Рушана Лопушанская
Жил да был китайский фарфоровый Сервиз в старинном буфете большой дружной семьи. Жил себе тихо и мирно, изредка красуясь на семейных торжествах. Ничего особенного и примечательного в его судьбе и не было. Купили его когда-то давным-давно по великому блату за баснословную стоимость, издержав на его приобретение все семейные сбережения. Но он и стоил того, приобретением хозяева гордились и всегда выставляли на семейные торжества, как какой-то музейный экспонат. Его бережно мыли, протирали мягким полотенцем и, трепетно держа за позолоченные ручки чашек, потягивали неторопливо ароматный чай. После ухода гостей так же бережно мыли, протирали и убирали до следующего раза. Так было всегда, пока у хозяев не появился в доме маленький правнук. Правнук рос и стал активно проявлять интерес к окружающему миру. Поставив табуретку к старинному резному буфету, он часто стал наведываться в гости к Сервизу. Блестящие узоры на чашках манили Малыша как магнит, и он с завидным упорством снова и снова возвращался к старому Сервизу. Первую чашку Малыш не удержал, вместе с ней свалившись на пол, громко плача и переполошив всех домочадцев. Прабабушку после описанных событий пришлось отпаивать корвалолом и укладывать в постель. Все остальные домочадцы с трагическим лицом собирали осколки, словно провожали в последний путь близкого члена семьи. Погибшую чашку оплакивали ещё долго. Следующим потрясением стала изящная сахарница, оставив в память о себе только одну боковую ручку, чем совсем сбила с ног старую хозяйку. Скорая приехала сразу, слава богу, успели снизить давление, не дав ей отправиться вслед за сахарницей. Недели две оплакивали её, родимую, после как-то боль стала утихать. И тут хозяев дома поджидало следующее потрясение в виде двух чайных пар сразу и одновременно, которые не только мощно ударили Малыша по шапке, но и свалили с ног Старейшину этого уютного дома! Скорая приехала сразу. Каталку закатили к крыльцу, проводив тяжелобольную в районную больницу. Дома повисла гробовая тишина. Старый Сервиз сидел опечаленно, наблюдая за всем происходящим через ажурное стекло буфета, опасаясь потерять всех остальных своих компаньонов. Старейшина вернулась из больницы, поправив здоровье и сразу же с ходу посчитав комплектующие сервиза. Не досчитавшись ажурной крышечки от заварного чайника, она со всей тяжестью тучного тела плюхнулась прямо на пол мягким дряблым местечком. В один прекрасный день на буфет повесили навесной замок. Так распорядилась Старейшина семьи, объявив ультиматум родителям своего правнука и пригрозив, что оставит их без наследства в случае, если разобьётся хоть одна составляющая от их фарфорового великолепия. Старый Сервиз наконец-то успокоился и только изредка наблюдал за маленьким паршивцем, который так и не терял к нему живого интереса. Наступило семейное торжество младшего члена семьи. Накрывали стол, расставляли угощения, но никто не смел даже намекнуть на то, чтобы достать из буфета многострадальный остаток фарфоровой красоты. Старейшина семьи демонстративно и надменно достала советский недорогой сервиз из чашек в горошек и велела подавать чай в них. Никто не спорил, не обсуждал, пока подаренный гостями правнуку футбольный мяч не забил гол в старинный буфет с навесным замком. О подробностях история умалчивает, кроме как о звенящем звоне рассыпающейся на лету фарфоровой фиесты. Скорая не торопилась... От этих жизненных перипетий у Зятя сдали нервы. Он схватил последнюю уцелевшую чашку без ручки, наполнил её до краев коньяком, для запаха капнул туда чая с чабрецом и от души напоил им Старейшину. Буквально через пару минут в дом вернулась благодать! Старейшина, сидя у камина, вальяжно держа в руках многострадальную фарфоровую чашку, громко информировала свою большую семью о том, что чай с чабрецом из фарфоровой чашки особенно вкусный. Ведь фарфор обладает способностью по-особенному раскрывать букетный аромат чая. Семья в изумлении ещё долго слушала Старейшину, с почтением соглашаясь со всеми её умозаключениями, и каждый из них понимал, что в доме теперь воцарится покой и счастье. Так как Старейшина строго-настрого объявила сегодняшним вечером, что отныне чай она будет пить только из этой чашки, пусть даже без ручки, ведь это не мешает ей насладиться ароматом чая с чабрецом, получая неимоверную радость от прикосновения к прекрасному и тонкому произведению искусства. В доме воцарились долгожданная тишина и гармония.