На ней не было живого места, и она едва ворочала ногами, порчу ей сделала дочь, чтобы поскорее прибрать к рукам хозяйство и деньги. Да и надоела ей старая мамаша, подсасывала она с неё энергию, да любовников отбивала. В общем, не ладили ведьма, мама и ведьма, дочка.
С ведьмы порчу, я ещё ни разу не снимал, обычно они справляются сами, но эта была уже совсем замученная, другая бы смирилась да ушла, а эта ещё собиралась пожить, назло дочери.
Просто чистить ведьму было неинтересно, начищу, уберу всё, вернётся к своим чёрным делам, будет людей губить и морочить, молодость с мужиков откачивать. Да и не чистил я никогда чёрных практиков, неблагодарное это дело.
Но в этой замученной и усталой женщине горел ещё небольшой огонёк надежды, да и «дар» свой она не выбирала, бабка в детстве ей её передала, считай без спросу. С малолетнего ребёнка, какой спрос? Вот она и скинула.
В общем, решил попробовать помочь, оказалось не страшнее, чем обычного человека чистить, наоборот, веселее. Кто только не являлся, жаль. Их на камеру заснять нельзя, веселье было адское. Дочка ей телефон оборвала, пока работал, в итоге прощения просить стала, сообщение писать. Снял с неё почти всю гадость, она с непривычки сидела, не знала, как себя вести.
Мысли-то, нормальные, человеческие пошли, — огонёк в глазах появился радостный. Выходила от меня как робот, еле ноги двигала, придавило от работы. Когда много грязи, такое часто бывает.
Ушла она с миром без злобы, звонила потом, через пару недель, уехала от дочки в деревню жить, на землю. От дел отошла, другая энергия пошла, лечить теперь пробует, непривычно ей, но интересно.
