9 октября день рождения Евгения Евстигнеева – актера поистине непостижимого таланта. С ним был хорошо знаком фотограф Валерий Плотников.
– Валерий, самые крупные звезды СССР и потом России считали честью попасть к вам на фотопленку. Кого-то из них было просто снимать, а кого-то и нет. Что вы скажете о Евстигнееве?
– Когда дают задание снять больших драматических актеров с довольно сложными лицами – вот как Евстигнеева или еще, к примеру, Солоницына, все время думаешь, а как же выйти из положения. Потому что актер-то он, конечно, замечательный, прекрасный, но все это складывается на сцене или в кино, а на фотографии остается просто лицо – и тут, что хочешь, то и делай! И вот когда меня просили снимать Евгения Евстигнеева, а такое случалось не раз, я каждый раз старался придумать, как же мне выйти из положения. Помню, как однажды мне повезло – это было когда я снимал Евстигнеева, как говорится, в группе товарищей. Особенно если учесть, что товарищи были не простые, а бриллиантовые: Маковецкий, Юрский, Хазанов, Невинный, Ленечка Филатов и не помню кто еще. У таких блистательных компаний есть один секрет. Когда такие артисты такого уровня собираются вместе, они заряжаются друг от друга каким-то электричеством, внутренней актерской энергией и тогда съемка выходит гораздо круче, как будто освещенной изнутри.
– Неужели Евстигнеев блистал только в компании?
– Нет, не только. Думаю, на этого человека было интересно смотреть даже когда он спал. Таким был его природный дар. И все же делать с Евгением Александровичем съемку соло, рядовую, так сказать, было довольно сложно. Нужно было что-то придумывать, но я старался. Мало того, я еще и наряжал Евстигнеева для фотосъемок в свою одежду, потому что было время, когда у господ актеров ни свитерочков, ни рубашек приличных не было. Не говоря уже о хороших шляпах. Одевались наши гении экрана и сцены Бог знает как. Прямо хоть стой, хоть падай. Без слез не взглянешь.
– А какая фотография вам особенно вспоминается? Где Евстигнеев равен себе?
– Знаете, он настолько был многогранен, что на любом снимке был самим собой. Хотя есть у меня одна фотография, где Евстигнеев стоит опершись на книжную полку. Но я не знаю, был ли он на самом деле интеллектуалом-книгочеем. Вообще не уверен, если честно. Во всяком случае книги на этой полке – не его, а Леонида Витальевича Собинова, русского оперного певца, моего в некотором роде родственника, который читал на четырех языках, кроме родного, – английский французский, итальянский, еще какой-то. Но Евгений Саныч стоял рядом с этими книгами как родной – как будто это его библиотека с золотыми корешками. Говорил ли Евстигнеев, на иностранных языках, не знаю. Но зато он мог пережить, сыграть, изобразить все что угодно, хоть телефонную книгу.
– Да, это был редкий дар. Его переиграть никто не мог.
– От многих я слышал мнение о том, что Евстигнеев самый гениальный актер позднесоветского кино. Он и Смоктуновский. Он совершенно магический в своем умении любую роль сделать одним движением головы, интонациями, ухмылками и причмокиванием. Ему, кажется, и режиссер-то был не нужен. У Евстигнеева практически весь репертуар разошелся на мемы. Один только Ручечник в фильме «Место встречи изменить нельзя» чего стоит! «Не имеешь права - старший приказал!» – это потрясающе. И при этом Евстигнеев никогда не носился со свои талантом. Он был настолько естественным, насколько бывают дети и животные. И в этом любого «великого» коллегу мог сделать одной левой, одним взглядом. Кроме, правда, Андрея Миронова. С Андреем они были на одном пьедестале. И оба они никогда не повторяли свои сколь угодно удачно найденные краски. Они были неисчерпаемы. Предполагаю, что ни женщины, ни мужчины этой роскоши обаяния и человеческого общения не могли противостоять. Шутка ли – его любила такая женщина как Галина Волчек.
Елена Стрельцова
Подписывайтесь на наш канал в Дзен!