Где-то годам к пятидесяти, овдовев, Нюра стала интересоваться колдовскими практиками. Стала выписывать газеты с описанием обрядов, покупала книги нужных авторов. Купила два толстых тома «Магия» с множеством заговоров и ритуалов.
В роду не было никогда колдуний, ведуний. Когда Нюре было лет 16-17, односельчанка бабуля, которую считали ведьмой, сказала ей, что у нее есть способности, и что она могла бы Нюру кое-чему научить. Но началась война, жизнь изменилась, пришлось идти работать, было уже не до бабкиных учений, хотя Нюре иногда было любопытно, чему эта бабка могла бы научить. Нюрина мать знала немного траволечение, дочери на покосе, в походах по грибы или по ягоды показывала травки — эта ребенку от испуга, эта от простуды, эта от бессонницы. Травки Нюру не заинтересовали.
У Нюры было 4 дочери, был и сын, родился он предпоследним, долгожданным и горячо любимым. После армии собрался жениться. Конечно же, невестку Нюра возненавидела с первого взгляда. Нора всегда выделяла сына, опекала и баловала. И вдруг отдать его какой-то девушке. Сын привел жену в дом матери. Началась затяжная война. Сын метался между ними, жена оказалась не робкого десятка, давала свекрови отпор. И у Нюры характер был не сахар, это прочувствовали и ее дочери сполна, она была жесткая и требовательная.
Сначала она пыталась воздействовать на жену сына через дочерей, пытаясь добиться от них самых жестких мер. Дочери вмешиваться в их войну не захотели, Нюра была зла и обижена и кричала: « Вы все за нее!». Их увещевания и уговоры еще больше злили ее, она считала, что коль она их вырастила, они должны для нее сделать все, что она повелевает. Сын с женой и дочерью съехали от матери, поскольку он купил недалеко от нее небольшой дом.
Нюра пробовала заинтересовать своих уже взрослых и замужних дочерей своими книгами. Дочери к тому времени немало потерпели от материного характера, и ни одна из них даже не подумала проявить какой-нибудь интерес. У Нюры на своей улице была подруга Дуся, примерно ее возраста и она ходила к этой подруге и подруга подчинялась ей и участвовала в каких-то мистических манипуляциях. Однажды Нюра попросила сына свозить ее на кладбище. Сын свозил. Приехав домой, позвонил старшей сестре, которой сообщил, что мать что-то закопала на могиле отца. Поскольку с матерью у дочерей отношения были не очень, кто его знает, что она там сделала, могла ведь и на дочь озлиться! Сестра поехала на кладбище и нашла на могиле отца неглубоко прикопанное фото. Оказывается, мать на свадебной фотографии сына отрезала ту половину фото, где было изображение невестки, и закопала. Сестра попросила прощения у отца. Объяснила, что не виновата и чтобы он простил мать и ее. Попросила его ничего плохого не делать никому, забрала фотографию с кладбища и просто сожгла на даче в костре.
Мать старела, война с невесткой продолжалась. Хорошо, что семья сына жили отдельно. Через какое-то время у матери в доме нашли записку, в которой мать писала, что уходит из жизни, так как дети все против нее. Потому что невестка с сыном жила, и дочери ничего не делали. Все разговоры, все мысли, все стремления ее были направлены на то, чтобы невестки не было. Старшая дочь вызвала психиатра. Поставили бабулю на учет, поили таблетками, которые не очень помогали. Дочерям очень было тяжело. Ухаживали за ней, и она могла любую из них в любой момент начать проклинать. Боялись ее, а выхода не было. Книги материны старшая дочь сначала спрятала, а потом и сожгла.
Нюре 94 года, она не ходит. Сидит или лежит на кровати. Про невестку забыла, никого не узнает. Дочери постоянно по очереди живут у нее. Часто сидит и воет. Самые настоящие завывания. Дочь спрашивает: «Ну что ты воешь? Слушать невыносимо. Надо что, скажи». Отвечает: «Умереть хочу». Потом стала проситься домой, либо к маме. Просит: «Унесите меня!».
Встретилась как-то с одной из ее дочерей дочь материной покойной подруги Дуси. Удивилась, что Нюра жива еще и посоветовала: «А вы возьмите с нее, она видно и умереть не может из-за этого». «А взять, что надо с нее?» — последовал вопрос. «Ну как что, колдовство. Ей надо передать ведь кому-то». Теперь дочери боятся ее еще больше. Чтобы не передала.