Бывший король Утопии великан Гаргантюа, недолгое время подхалтуривавший создателем Вселенной, очнувшись после трёсотмиллионнолетней спячки, ощутил пустоту как в желудке, так и в душе.
Но, оглядевшись, он узрел вокруг себя вполне обжитой городишко, цивилизованно устланный разномастными харчевнями, едальнями, ресторациями и забегаловками.
Дабы не терять время на невыносимые муки выбора, Гаргантюа нагрянул в ближайший ресторан русской кухни, где, бесцеремонно миновав недоумевающего швейцара, сел за дубовый стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда ему начнут подавать еду…
Но читать его мысли никто не собирался, мало того - трусливые халдеи разбежались с громкими криками, а поварята тщетно пытались забаррикадироваться от внезапного пришествия Антихриста на кухне.
"Хочешь пожрать как следует - сделай всё сам!" - вздохнул голодный монстр и огляделся - в дальнем углу зала красовался длинный стол, накрытый явно в ожидании многолюдного торжества на вроде юбилея или поминок.
Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина…
Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные три графина разнообразных водок, бутылочка фруктовой наливки и кувшин ячменного пенного напитка, а чуть поодаль приосанились штофчики сорокаградусных специалитетов-близнецов - судя по сладковатому обволакивающему аромату, настоянные на липе и меду.
Меж напитков в стройном военном порядке, как имперские штурмовики, приветствующие своего Палпатина, теснились сельдь с горчичным соусом, малосольные огурцы, сметана, зернистая икра двух цветов и свежая семга - кто просто возлегал в фарфоровых блюдцах и пиалах, а кто уже облачился в блинный мундир. Гаргантюа глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…
Не долго думая, он схватил одного из блинных штурмовиков, кажется, селедочного, и аппетитно черпнул им сметаны. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо крестьянской дочки на выданье… Гаргантюаша приятно улыбнулся и рыгнул от восторга. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой побулькал водочкой из графинчика в рюмочку… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Гаргантюасик взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он подхватил второго штурмовика, теперь уже из семги, а потом уж, млея и задыхаясь, сжав обоих испуганных перемазанных сметаной блинов своей лапищей, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…
Но тут его едва от неожиданности чуть было не хватил апоплексический удар...
Напротив него сидел худой измождённый субъект со следами последствий всевозможных пороков на лице и, нагло поблёскивая треснувшим стёклышком пенсне, непринуждённо наполнял стопочку, намереваясь, по всей видимости, закусывить блинчиком, в который он уже успел завернуть перед этим побольше чёрной и красной икорки, уронив некоторых осетровых и лососевых зародышей прямо на стол.
Придя в себя от такой бестактности, великан, едва сдержавшись, чтобы не откусить незваному гостю его беспечную голову, деликатно кашлянул со значением. Но даже деликатный кашель у голодного монстра получился таким громогласным, что с потолка посыпалась штукатурка, а наглый субъект от испуга стремительно шмыгнул, словно мышь, которую застукали с сосисочкой в холодильнике, прямо под стол.
- Ты кто такой?! - рявкнул Гаргантюа. - Я тебя не звал!
- Мсье... - проблеяли ему в ответ из-под стола, - же не манж па... (эн, дё, труа, кятр, сэнк, а, вот!) сис жур!
Постившийся уже четвёртую сотню миллионов лет великан, познавший за это время истинный дзен голода, а потому относящийся к еде хоть всё ещё и с вожделением, но уже немного философски, после этих жалостливых слов снизошёл к несчастному, недоедавшему уже почти неделю, и ласково стукнул по столу, дабы сотрапезник побыстрее покинул своё неудобное убежище.
И только сдружившиеся в чужом мире на почве голода два одиноких существа собирались жахнуть по-человечески на брудершафт, как в ресторации потух свет, а в окно залетела дымовая граната. Оказалось, что занятый голодающими стол предназначался для обмывания вступления в должность начальника Главка, который, явившись в окружении сослуживцев в назначенный час и узрев необычный фронт работ, позвал присоединиться к празднику жизни коллег из ОМОНа.
Пришлось великану и старикану, прервав трапезу на самом интересном месте, ретироваться в менее шумное место.
Продолжение субботних гастроалкогольных окололитературных экспериментов следует...