Напомнили сегодня (*) о Нилине. Назовут его именем в городе улицу. Хорошо, я думаю. Это при том, что по большому счету (ну может, конечно, и ошибаюсь), тема “Нилин и Иркутск” не особо то и раскрыта. Хотелось мне «родить» что-нибудь по этому поводу, да, видно, не соберусь, поэтому пусть будет просто заметка.
До прошлого года я про Нилина и не знал, если честно. Ну или знал в объеме энциклопедической справки - в связи с установкой ему памятной доски в Тулуне в 2008 году. Зато знал про иркутского газетного репортера Павла Дина - под таким псевдонимом во второй половине 20-х годов Данилин (настоящая фамилия Нилина) публиковался во "Власти Труда".
Самая броская вещь, которую иногда поминают, - цикл "Иркутские трущобы", но были и другие, не менее интересные и «острые» зарисовки: про областной дом-интернат для слепых детей, про птичий рынок, “черную биржу труда”, конокрадов и малолетних беспризорных воришек, опиекурильни, борьбу извозчиков с автобусами u.s.w u.s.v. И все они написаны очень живо, «цепляюще», с броскими заголовками. А потом, почти случайно, взялся за «Жестокость».
Уж не помню, как так получилось, что сделал я это без предварительного чтения синопсиса, но помню, как быстро втянулся в повесть. И как просто физически вздрогнул в ее финале, настолько он был неожиданным. Было полное ощущение, что где-то за спиной хлопнул выстрел.
На этой волне прочитал биографию «Павел Нилин» В. Кардина («Советская Россия», 1987). В ней есть разбор нескольких набросков из архива (т. н. "экзерсисов", про которые упоминал и М.Сергеев в статье "Яблоки из Нилинского сада" в 1968) и среди них
…набросок «Хоронили моего дядю» (17 апреля 1954 года).
…гражданская война, мальчик, не совсем ясно представляющий себе, что творится вокруг.
Не забывая о бутылке с молоком, купленной на базаре, он пристает к похоронной процессии. Прохожие говорили, что хоронят очень важного большевика. Хоронили, как выяснилось, дядю Митю – родного дядю мальчика. Под Якутском белогвардейцы заманили его в ловушку и изрубили шашками…
… При виде гроба, плачущей дядиной вдовы племянник строит свой незатейливый план. Отнеси домой молоко, сказать домашним о гибели дяди Мити и вернуться сюда, когда дядю повезут на кладбище.
… Дежуривший в дверях партизан выпустит мальчика на улицу, но четверть с молоком пускай остается. Мальчик прекрасно знает, что что его ждет дома, если пропадет не только молоко, но и сама четверть. Завязалась возня, бутыль выскользнула из рук, разбилась. Начальник караула приказал партизану идти на базар и сделать «обратно все, как было, чтобы у него обратно была четверть молока и чтобы ребенок был всем доволен, тем более, что мы хороним действительно его родного дядю…»
На базаре партизан забрал у какой-то тетки четверть молока, не заплатив ни копейки, и отдал ее мальцу. Но бабушка велит ему идти на базар, вернуть тетке молоко или в крайнем случае деньги.
«Дмитрий Александрович, - сказала она, - был святой человек. Он погиб за великую идею, принял мученическую смерть, а эти сукины дети, его партизаны, делают такое безобразие, из-за которого может снова пролиться кровь, и молоко этого не стоит».
На базаре молочницы и след простыл, бабушка отправилась в церковь, отдала бутыль нищим и приказала помянуть во Христе раба божия Дмитрия.
Отец осудил бабушку: зачем Дмитрию поминание, если он не верил ни в бога, ни в черта. Но согласился: нельзя пользоваться молоком, раз оно взято почти что с бою.
«- Ну, это правильно, - сказал отец. – Нам чужого не надо. Не из-за этого идет война…»
Такой вот рассказ. Очень жаль, что нет его.
(*) 14 мая 2016
========================
Это републикация текста из одной запрещенной социальной сети. Мало того, что мы ее запретили, так там еще и с их стороны без внятных уведомлений пропали все notes. Перенесу кое что.