Я росла в семье, где было принято нервничать по поводу и без.
Страшиться будущего, опасаться настоящего и старательно плакать о прошлом. Даже не то, чтобы принято, а, скорее, это являлось показателем приличности, чистоты совести и признаком хорошего, по-христиански жертвенного человека. Переживает, грустит, трясется от страха - значит, совестливый, добропорядочный, скромный гражданин, не вызывающий опасений. Ему можно доверять. Он безопасен. Беззащитен. Коли ты в экстремальных ситуациях особо не волнуешься, не покрываешься мурашками и толком не боишься, выражая силу духа и стойкость, тобишь, сто процентов скрываешь нечто дурное, источаешь зло и, естественно, живешь по темную сторону луны. Встань в угол и подумай над своим поведением. Бог накажет. Обязательно накажет.
Будучи ребенком я лишний раз, на всякий-пожарный, я всегда пыталась показаться дрожащим жеребенком, чтобы не вызывать подозрений и не привлекать к своей персоне чрезмерно много внимания. Тварь дрожащая невероятно удобна и комфортна для окружающих, ибо она лишена когтей, зубов, характера и личного мнения. Все, что она умеет - бояться. А трусы - всегда слабаки.
Итогом всей этой многолетней религиозно-добропорядочной истории стала бесконечная, практически пожизненная борьба с фоновым неврозом, перманентная тревожность и панические атаки, спровоцированные не только психическим состоянием, но с детства слабыми сосудами и гипотонией. Однако. С моей стороны было бы крайне глупо завершать заметку в духе последней слабачки. Изменения возможны. Всегда. Ибо нет ничего невозможного. При должном желании трудная борьба может завершиться победой духа и отрицанием бессмысленных страхов, убивающий тебя при жизни. Если тьма - это быть сильным, спокойным, уверенным и бесстрашным, то я без раздумий перешла на темную сторону луны...
И если некий бог жаждет видеть в нас лишь тварей дрожащих, то...у меня слишком много вопросов к этому миру.