Надежда Михайловна одна провела в пустом селе Чернобыле более одного месяца, скрываясь от милиции и игнорируя наличие радиации. Что из этого получилось.
"Меня зовут Надежда Михайловна, и я одна провела более месяца в родном Чернобыле, в селе Залесье, после аварии на атомной станции. Я никогда не думала, что моя жизнь сложится так, что мне придётся остаться наедине с опустевшим селом, полным радиации, в то время как все вокруг бежали. Это было действительно страшно.
26 апреля 1986 года было обычным днём в нашей деревне, недалеко от Чернобыльской АЭС. Я жила здесь с рождения, в домике, который построили ещё мои родители. Мы слышали о станции, о её мощи, но никогда не думали, что она может стать такой угрозой. Все говорили, что станция абсолютно безопасна. И мы свято верили.
Утром в субботу я, как всегда, занялась домашними делами, и вдруг по деревне начали разноситься слухи. Люди говорили о каком-то пожаре на станции. Я отнеслась к этому скептически — что может случиться с такой большой и важной постройкой, как атомная станция? Но уже к вечеру мое мнение изменилось.
Начали ходить слухи о радиации, хотя власти на первых порах молчали, а потом уверяли нас, что всё под контролем. Мы надеялись, что наши местные бабки просто болтают аки привычным делом. Однако через несколько дней нас всех собрали и объявили, что скоро нужно эвакуироваться. Местные депутаты сказали, что мы уедем ненадолго, на несколько дней, и что вернёмся обратно, как только ситуация стабилизируется. Я была ошарашена — покидать родные места, дом, который я так любила, было немыслимо. Но не было выбора, милиция настаивала, автобусы уже стояли у въезда в село.
Я собрала самое необходимое, взяла несколько фотоальбомов, документы и немного еды. Мы уехали в полной неизвестности. Женщины всхлипывали, а мужчины сурово смотрели в окна. По дороге к автобусам я уже видела, как деревню начали покидать другие семьи, многие с детьми на руках, со страхом в глазах, ведь мы знали, что Припять уже была полностью эвакуирована до нас. Мы поехали в село подальше от зоны. Но через несколько дней я поняла, что власти не собираются нас возвращать. Никто не говорил правды. Каждый день я думала об одном: как вернуться, ведь я оставила там свою живность.
Через две недели я больше не выдержала. Вернулась в своё родное место тайком. Обошла посты милиции ночью, нашла дорогу к своему дому. Деревня встретила меня полной тишиной — вокруг не было ни души. Всё было как в заброшенной сказке: дома стояли пустыми, огороды запустели, а на улицах — ни единого звука. Даже птицы, казалось, не пели.
Я снова оказалась дома. Несмотря на радиацию, которая висела в воздухе, я не чувствовала её угрозы. Я знала, что она там, но мне казалось, что дом защитит меня, как он делал это все годы. Я не могла просто оставить всё, что было частью моей жизни, и бежать в неизвестность.
Дни тянулись медленно. Мне и еще паре десятков людей из моего села с горем пополам "разрешили" остаться дома под свою ответственность. Я выращивала картошку на заражённой земле. В Чернобыль регулярно завозили свежие продукты, а ликвидаторы всегда приходили нам на помощь. Печка у меня всё ещё работала, а электричество давали как обычно. Я пыталась жить, как жила всегда, игнорируя ту страшную реальность, которая окружала меня. Иногда я видела, как по деревне проходили патрули милиции, но они словно не замечали меня. Я старалась избегать их, не показывалась на глаза. Знала, что если меня найдут, то увезут силой, так как пришел очередной приказ немедленно вывезти таких как я из зоны.
Каждый день я прислушивалась к звукам, ожидала, что, может быть, кто-то ещё вернётся, но никого не было. Я вспоминала родные голоса, лица соседей, детей, которые играли на улице. Теперь всё это казалось сном. Порой накатывала тоска, и в моменты тишины радиационная пустота давила. Но я держалась, веря, что, возможно, скоро вернётся всё, как было.
Прошло больше месяца, и однажды меня всё же нашли. Милиция обходила дома и услышала шум в моём доме. Я не успела спрятаться. Меня забрали, увезли против воли, объясняя, что оставаться здесь смертельно опасно. Но я уже и так чувствовала это. Моё здоровье стало ухудшаться: слабость, головокружение, постоянная усталость. Я знала, что радиация постепенно разрушает меня.
Я покинула Чернобыль. Больше не вернулась туда, но часть меня осталась там навсегда — вместе с домом, с опустевшими улицами, с воспоминаниями. Теперь это место – мёртвая зона, зона отчуждения, где жизнь словно застыла. Но я помню каждый день, каждый миг в этом родном месте, и никогда не смогу забыть его. Чернобыль изменил мою жизнь навсегда, как и жизни миллионов других людей. Но некоторые все таки остались жить в зоне навсегда. Сегодня их зовут "самоселами"...