Темные тучи сгустились над Российской империей с восшествием на престол Александра III, и эхо выстрелов, отгремевших в день убийства его отца, Александра II, навечно изменило вектор управления государством.
А все из-за того, что некоторые любители вольнодумства, воспользовавшись недосмотром, решили исполнить на мировой сцене драму "Смерть тирана", где главную роль пытались отдать Александру Второму. Но не тут-то было! Их выступление пришлось не по нотам, и дата их представления, 1 марта 1881 года, превратилась в скорбный памятник неудачного театрального эксперимента. Актеров, которые вышли из-под крыла "Народной Воли", а именно: Андрея Желябова, Софью Перовскую, Николая Рысакова, Николая Кибальчича и Тимофея Михайлова, после закрытого представления пригласили на последний поклон, и 3 апреля 1881 года их карьера на сцене внезапно оборвалась.
Александр Третий, вспоминая, как нелегко приходится монархам на этом свете, пообещал, что его царствование будет сплошной репетицией порядка и дисциплины. И, чтобы не было сомнений в его режиссерских способностях, каждое общественное движение с тех пор начиналось и заканчивалось на бумаге, под печатью цензуры, которая отныне служила верным суфлером великой империи.
Разгром радикальных народников
Несчастная «Народная воля», нежно любящая свои революционные забавы, нашла себе новое развлечение – заговоры и покушения. Но вот незадача: родное государство, в лице своих незаслуженно мрачных чиновников, взяло да и не оценило столь пылкого увлечения. И вот уже грянули аресты, отправили в безызвестность каторжан, а порой и совсем на тот свет, почти шесть тысяч энтузиастов.
Оставшись в тени, но не утратив бодрого духа, члены «Народной воли» решились на шедевр – устранить с обширного российского трона самого Александра Третьего. С фантазией у террористов было не густо, и поэтому дату своего представления они решили приурочить к годовщине убийства прошлого царя-батюшки.
1 марта 1887 года заговорщики со всей тщательностью принялись за свою драматическую постановку, которая, увы, провалилась, как шутка на похоронах. В числе невезучих артистов оказался и брат знаменитого Владимира Ильича Ленина – Александр Ульянов, чье трагическое выступление завершилось на эшафоте. Так, дорогая «Народная воля», исполнив последнюю свою роль, рассталась с большой сценой, оставив после себя лишь воспоминания о весьма оригинальном жанре революционного искусства.
Другая организация – «Чёрный передел», странная и весьма оригинальная группировка, что решила, будто в деревне скучают без агитации и народнических песен, почти что развеялась, словно дым от костра на ветру. Их печатные голоса – газеты, листовки, все то, что призвано было просветить темную русскую душу – прекратили свое шествие по сельским улицам.
Александр Третий, вступив на трон, словно маэстро оркестра, дал знак полицейским скрипкам и валторнам, и музыка стала звучать по-иному. Чиновники, вдохновленные новыми мелодиями, с энтузиазмом принялись за роль охотников – и вот уже революционеры, словно снежные зайцы, были выловлены один за другим. И в 1882 году, «Чёрный передел» превратился в кучку разрозненных клубочков, некоторые из которых так и не размотали свои идеи до конца, свернулись и затихли.
Марксистские организации
После оглушительного разгрома народничества, многие его адепты увлеклись новым течением, не то чтобы гламурным, но очень модным, — марксизмом называется. И вот выдвигается на сцену товарищ Георгий Валентинович Плеханов, бывший пастырь народнической стаи, что черным переделом звалась. Сбросил он рясу народничества, тихо собрал манатки и тихо свинтил в Женеву, где он и принялся за дело с таким апломбом, что и не сомневался никто в его марксистском рвении.
Посиживая в Европе, он злюще отзывался о былых товарищах, мол, дремучие вы, господа, с вашими деревенскими заблуждениями! Уж не крестьянин, говорит он, революцию создаст, а простой пролетарий, в его руках ключ от заветной двери к свободе народной. И такую организацию замутил, «Освобождение труда» называется. С ним там и Лев Григорьевич Дейч с Верой Ивановной Засулич, да и другие товарищи, всяких Марксов с Энгельсв на русский язык перекладывали, чтоб в России подпольно слово свободное распространять.
Георгий Валентинович всем народникам наперекор, доказывал, что их утопии — только мираж, а настоящая сила — в пролетариате, который самодержавие сокрушит и порядок новый установит. Он активно публиковал свои труды, главными из которых стали «Социализм и политическая борьба» и «Наши разногласия», посвящённые критике народнических идей.
И вот, пока в мире идеи марксизма пробивали себе дорогу, на российской земле как грибы после дождика, начали расти организации того же калибра. В далёком 1883, под сводами Петербурга, словно птица Феникс из пепла, возникла группа Димитра Благоева. Через пару лет, в 1885, Павел Варфоломеевич Точисский, не иначе как вдохновившись веяниями времени, затеял кружок «Товарищество петербургских мастеровых». А в 1889 — словно по команде — и другие товарищи след свой в истории оставили: Михаил Иванович Бруснев знаменем «Социал-демократического общества» махнул, а Николай Евграфович Федосеев свой кружок организовал. И вот так, под сенью самодержавной, тайком, стремительно и неуклонно марксизм на русской земле корни пустил.
Середина девяностых годов девятнадцатого века ознаменовалась крупным шагом в становлении социал-демократического движения на просторах России. Организации, прежде укромные и замкнутые, начали объединяться, образуя более мощные и влиятельные структуры. Среди них выделялся один союз, историческое значение которого трудно переоценить — «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Завязавшийся в Петербурге в 1895 году, он стал колыбелью для новых вождей, среди которых были Владимир Ильич Ульянов, известный как Ленин, и Юлий Осипович Цедербаум, более известный как Мартов.
Увы, не долго музыка играла — полицейские органы разгромили «Союз», а его руководителей отправили в суровые сибирские края. Однако репрессивные действия властей не смогли поколебать рабочее движение. Напротив, к концу девятнадцатого столетия оно лишь набирало силу, расцветая в различных уголках огромной России. Рабочие организации, словно искры, появлялись во множестве крупных городов, суля надежду на светлое будущее в борьбе за справедливость и равенство.
Легальные марксисты
В конце девятнадцатого века, на волне распространения марксистских идей, в российском интеллектуальном пространстве выделилась группа мыслителей, которые приобрели известность под названием "легальных марксистов". Среди ярких представителей этого направления были Пётр Бернгардович Струве, Николай Александрович Бердяев, Сергей Николаевич Булгаков и Александр Соломонович Изгоев. Они адаптировали некоторые тезисы Карла Маркса к условиям Российской империи, не нарушая при этом цензурные запреты, что позволяло им публиковать свои работы легально.
Отличительной чертой легальных марксистов было их относительное благожелательное положение со стороны государства, ведь их деятельность не выходила за рамки закона, в отличие от радикальных рабочих движений и народнических групп, подвергавшихся жестоким преследованиям. Эти философы критиковали народничество за иллюзорный идеал крестьянства как основы социальных перемен и подчеркивали важность самоорганизации рабочего класса в борьбе за свои интересы.
Несмотря на принятие марксистских принципов классовой борьбы и исторического материализма, легальные марксисты не проповедовали насильственный переворот и свержение капиталистического уклада. Они верили в возможность эволюционного перехода к социализму, а не революционного изменения, что существенно отличало их от более радикальных своих собратьев-марксистов.
Либеральные движения
С позорным фиаско «Народной воли» и «Чёрного передела» свернулся занавес над театром радикального народничества. Убийство Александра Второго, по иронии судьбы, не принесло благоденствия труженикам, а лишь заставило власти закрыть кассу либеральных перемен. Разумные граждане вздохнули с облегчением, отметив печальный финал кровавых увлечений. Но идеи народнические, как упрямые декорации, со сцены не уходили. В последних десятилетиях 19 века, величавые реформаторы-пацифисты, казались мудрыми строителями блага народного, ненасильственными работниками социального прогресса. Среди этих миротворцев светилом явился Николай Константинович Михайловский. Он, как и его единомышленники, считал, что золотые горы благополучия вырастут из «теории малых дел» – неспешной, но неутомимой работы на поприще образования народа и просвещения его сознания.
В зрелые 1880-е, подобно весеннему талому ручью, разлилась оппозиционная волна среди земских умельцев. Оживление их гражданского азарта было подстегнуто либеральными веяниями царствования Александра Освободителя и идеями о привлечении народных избранников к рулю государственного корабля. В этом движении свои таланты слили в общий котел либеральные пера литераторов, сострадательные сердца докторов, независимые взгляды просветителей и острые перья публицистов. Они, словно мудрые стратеги мирного противостояния, взывали к реформированию общественной драмы – открытости, представительной власти и даже к священному граалю конституции, но сделать это хотели по-джентльменски, благодаря божьей благодати самодержца.
Сам Александр Второй, как благородный патрон искусств, не без внимания принимал петиции и заявления, испещрённые разными новаторскими идеями, вроде подачки на кормление бедных. Но как только на смену ему пришел Александр Третий, молебен земской умственности утратил свою силу. Новый царь, словно строгий педагог, отмахнулся от всяких прошений, отправив их в архив невостребованных свитков. И вот после 1882 года, земское течение, по злой иронии судьбы, стало искать себе иные русла, чтобы вновь обрести свою мощь и напор.