается». Как музыка? Да, «мелодией… лета». Какого? «Воркующего»! Как голуби? Речь о родничке, а он напоминает и о концертах в филармонии, и о жизни птиц. А «лето» — до чего широкое понятие, ведь в нем и трава, и листва, и дожди, и насекомые — целый мир ярко живущей природы! Стоп, мы, кажется, с родничка начали? И вспомним: он ведь еще и «хрустальный». Ну, значит чистый, прозрачный. Откуда знаем? Видели хрусталь, вот и знаем. И воображение ведет нас уже в земные недра, из которых этот родничок пробился. Читатель-геолог, встретив такой эпитет, разом припомнил бы еще с десяток минералов, которые знает. Откуда же все эти смыслы? Да они живут у нас внутри — в сознании, в памяти, в житейских впечатлениях и личном опыте. Лежат там, как на складе в коробках, мешках, ящиках, а поэт их извлекает — и показывает читателю, какие сокровища в нем, читателе, хранятся. Ну а если подойти с научной терминологией, то я здесь нахожу: эпитет, метафору, сравнение, осложненное метафорическим эпитетом — и это в двух только строчках! — это средства, с помощью которых происходит сжатие смысла. Вот так «работает» талант.
Валерий Капленко, кандидат филологических наук, Екатеринбург 2023
Рождаются стихи… О сборнике «Верхом на бабочке».
Как рождаются стихи, не знают и сами поэты. Порой они даже не пишутся: они возникают из «ниоткуда», словно Кто-то сверху спускает их – через автора – людям, в их сердца и души. Поэзия Александра Баженова – своеобразный дневник его́ души. Души трепетной, страстной, неравнодушно созерцающей Божий мир.
Гори, листва, пылай, моя тетрадь,
Лети, набор стихов, до небосвода,
Где только птицам должно обитать,
Взирать с орбиты вольного полёта…
В его стихах – и меланхолическая радость бытия, и грусть о былом, и философские представления о современном мироустройстве: его собственные внутренние переживания и сопереживание жизненным проблемам друзей и знакомых.
Пока душа моя не умерла,
Она стихом ложится на бумагу.
И всё, о чём бы ни писал поэт – о Родине – большой и малой, о друзьях, о любимой… – наполнено необыкновенной, живой духовностью. Видимой и невидимой канвой нанизана она на строчки сборника, как разговор поэта с Богом.
Согревает вера в Бога
И молитва о душе –
и – молится – не столько за себя, сколько за ближних, чтобы быть полезным… для них:
Огради мою душу от бед,
Дабы мог я нести доброту...
Автор бережно хранит в душе традиции отечественной культуры, потому так возвышенно его отношение к прошлому родной страны, и – такая скорбь в суждениях о настоящем. Ему нестерпимо больно за этот новый, для него – пустой и, порой, расчеловеченный мир:
Как изучать языки,
Если к жаргону привыкли
И обращается к другу:
Скажи, браток, ты помнишь времена,
Когда в карманах небо мы таскали?..
Отсюда его тяга к одиночеству, бегство в тишину, на природу. Ему «дороже седина родных трущоб» –
Здесь Родина не вспахана пока
Гудящим экскаватором прогресса,
Не сожжены заводом облака,
Не казнена пилою чаща леса.
И восклицает:
Оставайся, Россия, во мне
Добродушною, чистой, простой.
Его душа созидает свой мир, близкий и понятный большинству живущих рядом. Мир, который ему дорог, за который он готов и молиться, и – биться:
За неба чистого клочок,
За горную тайгу,
За родниковый ручеёк
И терем на лугу…
В жизни человека столько света, сколько вмещает его душа. И не каждый может вот так уверенно, с чистым сердцем воскликнуть:
Я иду на отечества зов,
А иначе, поверь, не могу.
В поэзии А.Баженова целый мир: света и – боли, искания и – обретения себя в этом бренном пространстве.
Но я верю: проснётся сердце,
Застучат каблуки Надежды…
И, конечно, невозможно было бы представить творчество молодого поэта без стихов о самом сокровенном, самом близком и насущном для каждого человека – о любви. Здесь раскрывается вся пылкость и чувственность его души:
Без тебя, любимая, без неги,
Без надежд и важных мелочей
Разобьюсь о сумерки, навеки
Растворюсь в мерцании ночей...
…Разобьюсь о сумерки… растворюсь…– такая образность характерна практически всему его творчеству:
Я ухожу по облаку скитаться,
В негаснущую музыку весны...
Или:
…где полная луна
Ложится в обморок на кроны...
Автор заставляет читателя всерьёз задуматься о смысле жизни, о своём месте в нашем, не всегда однозначном мире.
Листая эти страницы, мы непроизвольно ворошим груды – и своих собственных воспоминаний.
Новый сборник Александра Баженова «Верхом на бабочке» – серьёзная заявка на зрелость. Его содержание гармонично и полно: здесь и любовь, и боль, отчаяние и счастье, добро и разочарование…
Золотой нитью обозначена твёрдая, незыблемая позиция человека, преданного своей идее, своему долгу, своей Родине.
«Надо что-то ещё успеть…» –
И мы верим, что он еще много чего успеет, у него большие планы и возможности их реализовать: для этого у Саши – немалый – и творческий, и возрастной потенциал…
Как говорит Ю.Казарин, «если в стихах есть свет, то они – навсегда!..»
Галина Титова, член РСП, организатор православного ЛитО «Уральский Ковчег»
Предисловие редактора из сборника «Струны души» (первый сборник)
Эти стихи нужно читать не на ходу и, тем более, не на бегу. В них нужно вчувствоваться, в них нужно вдуматься, чтобы понять наконец — кто мы, откуда мы и куда мы идем. Туда ли? Хотелось бы, чтобы каждый читатель, закрыв последнюю страницу сборника, понял это для себя. Имя автора искушенный читатель Екатеринбурга и окрестностей вряд ли знает: несколько публикаций в местных коллективных сборниках, одна подборка в альманахе «Воскресенье» для этого явно мало. Александру Баженову — немного за двадцать, это его первый сборник. Отрадно поэтому, что ему есть с чем выйти к читателю — один на один. Многие в его возрасте публикуют сборники лишь для того, чтобы потешить самолюбие — мол, есть я такой, посмотрите на меня. Александру есть, что сказать. Его слова — выстраданы: почитайте стихи. Перестройка, постперестройка, нынешнее время — Баженов очень хорошо знает, к чему они привели: кто-то из его друзей, ровесников — в тюрьме, кого-то уже нет, кто-то — спился или спивается... Александр понимает: не туда идем, повернуть нужно, хотя в наших заштампованных мозгах уже давно «записано»: идти нужно только вперед! Но вспоминаются чьи-то слова, повторенные Борисом Гребенщиковым: «Стадо всегда движется в пропасть». Кто-то из Сашиных ровесников наверняка понимает или понимал — нужно, но куда? И, не зная, не понимая, куда, уходил из жизни — добровольно ли, полудобровольно — спиваясь... Баженов понял, куда — назад, к той России, которую мы потеряли. Я не знаю среди уральских поэтов никого, кто пишет такой пронзительности пейзажную лирику. Да, собственно, чисто ли пейзажная она у Баженова? Ничуть! В его пейзажах — и тоска по прошлой Родине, России, которую — видел ли он? — и по Всевышнему. Это не чисто пейзажная лирика, не чисто религиозная, в ней — все: и Россия, и Бог,и любовь, и сложно сказать, чего больше. Да и нужно ли?Баженов — из небольшого интеллигентского городка Новоуральска, до сих пор закрытого — островка, из которого еще не до конца выветрился советский дух — в лучшем смысле слова, где еще читают хорошие книги, где еще пишут хорошие стихи, где нет капиталистического российского маразма. Бывал я там не раз — тепло в этом городе. Душевно. И не очень хотелось возвращаться в безумный душный мегаполис.
В стихах Баженова — старые слова, еще — нет, не прошлого — позапрошлого века. И не кажутся они инородными сегодня: Александр через них пытается связать времена, разорванные революциями — 1917-го, 1990-х... В России каждая новая эпоха отрицает предыдущую, мы вечно все ломаем — до основанья, а потом много лет строим на обломках что-то, снова ломаем и снова строим. В результате получается нечто совсем непонятное. Баженов сам определяет, из какого поколения лично он:
...из поколений
Озер, туманов, горных рек...
Кто сейчас из его ровесников (да и не только) может сказать так? Не
говорят, боятся, стесняются. Всё больше — за глобализацию: уезжают,
уплывают, улетают из России — мол, плохо здесь. Но уехать оттуда, где
плохо — легко, гораздо труднее сделать так, чтобы лучше было.
Александр тоже, вроде бы, хочет уйти:
Мы выходим. Пора. А котомки легки,
Мы уйдем далеко, далеко...
Да, далеко, но куда?
Терема на холмах, рыбаки у реки,
Облака высоко, высоко...
И понимаешь: да не из России автор (или его лирический герой?)
уходит, а по России. Чтобы увидеть, впитать в себя и эти терема, и
холмы, и облака, и озера, и реки. И снова, уже в другом стихотворении,
он повторяет мысль:
Тебя целуют губы
Исчезнувших времен.
В одном из моих стихотворений есть образ противоположный:
Но пулю, что входит в тебя из вчера,
Уже не услышишь...
Это — о том, что прошлое умеет стрелять, о том, как оно может
войти в будущее, и от нас сегодня зависит, что мы посылаем в завтра —
поцелуй или пулю. Вспоминает Баженов и давнее прошлое:
Все пройдет, как танцы в белых залах...
— и настоящее, и прошлое, более близкое по времени, но не близкое
по настрою, по неуемной жажде денег и власти. И вывод делает абсолютно верный, вроде бы банальный, но зато как делает! —
Даже у тебя, осенний лес,
Нет в подлунном мире постоянства.
Собственно, здесь уже нужно говорить о форме его стихов. Что это
— стихи, у меня никакого сомнения нет: четкая ритмика, размер, рифмы
— и обычные, конечно, но и внутренние; потрясающая, совершенно
нестандартная образность, небанальный порядок рифмовки. В общем,
все составляющие поэтической формы.
Радуют меня нестандартные рифмы Александра: внутренние и те, в
которых рифмуется не окончание слова, а его начало — «куполом —
кубарем». «Вплывала монета рассвета»: в этих трех словах — и образ,
и внутренняя рифма. Цитаты из стихов Баженова с
образами (да и с образами) можно приводить и приводить: «Время поздней осени, ветра и ворон...», «покрещусь навзрыд»... Картинки в стихах Александра
абсолютно узнаваемы и видимы, он рисует их несколькими штрихами.
Подниматься по ступеням ввысь нужно не одному — чтобы были
рядом свои — по духу, образу мыслей. Задумываюсь: с кем может
рядом идти Баженов, или кто мог бы идти рядом с ним? Игорь
Воротников (светлая ему память!), Александр Потемкин, Петр Родимов,
Михаил Юшков (тоже — светлая память!)... И — в прозе — Наталья
Мухина (но — не пишет уже ничего...). Больше на ум, к сожалению, не
приходит никто. Я видел, как Баженов работал над сборником — упорно, переделывая один и тот же стих по три-четыре-пять раз, шлифуя, прислушиваясь к моему мнению, как редактора, безжалостно выбрасывая слабые стихи и отдельные строки, строфы. Многим бы авторам вдвое-втрое старше Александра так делать!..
Зато сборник получился такой, каких я давно не читал, — сильный,
выстреливающий в будущее. Далеко ли? — кто знает... Одного боюсь
— по опыту: кто быстро всходит на небосклон, тот быстро заходит.
Саша изначально в этом сборнике поднял высокую планку. Следующая
планка должна быть еще выше. Дело за малым: перепрыгнуть и ее.
Добрый путь, Саша!
Евгений Лобанов, поэт, критик, литературный обозреватель, основатель литературного альманаха «Воскресенье», г. Екатеринбург
Дар словесности
Подлинные духовные, человеческие ценности, природа и Родина лежат в основе поэзии автора. Кредо автора – способность рассуждать о насущных и простых вещах современности особым литературным языком метафор и образов. Уникальность его подачи заключается не только в литературных приёмах, но и в языковых метаморфозах, объединяющих в одном произведении глубину и простоту смыслов, изящную форму и сильное содержание, извечные философские вопросы и житейскую мудрость, прошлое и настоящее, внутренний мир поэта и внешнюю красоту природы. Редкий дар словесности автора – талант согревать и наполнять сердца читателей.
От редактора Атовского А. А.