В начале октября 1941 года немецкие войска вошли на территорию современной Калужской области. Части 53-й стрелковой дивизии полковника Н.П. Краснорецкого оборонялись на рубеже Кузьминичи (Куйбышевский район) – Церковщина (Спас-Деменский район). На этом участке в ходе наступления эсэсовская часть для устрашения наших воинов предприняла психическую атаку.
Подробности этой атаки были описаны гвардии генерал-лейтенантом артиллерии Григорием Пласковым. Перепечатанная статья была опубликована в том числе и в районной газете Куйбышевского района "Путь Ильича" №37 (2184), 1965 год.
Оцифровав текст, мы публикуем его здесь с некоторыми примечаниями:
"НЕСКОЛЬКО недель назад наш народ торжественно отпраздновал 20-летие полного разгрома гитлеровской Германии. С первого часа самой кровопролитной в истории человечества войны, развязанной фашизмом 22 июня 1941 года, советские люди были уверены в победе, не щадили своих сил и жизни, чтобы ускорить ee.
Сегодня мы перепечатываем из «Недели» рассказ гвардии генерал-лейтенанта артиллерии Г. Пласкова о мужественном сражении советских воинов на территории нашего и соседних районов.
В первых числах сентября 1941 года [Прим.: вероятно, допущена ошибка при перепечатывании] мы оборонялись юго-западнее Спас-Деменска на рубеже Кузминичи – Цирковщина. Стояла жара. Ртутный столбик поднимался до 28-градусной отметки. На фронте наступило затишье. Уже четвертые сутки мы не видели боя. До этого наши части нанесли удар по гитлеровцам на подступах к Рославлю. И теперь подтянулись отставшие подразделения, солдаты и офицеры приводили себя в порядок, многим сменили обмундирование.
Из братской Монголии прибыли подарки. Настроение бодрое, но все же нет-нет да и кольнет мысль: уже третий месяц идет война, а инициатива еще на стороне врага. Сидим и ждем, когда он вновь перейдет в наступление. К тому же на учете каждый патрон. Разведка доносит, что в Стодолищах, Казаках, Буде-Кошелевой большое скопление немцев.
Я только что вернулся из штаба 43-й армии, где командующий генерал К. Д. Голубев выслушал доклады о боеспособности артиллерийских частей дивизии.
Мне казалось, что в штабе царит какая-то нервозность. Вскоре стала понятна причина. В семь утра авиация и артиллерия противника начала бомбить и обстреливать наши расположения. Зенитчики сбили два бомбардировщика. Потерь у нас почти не было.
Через полчаса на горизонте, километрах в шести от переднего края, показались немцы. Мы вскинули бинокли, прильнули к стереотрубам. На нас шла дивизия эсэсовцев, но шла она как-то странно, ничего подобного до сих пор мы не видели.
В отличие от обычных атак, которые немцы осуществляли, как правило, одним и тем же методом, сейчас вражеская колонна глубиной метров в пятьсот наступала полуторакилометровым фронтом. Эсэсовцы шли в шахматном порядке, со значительными интервалами в рядах и в затылок. Гитлеровские головорезы одеты в черное, кителя перепоясаны ремнями с портупеями через плечо, на головах— фуражки с высоко поднятыми тульями. Обвешанные гранатами, с автоматами наперевес, они маршировали в полный рост широким чеканным шагом. Как на параде.
Впереди колонны по всему фронту двигались бронетранспортеры, оглашавшие поле протяжным воем сирен, от которого не только болели уши, но и на первых порах даже бросало в дрожь. В бинокли хорошо видно, что сидящие на машинах держат большие портреты Гитлера, широченные плакаты со свастикой и полотнища с какими-то надписями. Сомнений не было: гитлеровцы шли в психическую атаку.
На флангах этой лавины двигались танки. За ними, применяясь к местности, пере-бегала от рубежа к рубежу пехота. В это же время противник открыл сильный артиллерийский огонь, а авиация с небольшой высоты начала бомбить наши боевые порядки.
Мешкать нельзя. Заговорила наша артиллерия. Особенно метко накрывали врага снаряды батареи И. М. Клочкова (Иван Михайлович сейчас работает агрономом в селе Гусевке Камышинского района Волгоградской области). Когда бронетранспортеры, подбитые нашим огнем, один за другим застывают посреди поля, вой сирен усиливается. Соскакивая с подбитых машин, немцы вливаются в атакующую колонну.
Фашистские танки выехали на больших скоростях с флангов и прикрыли собой строй. Пехота, следовавшая за ними, пристроилась сзади колонны. Поле боя с каждой минутой представляло собой все более страшное зрелище. Танки горят. Подкошенные нашим огнем, немцы замертво падают, но, несмотря ни на что, черная лавина неумолимо движется вперед. Перешагивая через трупы, немцы, не меняя строя, идут во весь рост, продолжают атаку.
Расстояние между нами сокращается. Уже отчетливо видны вражеские лица. Бой достигает такого накала, что у некоторых наших солдат нервы начинают сдавать. Скажу откровенно, в те минуты всем нам было страшновато: силы неравные, на нас двигалась смерть.
Километрах в двух от нашего расположения фашистские танки расступились и начали обходить нас с флангов.
И вот в самый критический момент боя, когда, казалось, судьба наших подразделений решена и ничто не может спасти их от неминуемого поражения, к первой линии обороны примчался «газик». Из него выпрыгнули командующий армией генерал-лейтенант К. Д. Голубев и член Военного Совета армии генерал С. М. Шебалов.
И в тот же миг по окопам разнесся зычный голос Голубева: «Держись, идет подмога!». И, передохнув, снова во весь голос: «Держись, идет пополнение!». Генерал Шебалов побежал к выбившимся из сил пехотинцам. Вскоре в окопах появились также командующий артиллерией армии генерал Таранович и начальник оперативного отдела штаба подполковник Трунин. Потом на позиции 36-го артполка они помогали организовать огонь по атакующим. Все это проходило в считанные минуты. А немцы все шли и шли... Мы знали: генерал Голубев слов на ветер не бросает, если обещал подмогу, то она придет. Но вовремя ли?..
Отдавая боевой приказ, я услышал вдалеке песню. Это было настолько неожиданно, что я невольно вздрогнул. Уж не галлюцинация ли? С одной стороны несутся дикие душераздирающие крики: «Рус капут!» и с противоположной стороны - нарастающие звуки песни «Широка страна моя родная». Еще минута, другая и песня волной покатилась по нашим боевым порядкам. Рокот танков и свист пуль заглушили радостные крики совсем измученных наших воинов. К нам приближался многотысячный «хор» солдат, свежих, сильных.
Незадолго до этого в распоряжение 43-й армии прибыла из Сибири кадровая, хорошо обученная стрелковая дивизия под командованием полковника П. В. Миронова (ныне здравствующий генерал-лейтенант, Герой Советского Союза, проживает в Москве)с. Жерелево. Это бывшая 107-я стрелковая дивизия, которая прославила себя под Ельней. За боевые подвиги она была переименована в 5-ю гвардейскую. Ее состав пополнился отборными, отлично подготовленными подразделениями из отдельных воздушно-десантных бригад.
Я побежал навстречу Павлу Васильевичу. И как под Ельней, улыбнувшись, сказал мне: «Смотри, чтобы артиллерия не подвела, а мы свое сделаем».
Я вернулся на огневую позицию. Сзади нас таким же строем, каким шли немцы, но на более широком фронте и с более широкими интервалами в глубину, во весь рост двинулись навстречу фашистам наши гвардейцы.В центре строя полыхало развернутое знамя дивизии. На флангах артиллеристы 5-й дивизии быстро и легко выкатывали свои орудия с неподготовленных огневых позиций открыли огонь по наступающей немецкой колонне. Впереди строя - огнеметчики с тяжелыми ранцами за плечами и с брандспойтами в руках. Голубев выбежал навстречу строю, обнял полковника Миронова и расцеловал его.
Пройдя через наше расположение, гвардейцы вскинули автоматы, и ливень огня обрушился на немцев. Когда ряды атакующих и контратакующих сблизились, наши огнеметчики выпустили струи пламени. Но разъяренные как звери, немцы все же продолжают атаку.
Немцы уже перестали кричать. Замолкла и наша песня. Не слышно было сирен. Оба строя, наконец сблизились, смешались, и начался рукопашный бой.
В это же время немецкие танки двинулись с флангов на наших гвардейцев. Артиллеристы отсекли их. Как свечи, горели вражеские машины. Уцелевшим «панцернам» ничего не оставалось, как отходить. Мне казалось, что этому жестокому поединку не будет конца.
Никогда не забуду эти минуты. Здесь на клочке русской земли сошлись не просто сила против силы. Сошлись два противоположных мира. Что было за душой у гитлеровского воинства, идущего сейчас напролом? Уверенность в силе своего духа, высокие идеалы? Животный страх подталкивал эсэсовцев, когда для них дело приняло вдруг такой крутой оборот. Ничейного исхода в этой схватке быть не могло. Против них шли люди, советские люди, каждый которых считал своим святым долгом оставить за собой это поле, был лично ответственен за судьбу Родины, своей семьи. И потому черная рать дрогнула и побежала вспять!
Мало кому из эсэсовцев удалось убежать.
Без высоких фуражек они стали ниже ростом. Окровавленные, безоружные, с взлохмаченными волосами гитлеровские молодчики были теперь жалкими. На поле боя валялись клочья плакатов с призывами сдаться на милость фюреру, втоптанные в пыль портреты Гитлера.
После этого жестокого боя многих не досчитались и мы. В 36-м артиллерийском полку 53-й дивизии начальником штаба дивизиона был 33-летний старший лейтенант Н. П. [Прим.: Наум Павлович] Шелюбский. До службы в армии он работал слесарем на днепропетровском заводе «Красный Профинтерн». В первом же бою с немцами на реке Друть 5 июля 1941 года Шелюбский проявил себя храбрым командиром.
Теперь, при отражении психической атаки эсэсовцев, Шелюбскому поручили важное задание. Когда обе стороны сблизились настолько, что дальнейшее ведение артиллерийского огня по немцам уже небезопасно и для наших, мы решили одну батарею второго дивизиона выдвинуть вперед и ударить по флангу. Батарея во главе с Шелюбским быстро заняла новую огневую позицию, с ходу развернулась и открыла огонь. Это было так неожиданно для немцев, что довольно долгое время батарея безнаказанно сеяла смерть в рядах атакующих.
Спустя некоторое время на батарею двинулись танки, на нее налетела авиация. Большинство ее личного состава геройски погибло, в том числе и Шелюбский. Как несправедливо, что до сего дня герой-артиллерист числится без вести пропавшим [Прим.: похоронен в братской могиле села Жерелево, Куйбышевский район, Калужская область].
Так бесславно для гитлеровцев закончилась их первая и единственная за всю минувшую войну психическая атака.
Кстати, около двух лет назад небезызвестный Шпейдель главнокомандующий войсками НАТО, на разборе учений прочел целую лекцию о роли психических атак во второй мировой войне. Генерал учел опыт своих битых коллег по гитлеровскому вермахту: считает, что такие атаки бесполезны в будущей войне. Но Шпейдель исказил истинные причины разгрома в сентябре 1941 года [Прим.: видимо, повторная ошибка] эсэсовской дивизии «Мертвая голова», о многом умолчал."