В ночь на 18 августа 2024 года я написал коллегам из Москино, что хочу стать самым ярым амбассадором ретроспективы «Самурая», так как сам последний месяц подумывал провести показ этого безусловного шедевра.
На утро в ленте новостей прогремело: «Скончался Ален Делон». Еще через несколько дней я пересмотрел «Самурая» на большом экране. Пазл сложился. Люди смертны, а кино не горит. Вот такое роковое совпадение, весь сентябрь в кинотеатрах будут крутить «Самурая».
Вам однозначно стоит увидеть историю о киллере с пронзительно холодным взглядом на большом экране.
В среде особо ярых почитателей кино распространено мнение о Чарли Чаплине как о последнем настоящем кинематографисте. Ведь он снимал кино в дозвуковую эпоху и показывал, а не рассказывал историю. Использовал исключительно визуальные средства. С приходом звука кино стало больше литературой, нежели визуальным искусством, по мнению таких закоренелых любителей. Хотя Бастер Китон в этом вопросе был на голову выше Чаплина, ведь почти не использовал интертитров…
Но вернемся к Мельвилю, который, в свою очередь, в некотором смысле отсылается к такому стилю повествования. Я даже не сразу заметил, что «Самурай» практически лишен речи. Она там есть, супротив штампу о «почти молчаливом кино». К месту будет привести пассаж, случившийся с моим коллегой по кинокритическому цеху Михаилом Нефедовым, который однажды стал пересматривать «Самурая» в оригинале без субтитров, не зная языка, но помня, что в фильме крайне мало диалогов. Как оказалось, их достаточно, чтобы подпортить впечатление.
Тем не менее, Мельвиль скорее показывает, а не рассказывает. Кинематографическое полотно "Самурая" трещит по швам от обилия интересных визуальных и нарративных находок. Каждый кадр выверен и точен. Мельвиль эстетизирует и фетишизирует все, что попадает под взгляд камеры: парижское метро, отдел жандармов, автомобили, парадные... В этом чувствуется особый дух кино. Мельвиль даже как-то по-мальчишески восхищается револьвером в непременно белых перчатках непременно молчаливого киллера, смакует и лелеет каждое его нарочито безукоризненное движение – будь то поднятие воротника тренча или же расправление полей шляпы.
Конечно, созданный Мельвилем мир, в основе которого романтизация американского гангстерсокго кино, миф. Небылица об убийце, возомнившем себя парижским самураем, живущем по древним принципам воина. Фальшивка. Как и выдуманная режиссером цитата из кодекса самураев, открывающая фильм:
Нет одиночества более глубокого, чем одиночество самурая, разве что одиночество тигра в джунглях.
Но ведь кино как раз про это. Про создание новой экранной реальности. Жизнь есть сон, а кино – это сон внутри сна. Посудите сами, сидеть в темноте платоновой пещеры кинозала и видеть какие-то сюжеты – что это, если не сон. "Самурай" – один из самых интересных и очаровательных снов, что я когда-либо видел.
Понятие «спойлера» не применимо к такому кино. Даже зная что произойдет, вы определенно получите удовольствие от того, как это будет показано. Никакие слова не заменят тот полный стиля и выдержанности визуальный ряд, что создал Мельвиль. В финале раненый самурай согласно кодексу чести совершает сэппуку. Но обставляет это с таким достоинством, что захватывает дух. По-истине пик кинематографического наслаждения. Не зря это был любимый фильм всех приличных режиссеров конца 60-х и объект бесконечного копирования по сей день.