Пожар, уничтоживший сокровище
В 1812 году Москва полыхала. В огне погибло множество ценностей, в том числе уникальное "Собрание российских древностей" графа А.И. Мусина-Пушкина. Среди утраченных сокровищ оказался Спасо-Ярославский хронограф, содержавший знаменитое "Слово о полку Игореве" - шедевр древнерусской литературы.
Казалось, что этот бесценный памятник навсегда утрачен. Однако судьба преподнесла неожиданный сюрприз. В 1815 году Алексей Федорович Малиновский, начальник Московского архива коллегии иностранных дел и член Российской Академии наук, приобрел якобы древний список "Слова".
Малиновский был вне себя от радости. Он немедленно начал готовить рукопись к публикации и написал восторженное письмо графу Николаю Петровичу Румянцеву. В письме он подробно описал свою находку: "Случай доставил мне другой древнейший список "Слова о полку Игореве..." В последних числах мая сего 1815 года московский мещанин Петр Архипов принес мне харатейный свиток и продал за сто семьдесят рублей".
Два графа, две подделки
Удивительно, но в том же 1815 году еще один список "Слова" приобрел граф А.И. Мусин-Пушкин. Он был так взволнован, что примчался в Общество истории и древностей российских при Московском университете, восклицая: "Драгоценность, господа, приобрел я, драгоценность!.."
Когда члены общества собрались у Мусина-Пушкина, чтобы осмотреть находку, выяснилось нечто поразительное. Малиновский, присутствовавший при этом, сообщил, что и он недавно купил подобный список. При сравнении оказалось, что оба экземпляра - работа одного и того же человека.
Этим человеком был Антон Иванович Бардин - известный московский антиквар и... талантливый фальсификатор.
Мастерская древностей Антона Бардина
Антон Иванович Бардин был не просто торговцем стариной. Он был настоящим знатоком рукописей, книг и икон. Его лавку посещали практически все российские историки того времени. Однако Бардин не ограничивался торговлей подлинными древностями - он создавал их сам.
Спрос на древние рукописи резко вырос после войны 1812 года. Бардин, чутко уловив эту тенденцию, поставил производство "древностей" на поток. В его мастерской изготавливали "состаренный" пергамен, соответствующие переплеты и застежки.
Бардин не занимался созданием новых текстов. Вместо этого он мастерски подделывал рукописи уже известных произведений, выдавая их за "варианты". Его клиентами становились ученые, государственные деятели, купцы и коллекционеры.
Секреты мастерства
Техника Бардина была впечатляющей. Он использовал как новый пергамен, который искусственно состаривал, так и старинный, с которого предварительно смывал текст. Для придания рукописям еще более древнего вида он часто оформлял их в виде свитков или столбцов.
Бардин украшал свои творения заставками и миниатюрами, используя для письма вязью киноварь и даже золото. Он наносил текст специальными "выцветшими" чернилами и мастерски имитировал все типы древнерусских почерков: устав, полуустав и скоропись.
Однако в его работе были и недостатки. Бардин не видел разницы между уставом XII и XIV веков, смешивая разновременные начертания букв. Кроме того, из-за недостатка лингвистических знаний он допускал ошибки в написании слов. Например, в поддельном списке "Слова о полку Игореве" он написал "Славою" вместо "славию", "жита" вместо "живота", "Клим" вместо "кликом".
Наследие Бардина
Антон Иванович Бардин умер в 1841 году. В некрологе, опубликованном в журнале "Москвитянин", историк Михаил Погодин отметил: "покойник А.И. Бардин был мастер подписываться под древние почерки".
Интересно, что многие покупатели знали о том, что приобретают подделки. Историки и археографы К.Ф. Калайдович и П.М. Строев покупали работы Бардина как любопытные артефакты, отражающие интерес общества к отечественной старине.
Филолог Михаил Нестерович Сперанский полагал, что Бардин не стремился обмануть покупателей. По его мнению, антиквар "делал копии в старинном стиле с рукописей и потому не стеснялся выставлять на них свое имя. Тут, стало быть, никакого желания обмануть не было, а был только антикварный курьез, который так или иначе окупал его труд и давал ему прибыль".
Деятельность Антона Бардина - яркий пример того, как тонка грань между сохранением истории и ее искажением. Его работы, хотя и являются подделками, сами стали частью истории, отражая страсть к древностям и уровень научных знаний своей эпохи.
Можно ли считать Бардина простым мошенником? Или он был талантливым мастером, чье искусство было востребовано обществом? Эти вопросы до сих пор вызывают споры среди историков и любителей старины.
Как бы то ни было, история Антона Бардина напоминает нам о необходимости критического подхода к историческим артефактам и важности тщательной проверки их подлинности. В то же время она показывает, насколько сильным был интерес к национальной истории в России XIX века - интерес, который порой приводил к удивительным и неоднозначным результатам.