В книге советского археолога Бориса Александровича Рыбакова "Киевская Русь и русские княжества 12-13 веков" содержится такой текст о первоначальной территории Русской земли.
"Большой интерес представляет определение первичного географического
значения понятия "Русская земля", так как совершенно ясно, что широкое
значение в смысле совокупности всех восточнославянских племен от Балтики до Черного моря могло появиться только тогда, когда это пространство было охвачено каким-то единством.
Внимательно вглядываясь в географическую терминологию летописей
XI--XIII веков, мы замечаем там любопытную двойственность: словосочетание
"Русская земля" употребляется то для обозначения всей Киевской Руси или всей
древнерусской народности в таких же широких пределах, то для обозначения
несравненно меньшей области в лесостепи, ни разу не представлявшей в X--XII
веках политического единства. Так, например, часто оказывалось, что из
Новгорода или Владимира "ехали в Русь", то есть в Киев; что галицкие войска
воюют с "русскими", то есть с киевскими, дружинами, что смоленские города не
русские, а черниговские -- русские и т. д.
Если мы тщательно нанесем на карту все упоминания "русских" и
"нерусских" областей, то увидим, что существовало еще и понимание слов
"Русская земля" в узком, сильно ограниченном смысле: Киев, Чернигов, река
Рось и Поросье, Переяславль Русский, Северская земля, Курск. Поскольку эта
лесная область не совпадает ни с одним княжеством XI--XIII веков (здесь
располагались княжества Киевское, Переяславское, Черниговское, Северское),
нам приходится считать эти устойчивые представления летописцев XII века из
разных городов отражением какой-то более ранней традиции, прочно
сохранявшейся еще в XII веке.
Поиски того времени, когда "Русская земля" в узком смысле могла
отражать какое-то реальное единство, приводят нас к одному-единственному
историческому периоду, VI--VII векам, когда именно в этих пределах
распространилась определенная археологическая культура, характеризующаяся пальчатыми фибулами, спиральными височными кольцами, деталями кокошников и наличием привозных византийских вещей.
Это культура русско-полянско-северянского союза лесостепных славянских
племен, образовавшегося в эпоху византийских походов, в эпоху строительства
Киева. Неудивительно, что о народе РОС прослышали в VI столетии в Сирии, что
князя этого мощного союза племен одаривал византийский цесарь, что именно с этого времени киевский летописец эпохи Мономаха начинал историю Киевской Руси.
В последующее время "русью", "русами", "росами" называли и славян,
жителей этой земли, и тех иноземцев, которые оказывались в Киеве или служили киевскому князю. Появившиеся в Киеве через 300 лет после первого упоминания "народа РОС" варяги стали тоже именоваться русью в силу того, что они оказались в Киеве ("оттоле прозвашася русью").
Наиболее богатые и интересные находки "древностей русов" VI--VII веков
сделаны в бассейне рек Роси и Россавы. Вполне вероятно, что первичное племя росов-русов размещалось на Роси и имя этой реки связано с названием племени, восходящим по Иордану по крайней мере к IV веку нашей эры.
Первичная земля народа РОС находилась, во-первых, на территории
славянской прародины, во-вторых, на месте одного из наиболее значительных
сколотских "царств" VI--V веков до нашей эры. В-третьих, она была одним из
центров черняховской культуры "трояновых веков". В VI веке нашей эры союз
жителей Роси с Полянским Киевом и северянским Посемьем (по реке Сейм) стал ядром зарождающегося государства Русь с центром в Киеве. Как видим, спор о месте рождения русской государственности -- на новгородском севере или на киевском юге -- безусловно и вполне объективно решается в пользу юга, давно начавшего свой исторический путь и свое общение с областями мировых цивилизаций."
Здесь выдающийся советский археолог ошибается. Если обратиться к тексту древнейшего русского летописного свода "Повести временных лет", и русским летописям 12-13 веков, то получается совсем другая картина.
Лаврентьевская летопись под 1206 годом сообщает о том, как владимиро-суздальский князь Всеволод Юрьевич Большое Гнездо отправил на княжение в Новгород Великий своего сына Константина. Всеволод произнёс при этом такие слова:
"Сыну мой, Костянтине, на тобе Богъ положилъ переже старейшиньство во всей братьи твоей, а Новъгородъ Великый старейшиньство имать княженью во всей Русьской земли, по имени твоем тако и хвала твоя, не токмо Богъ положилъ на тебе старейшиньство в братьи твоей, но и въ всей Русской земли. И язъ ти даю стареишьньство. Поеди в свои городъ".
("Сын мой Константин! На тебя Бог положил прежде старшинство во всех братьях твоих, а Новгород Великий старшинство имеет по княжению во всей Русской земле. По имени твоему такова и хвала твоя. Не только Бог возложил на тебя старшинство в братьях твоих, но и во всей Русской земле, и я тебе даю старшинство. Поезжай в свой город".)
Из речи Всеволода следует что в начале 13 века Новгородское княжество и область считалось старейшим, изначальным в Русской земле:
"Новъгородъ Великъıи старѣишиньство имать княженью во всеи Русьскои земли"
("Новгород Великий старшинство имеет по княжению во всей Русской земле").
Именно к этой первоначальной Русской земле в Новгородской области относятся слова "Повести временных лет" упоминающие первое появление термина Русская земля под 852 годом, под которым Русь впервые упоминается в византийской хронике доступной русским летописцам:
"В лѣто 6360, индикта 15, наченшю Михаилу цесарьствовати, нача ся прозывати Руская земля. О семъ бо увѣдахом, яко при сем цесари приходиша Русь на Цесарьград, якоже писашеть в лѣтописании грѣцком.
(В год 6360 (852), индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом.)"
Термин Русь, Русская земля, произошел от варягов, и относился прежде всего к Новгородской земле и новгородцам, о чем говорится в "Повести временных лет":
"В лѣто 6370. И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти. И не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобицѣ в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «Поищемъ сами в собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и рядилъ по ряду, по праву.» Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собѣ всю русь, и придоша къ словѣномъ пѣрвѣе. И срубиша город Ладогу. И сѣде старѣйший в Ладозѣ Рюрикъ, а другий, Синеусъ на Бѣлѣ озерѣ, а третѣй Труворъ въ Изборьсцѣ. И от тѣхъ варягъ прозвася Руская земля.
(В год 6370 (862). И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали: «Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону». Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные — норманны и англы, а еще иные готы — вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам. И поставили город Ладогу. И сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой — Синеус, — на Белом озере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля.)"
О том, что термин Русская земля, Русь. относился вначале к Новгородской земле и новгородцам, сообщает и Новгородская Первая летопись Младшего извода:
"В лѣто 6352 [854]. Начало земли Рускои...новгородстии людие, рекомии Словени, и Кривици и Меря: Словенѣ свою волость имѣли, а Кривици свою, а Мере свою; кождо своимъ родомъ владяше; а Чюдь своимъ родом; и дань даяху Варягомъ от мужа по бѣлѣи вѣверици; а иже бяху у них, то ти насилье дѣяху Словеномъ, Кривичемъ и Мерямъ и Чюди. И въсташа Словенѣ и Кривици и Меря и Чюдь на Варягы, и изгнаша я за море; и начаша владѣти сами собѣ и городы ставити. И въсташа сами на ся воеватъ, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не бѣше в нихъ правды. И рѣша к себѣ: «князя поищемъ, иже бы владѣлъ нами и рядилъ ны по праву». Идоша за море к Варягомъ и ркоша: «земля наша велика и обилна, а наряда у нас нѣту; да поидѣте к намъ княжить и владѣть нами». Изъбрашася З брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду. И сѣде старѣишии в Новѣгородѣ, бѣ имя ему Рюрикъ; а другыи сѣде на Бѣлѣозерѣ, Синеусъ; а третеи въ Изборьскѣ, имя ему Труворъ. И от тѣх Варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася Русь, и от тѣх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго днн от рода варяжьска."
Свидетельство расположения изначальной Руси, Русской земли в новгородских землях, в Приладожье, Поволховье и Приильменье скандинавская этнопонимия с корнем rus: Руса, Русыня, Русська, Рускиево, Руса, Порусье, Околорусье, Русско. С корнем wareg: Вареги. А также Свинорд, Колбеги, Буреги. В средневековом Новгороде Иворова улица от древнесеверного варяго-русского имени Иворъ, Ивар (шведское Ivar) — мужское имя древнескандинавского происхождения, первая часть (префикс) iwa имеет значение "тис" или "боевой лук", окончание происходит от harja, означающее "воин" или arr — "копьё". Ивар также может быть сокращённой формой имени Ингвар. Этнопонимия с корнями rus и wareg полностью отсутствует на юге, в Среднем Приднепровье.
Распространение термина Русь, Русская землю на юг, на Киев и киевские земли русские летописи связывают с движением на юг по Днепру варяго-русских дружин и подчинением ими Киева:
Повесть временных лет:
"И бяста у него два мужа, не племени его, но боярина, и та испросистася къ Цесарюграду с родом своимъ. И поидоста по Дънепру, идуче мимо и узрѣста на горѣ городокъ. И въспрошаста, ркуще: «Чий се городъ?» Они же ркоша: «Была суть три братья — Кий, Щекъ, Хоривъ, иже сдѣлаша городъ сий, и изъгыбоша, а мы сѣдимъ род ихъ, и платимы дань козаром». Асколдъ же и Диръ остаста в городе семъ, и многы варягы съвокуписта и начаста владѣти Польскою землею, Рюрику же княжящу в Новѣгородѣ.
(И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?» Те же ответили: «Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили город этот и сгинули, а мы тут сидим, родичи их, и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде.)"
Новгородская Первая летопись Младшего извода в самом начале повествования сообщает о перемещении термина Русская земля в узком смысле из новгородских земель на юг в Среднее Приднепровье, в киевские земли:
"Временникъ, еже есть нарицается лѣтописание нязеи и земля Руския, и како избра богъ Вперёднашу на послѣднѣе время, и грады почаша бывати по мѣстом, преже Новгородчкая волость и потом Кыевская, и о поставлении Киева, како во имя назвася Кыевъ."
Новгородская Первая летопись Младшего извода ничего не говорит о том что Аскольд и Дир отпросились на юг у Рюрика и вообще они не имеют никакого отношения к Рюрику, к Ладоге, Новгороду. Здесь Аскольд и Дир независимые от Рюрика князья:
"В лѣто 6352 [854]. Начало земли Рускои...приидоста два Варяга и нарекостася князема: одиному бѣ имя Асколдъ, а другому Диръ; и бѣста княжаща в Киевѣ, и владѣюща Полями; и бѣша ратнии съ Древляны и съ Улици."
Повесть временных лет:
"В лѣто 6374. Иде Асколдъ и Диръ на Грѣкы, и приде въ 14 лѣто Михаила цесаря. Цесарю же отшедъшю на агаряны, и дошедшю ему Черное рѣкы, вѣсть епархъ посла ему, яко русь идеть на Цесарьград, и воротися цесарь. Си же внутрь Суда вшедъше, много убийство християномъ створиша, и въ двою сту кораблий Цесарьград оступиша. Цесарь же одва в городъ вниде, и с патриарьхом Фотиемъ къ сущий церкви святий Богородици Вълахерни всю нощь молитву створиша, такоже божественую ризу святыя Богородица с пѣсьнѣми изнесъше, в рѣку омочиша. Тишинѣ сущи и морю укротившюся, абье буря с вѣтром въста, и волнамъ великымъ въставшим засобь, и безъбожных руси корабля смяте, и къ берегу привѣрже, и изби я, яко малу ихъ от таковыя бѣды избыти и въсвояси възвратишася.
(В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир на греков и пришли к ним в четырнадцатый год царствования Михаила. Цесарь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет на Царьград, и возвратился цесарь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Цесарь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы Влахернской, и вынесли они с пением божественную ризу святой Богородицы и погрузили в реку. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и встали огромные волны, и разметало корабли безбожной Руси, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось спастись от этой беды и вернуться домой.)
В славянском переводе византийской летописи Георгия Амартола варяги Аскольда и Дира названы русью, происходящей от рода варяжского:
"приплоу Роусь на Костянтинь град лодиами тысящь 10, иже и скеди глаголемь, от рода Варяжеска соущимъ
(приплыли русь на Константинополь 10 тысяч на ладьях, и которых скеди называем, происходящие от рода варяжского)"
Повесть временных лет.
В лѣто 6390. Поиде Олгъ, поемъ вои свои многы: варягы, чюдь, словѣны, мѣрю, весь, кривичи. И прия городъ Смольнескъ и посади в нем мужь свой. Оттуда поиде внизъ и, пришедъ, взя Любечь, и посади мужь свой. И придоста къ горамъ киевьскымъ, и увидѣ Олгъ, яко Осколдъ и Диръ княжита, и похорони вои въ лодьях, а другыя назади остави, а самъ приде, нося Игоря молода. И приступль под Угорьское, похоронивъ вои свои, и посла къ Асколду и Диру, глаголя, яко «Гостье есмы, идемъ въ Грѣкы от Олга и от Игоря княжича. Да придета к роду своему, к нам». Асколдъ же и Диръ придоста, и выскакаша вси из лодѣй, и рече Олгъ къ Асколъдови и Дирови: «Вы нѣста князя, ни роду княжя, но азъ есмь роду княжа», и вынесоша Игоря: «Сь сынъ Рюриковъ». И убиша Асколъда и Дира, и несоша на гору, и погребоша на горѣ еже ся нынѣ зоветь Угорьское, идеже нынѣ Олминъ дворъ; на той могилѣ поставилъ божницю святаго Николы: и Дирова могила за святою Ориною. И сѣде Олегъ, княжа в Киевѣ, и рече Олегъ: «Се буди мати городом русскымъ». И бѣша у него словѣни и варязи и прочии, прозвашася русью. Се же Олегъ нача городы ставити, и устави дани словѣном, и кривичемъ и мерямъ, и устави варягом дань даяти от Новагорода 300 гривенъ на лѣто, мира дѣля, еже до смерти Ярославля даяше варягом.
(В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов своих: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и овладел городом Смоленском и посадил в нем своего мужа. Оттуда отправился вниз, и придя, взял Любеч, и также посадил мужа своего. И пришли к горам киевским, и увидел Олег, что княжат тут Аскольд и Дир, спрятал он воинов в ладьях, а других оставил позади, а сам приступил, неся отрока Игоря. И подошел к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де «мы купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря, Придите к нам, к родичам своим». Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», и вынесли Игоря: «А это сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли <Аскольда> на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь святого Николая; а Дирова могила — за церковью святой Ирины. И сел Олег княжить в Киеве, и сказал Олег: «Да будет это мать городам русским». И были у него славяне и варяги, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани славянам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по триста гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава.)
Новгородская первая летопись младшего извода.
В лѣто 6352 [854]...По двою же лѣту умре Синеусъ и брат его Труворъ, и прия власть единъ Рюрикъ, обою брату власть, и нача владѣти единъ. И роди сынъ, и нарече имя ему Игорь. И възрастъшю же ему, Игорю, и бысть храборъ и мудръ. И бысть у него воевода, именемъ Олегъ, муж мудръ и храборъ. И начаста воевати, и налѣзоста Днѣпрь рѣку и Смолнескъ град. И оттолѣ поидоша внизъ по Днѣпру, и приидоша къ горам кыевъскым, и узрѣста городъ Кыевъ, и испыташа, кто в немъ княжить; и рѣша: «два брата, Асколдъ и Диръ». Игорь же и Олегъ, творящася мимоидуща, и потаистася въ лодьях, и с малою дружиною излѣзоста на брегъ, творящася подугорьскыми гостьми, и съзваста Асколда и Дира. Слѣзъшима же има, выскакаша прочии воины з лодѣи, Игоревы, на брегъ; и рече Игорь ко Асколду: «вы нѣста князя, ни роду княжа, нь азъ есмь князь, и мнѣ достоить княжити». И убиша Асколда и Дира; и абие несъше на гору, и погребоша и Асколда на горѣ, еже ся нынѣ Угорьское наричеть, идеже есть дворъ Олминъ; на тои могылѣ постави Олма церковь святого Николу, а Дирева могыла за святою Ириною. И сѣде Игорь, княжа, в Кыевѣ; и бѣша у него Варязи мужи Словенѣ, и оттолѣ прочии прозвашася Русью. Сеи же Игорь нача грады ставити, и дани устави Словеномъ и Варягомъ даяти, и Кривичемъ и Мерямъ дань даяти Варягомъ, а от Новагорода 300 гривенъ на лѣто мира дѣля, еже не дають. И пакы приведе себѣ жену от Плескова, именемъ Олгу, и бѣ мудра и смыслена, от нея же родися сынъ Святославъ.
В лѣто 6428 [920]. Посла князь Игорь на Грѣкы вои В Русь скыдеи 10 тысящь. И приплыша ко Цесарюграду, и многа зла створиша Русь: Суд бо весъ пожгоша огнемъ; а ихъ же имше плѣнникы, овѣхВперёдху, иныя же къ землѣ посѣкаху, другыя же поставляюще стрѣлами стрѣляху; елико же ратнии творят, изъломяще опакы руцѣ и связающе, гвозды желѣзны посрѣде главъ вбивающе; и многыи церкви огневи предаша. Въ время же то царствующю во градѣ Роману, и абие посла Романъ цесарь патрикыя Феофана съ вои на Русь, и огненымъ строемъ пожьже корабля рускыя. И възратишася Русь въ своя. Том же лѣтѣ препочиша и другое, на третьее идоша.
В труде "Об управлениии империей", написанном византийским императором Консантином Багрянородным, сохранились уникальные сведения о движении русов на юг по Днепру. Константин Багрянородный использовал данные о русах из эпохи Льва 6 Мудрого, из начала 10 века. По византийским сведениям в начале 10 века русы были на верхнем Днепре, а на среднем Днепре русов не было.
"Εἰς δὲ τὰ ὑψηλότερα τοῦ Δανάπρεως ποταμοῦ μέρη κατοικοῦσιν οἱ Ῥῶς δι’ οὗ ποταμοῦ ἀποπλέοτες, πρὸς Ῥωμαίους ποιοῦνται τὴν ἄφιξιν"
("В самых же верховьях реки Днепр обитают Росы, через эту реку отплывающие, [когда] к ромеям отправляются.")
"Верховья реки Днепр, где живут росы" это Гнездово, основанное русами (скандинавами) в начале 10 века. Подтверждается это вторым торговым путем верхнеднепровской руси из 42 главы "Об управлении империей":
"πρὸς μὲν τὸ ἀρκτῷον αὐτῆς μέρος ὁ Δάναπρις ποταμὸς ἐξ οὗ καὶ οἱ Ῥῶς διέρχονται πρός τε τὴν μαύρην Βουλγαρίαν καὶ Χαζαρίαν καὶ Συρίαν"
("В северной же стороне от него [Меотидского моря] река Днепр, от которой и росы проходят и в Черную Вулгарию и Хазарию и Сирию")
Этот восточный путь по данным археологии был основным торговым путем верхнеднепровской гнездовской руси во время существования раннего поселения Гнездово.
Сведения времени самого Константина Багрянородного описывают ситуацию 40-50-ых годов 10 века. Когда русь продвинулась вдоль Днепра на юг и укрепилась в среднем Поднепровье, подчинив южные восточно-славянские объединения:
"О росах, отправляющихся с моноксилами из Росии в Константинополь.
[Да будет известно], что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии — рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам, росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство... снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву, которая является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр. Прежде всего они приходят к первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски и по-славянски "Не спи". Порог [этот] столь же узок, как пространство циканистирия, а посередине его имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издает громкий страшный гул. Ввиду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая своими ногами [дно, волокут их] чтобы не натолкнуться на какой-либо камень. Так они делают, одни у носа, другие посередине, а третьи у кормы, толкая [ее] шестами, и с крайней осторожностью они минуют этот первый порог по изгибу у берега реки. Когда они пройдут этот первый порог, то снова, забрав с суши прочих, отплывают и приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси, а по-славянски Островунипрах, что значит "Островок порога". Он подобен первому, тяжек и трудно проходим. И вновь, высадив людей, они проводят моноксилы, как и прежде. Подобным же образом минуют они и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски означает "Шум порога", а затем так же — четвертый порог, огромный, нарекаемый по-росски Аифор, по-славянски же Неасит, так как в камнях порога гнездятся пеликаны. Итак, у этого порога все причаливают к земле носами вперед, с ними выходят назначенные для несения стражи мужи и удаляются. Они неусыпно несут стражу из-за пачинакитов. А прочие, взяв вещи, которые были у них в моноксилах, проводят рабов в цепях по суше на протяжении шести миль, пока не минуют порог. Затем также одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сю сторону порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают. Подступив же к пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос, а по-славянски Вулнипрах, ибо он образует большую заводь, и переправив опять по излучинам реки свои моноксилы, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, называемого по-росски Леанди, а по-славянски Веручи, что означает "Кипение воды", и преодолевают его подобным же образом. От него они отплывают к седьмому порогу, называемому по-росски Струкун, а по-славянски Напрези, что переводится как "Малый порог". Затем достигают так называемой переправы Крария, через которую переправляются херсониты, [идя] из Росии, и пачинакиты на пути к Херсону. Эта переправа имеет ширину ипподрома, а длину, с низа до того [места], где высовываются подводные скалы, — насколько пролетит стрела пустившего ее отсюда дотуда. Ввиду чего к этому месту спускаются пачинакиты и воюют против росов. После того как пройдено это место, они достигают острова, называемого Св. Григорий. На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай. Бросают они и жребий о петухах: или зарезать их, или съесть, или отпустить их живыми. От этого острова росы не боятся пачинакита, пока не окажутся в реке Селина. Затем, продвигаясь таким образом от [этого острова] до четырех дней, они плывут, пока не достигают залива реки, являющегося устьем, в котором лежит остров Св. Эферий. Когда они достигают этого острова, то дают там себе отдых до двух-трех дней. И снова они переоснащают свои моноксилы всем тем нужным, чего им недостает: парусами, мачтами, кормилами, которые они доставили [с собой]. Так как устье этой реки является, как сказано, заливом и простирается вплоть до моря, а в море лежит остров Св. Эферий, оттуда они отправляются к реке Днестр и, найдя там убежище, вновь там отдыхают. Когда же наступит благоприятная погода, отчалив, они приходят в реку, называемую Аспрос, и, подобным же образом отдохнувши и там, снова отправляются в путь и приходят в Селину, в так называемый рукав реки Дунай. Пока они не минуют реку Селина, рядом с ними следуют пачинакиты. И если море, как это часто бывает, выбросит моноксил на сушу, то все [прочие] причаливают, чтобы вместе противостоять пачинакитам. От Селины же они не боятся никого, но, вступив в землю Булгарии, входят в устье Дуная. От Дуная они прибывают в Конопу, а от Конопы — в Констанцию... к реке Варна; от Варны же приходят к реке Дичина. Все это относится к земле Булгарии. От Дичины они достигают области Месемврии — тех мест, где завершается их мучительное и страшное, невыносимое и тяжкое плавание. Зимний же и суровый образ жизни тех самых росов таков. Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия, что именуется "кружением", а именно — в Славинии вервианов, другувитов, кривичей, севериев и прочих славян, которые являются пактиотами росов. Кормясь там в течение всей зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лед на реке Днепр, возвращаются в Киав. Потом так же, как было рассказано, взяв свои моноксилы, они оснащают [их] и отправляются в Романию.
[Знай], что узы могут воевать с пачинакитами."
Таким образом сведения Новгородской первой летописи относящей завоевание Киева Игорем и Олегом к широкому промежутку между 854 годом и 920 годом, ближе к 920 году, являются более достоверными чем сведения "Повести временных лет".
То, что дату летописного похода Олега и Игоря по Днепру на Смоленск (Гнездово), Любеч и Киев нужно отнести к началу 10 века подтверждают и сведения арабского автора ал-Масуди, относящиеся к тому времени, ко времени правления князя Игоря на Руси:
"Первый из славянских царей есть царь (Ал-)Дира (Ад-дин, Алдир), он имеет обширные города и обширные области, мусульманские купцы приезжают в его столицу с разного рода товарами. Рядом с этим царём живёт царь Аванджа (Арфанджа), имеющий города и обширные области, много войска и военных припасов, он воюет с Румом, Ифранджем, Нукабардом и другими народами, но войны эти нерешительны (идут с переменным успехом). Затем с этим славянским царём соседствует царь Турк. Это племя красивейшее среди славян лицом, более многочисленное и более храброе"
Ал-Масуди называет Дира царем славян, первым с восточной стороны славянским правителем. Значит владения Дира находились на юго-востоке славянского мира где то в южной Руси. Соседом царя славян Дира назван таинственный царь Аванджа, или в других списках текста ал-Масуди Арфанджа. Трудно расшифровать это обозначение. Может быть Арфандж или Авандж это искаженное "варяги" или "варанги", "вэринги". На такое толкование имени или этнонима Арфандж-Авандж наталкивает сообщение что царь Арфанджа-Аванджа воюет одновременно Румом (Византией), Ифранджем (франками), Нукабардом (лангобардами в Италии). Тогда только норманны-варяги-русь могут быть Арфанджем-Аванджем. Восточные норманны варяги-русь по сообщению "Повести временных лет" ходили войной на Константинополь под предводительством Аскольда и Дира в 860 году и под предводительством князя Олега в 907 году. Норманны в те годы неоднократно нападали на южные средиземноморские города королевства франков.
В 860 году норманнские вожди Бьерн и Хастинг напали на побережье Магриба (северо-западной Африки) со стороны Атлантического океана, а потом на город Луна в королевстве лангобардов Италии.
Соседом то ли славянского царя Дира, то ли царя Арфанджа является царь Турк (предводитель венгров). Венгры в конце 9 века ещё кочевали в южнорусских степях Северного Причерноморья.
Саксон Грамматик сообщает, что знаменитый предводитель норманнов Рагнар Логдброк и его сын Хвитсерк во время похода на восток, завоевали восточную страну Геллеспонт и победили её правителя по имени Диан и его сыновей Диана и Даксона. Рагнар поставил правителем Геллеспонта Хвитсерка. Но сын Диана Даксон, притворившись купцом, захватывает в плен и сжигает Хвитсерка живым и сам становится правителем Геллеспонта. Рагнар, узнав о гибели Хвитсерка, идет во второй поход в Руссию (Rusciae) (которая в тексте Саксона Грамматика уже не Гелеспонт), побеждает и захватывает в плен Даксона, заковывает его в цепи и отправляет в город великанов Утгард.
Далее Саксон Грамматик сообщает: "Проявленное Регнером сострадание заставило устыдиться рутенов и вынудило их оставить свою вражду к королю, которого даже самая тяжёлая потеря не заставила убивать своих пленников". Затем Рагнар вернул Даксону престол Руссии и обязал платить дань.
Этот рассказ напоминает рассказ о убийстве Олегом Аскольда и Дира и захвате Киева в русских летописях и имеет с ним какую то древнюю общую основу, переработанную Саксоном Грамматиком
В другом рассказе Саксона Грамматика о походе Хадинга против Хандвана "короля Геллеспонта" упоминается город "Дюна", одноимённый реке "Дюна" (Западной Двине) в Гардарике-Руссии в скандинавских источниках. Сообщение верхнеднепровского скандинавского городского поселения Гнездово на Днепре с Балтийским морем шло по Западной Двине и далее путь шел к Ладоге. Именно такой маршрут из Швеции и Дании по Балтийскому морю и далее по реке "Дюна", а потом к Альдейгьюборгу (Ладоге) неоднократно упоминается в скандинавских сагах. Нет сомнений что под именем Геллеспонта-Руссии у Саксона Грамматика упоминается ранняя Русь и убийство Олегом Аскольда и Дира могло произойти в Гнездово, а не в Киеве.
Ал-Масуди также сообщает о очередном нападении норманнов со стороны Атлантического океана на арабскую Испанию (Андалузию) в 913-914 годах. Он называет норманнов русами и пишет что никто кроме русов не плавает по Атлантическому океану (морю Укиянус):
"Пред 300 (912-13) годом случилось что в Андалус пришли морем корабли, на которых были тысячи людей, и напали на прибрежные страны. Жители Андалуса думали, что это языческий народ, который показывается им на этом море каждые 200 (20?) лет, и что он приходит в их страну через рукав, вытекающий из моря Укиянус, но не через рукав на котором находятся медные маяки. Я же думаю, а Бог лучше знает, что этот рукав соединяется с морем Маиотас и Найтас и что этот народ - Русы, о которых говорили мы выше в этой книге; ибо никто, кроме них, не плавает по этому морю, соединяющемуся с морем Укиянус."
Говорит Ал-Масуди и о стране русов и их торговле с Испанией, Византией и Хазарией:
"Русы составляют многие народы, разделяющиеся на разрозненные племена. Между ними есть племя, называемое Лудана, которое есть многочисленнейшее из них; они путешествуют с товарами в страну Андалус, Румию, Кустантинию и Хазар."
Ал-Масуди был современником князя Игоря и чешского князя Вячеслава, правителя чешских дулебов, о котором он тоже упоминает. Или же это указание на то, что в начале 10 века и восточнославянские дулебы входили в состав Чехии:
"племя, называемое Дулаба, царь же их называется Ванджелава"
При описании событий второй половины 10 века термин Русская земля уже применяется в широком смысле, обозначая всю территорию Древнерусского государства, включая Киев, Новгород и другие города:
Повесть временных лет:
В лѣто 6476. Придоша печенизи пѣрвое на Рускую землю, а Святославъ бяше в Переяславци. И затворися Ольга съ внукы своими Ярополкомъ, и Олгомъ и Володимеромъ в городѣ Киевѣ.
(В год 6476 (968). Пришли печенеги впервые на Русскую землю, а Святослав был тогда в Переяславце. И заперлась Ольга со своими внуками — Ярополком, Олегом и Владимиром в городе Киеве.)...
В лѣто 6484...А Ярополкъ посади посадникъ свой въ Новѣгородѣ, и бѣ володѣя единъ в Руси.
(В год 6484 (976)...А Ярополк посадил своих посадников в Новгороде и владел один Русскою землею.)...
Въ лѣто 6619 [1111]. Иде Святопълкъ, Володимиръ, Давыдъ и вся земля просто Русская на Половьце."
И до 1134 года, до распада Древнерусского государства на отдельные княжества, термин Русская земля ни разу не применяется в узком смысле к Киеву, Киевщине и Среднему Поднепровью. Только с 1134 года возникает второе значение термина Русская земля. как владений великого киевского князя - Киевского княжества. оставшегося подвластным киевскому князю после распада единой Руси:
"Въ лѣто 6642 [1134]...А Изяславъ иде Кыеву; и раздьрася вся земля Русьская.
Въ лѣто 6643 [1135]. Ходи Мирославъ посадникъ из Новагорода миритъ кыянъ съ церниговьци, и приде, не успевъ ницто же: сильно бо възмялася вся земля Русская...
Въ лѣто 6653 [1145]...Томь же лѣтѣ ходиша вся Русска земля на Галиць и много попустиша область ихъ, а города не възяша ни одиного, и воротишася, ходиша же и из Новагорода помочье кыяномъ, съ воеводою Неревиномь, и воротишася съ любъвью...
Въ лѣто 6657 [1149]. Иде архепископъ новъгородьскыи Нифонтъ въ Русь, позванъ Изяславомь и Климомь митрополитомь: ставилъ бо его бяше Изяслав съ епископы Русскыя области...
Данилъ жь из Руской земля взя собѣ часть Торцький
(Даниил же из Русской земли взял себе часть Торческа)."
Отделившиеся от Киева русские земли в своей совокупности по прежнему носят название Русская земля:
"Въ лѣто 6677 [1169]...Въ то же лѣто, на зиму, придоша подъ Новъгородъ суждальци съ Андреевицемь, Романъ и Мьстислав съ смольняны и съ торопьцяны, муромьци и рязаньци съ двема князьма, полоцьскыи князь съ полоцяны, и вся земля просто Русьская...
Нѣкто же рече бояръ Юрьевых: «Княже Юрьи и Ярославе, не было того ни в прадѣдехъ, ни при дѣдех, ни при отци вашем, оже бы кто вшед ратью в силную в Суждалскую землю, оже бы вышол цѣлъ. Хотя бы и вся Рускаа земля и Галичскаа, и Киевскаа, и Смоленскаа, и Черниговскаа, и Новгородскаа, и Рязанскаа, ни тако противу сей силѣ успѣют.
(И кто-то из бояр Юрьевых сказал: «Князья Юрий и Ярослав, не было того ни при прадедах, ни при дедах, ни при отце вашем, чтобы кто-нибудь пришел с войной в сильную Суздальскую землю и вышел цел. Хоть бы и вся Русская земля пошла на нас — и Галичская, и Киевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская, и Рязанская,— но никто против нашей силы не устоит.)...
Наутрѣя же на канунъ Святой Богородици приде Мьстиславъ рано на гордаго Филю, и на угры с ляхы, и бысть брань тяжка межи ими, и одолѣ Мьстиславъ. Бѣгающим же угромъ и ляхомъ, избьено бысть ихъ множьство...И побѣдившу же Мьстиславу, поиде к Галичю...Потом же приѣха Данилъ ко Мьстиславу, и бысть радость велика: спасъ Богъ от иноплеменьникъ, вси бо угре и ляхове убьени быша, а инии яти быша, а инии бѣгающе по землѣ, истопоша, друзии же смерды избьени быша, и никомуже от них утекши, тако бо милость от Бога Руской землѣ.
(Назавтра, в канун Святой Богородицы, пришел Мстислав рано утром на гордого Филю и на угров и ляхов, и была жестокая битва меж ними, и победил Мстислав. Когда угры и ляхи бежали, перебито было множество из них...Победив, Мстислав пошел к Галичу...Потом же приехал Даниил к Мстиславу, и была им большая радость: Бог спас от иноплеменников, все ляхи и угры были перебиты, а некоторые взяты в плен, а другие, убегая, утонули или же были убиты смердами, но никто из них не спасся,— такова была милость Божия Русской земле.)...
Батыю же вземшю град Кыевъ и слышавъшу ему о Данилѣ, яко Угрѣхъ есть, поиде самъ Володимеру, и приде к городу Колодяжьну. И постави порока 12, и не може разбити стѣны, и начатъ перемолъвливати люди. Они же, послушавше злого свѣта его, передашася, и сами избити быша. И приде Каменцю, Изяславлю, взятъ я. Видивъ же Кремянѣць и градъ Даниловъ, яко не возможно прияти ему, и отъиде от нихъ. И приде к Володимеру, и взя и копьемь, и изби и не щадя. Тако же и град Галичь, иныи грады многы, имже нѣсть числа. Дмитрови же, Кыевьскому тысяцкому Данилову, рекшу Батыеви: «Не мози стряпати в землѣ сей долго, время ти есть на угры уже поити. Аще ли встряпаеши, земля ти есть силна. Сберуться на тя и не пустять тебе в землю свою». Про то же рече ему, види бо землю гибнущу Рускую от нечестиваго. Батый же послуша свѣта Дмитрова, иде Угры. Король жь Бѣла и Каломанъ срѣтоша ѣ на рѣцѣ Солоной. Бившимся имъ полкомъ, бѣжаща угре, и гнаша ѣ татарѣ до рѣкѣ Дуная. Стояша по побѣдѣ три лѣта. Преже того ѣхаль бѣ Данило князь ко королеви Угры, хотя имѣти с ним любовь сватьства, и не бы любови межи има. И воротися от короля и приѣха въ Синеволодьско во манастырь святыя Богородица. Наутрея же воставъ видѣ множество бѣжащих от безбожных татаръ и воротися назадъ Угры. Не може бо проити Руское земли, зане мало бѣ с нимь дружины. И оставивъ сына своего Угрѣхъ и вьдасть и ву руцѣ галичаномъ, вѣдаа невѣрьствие ихъ, про то его не поя с собою. Иде изо Угоръ во Ляхы на Бардуевъ и приде во Судомирь. Слыша о братѣ си и о дѣтех и о княгини своей, яко вышли суть из Руское землѣ в Ляхы предъ безбожными татары, и потосьнуся взискати ихъ, и обрѣте ихъ на рѣцѣ рекомѣй Полцѣ, и возрадовашся о совокупьленьи своемь, и жалишаси о побѣдѣ землѣ Руское и о взятьи град от иноплеменьникъ множьства.
(Батый же, взяв Киев, узнал, что Даниил в Угорской земле, пошел сам на Владимир и подошел к городу Колодяжну. Он поставил двенадцать пороков, но не мог он разбить стены и стал подговаривать людей. Они же, послушав его злого совета, сдалисци были перебиты. Затем Батый пошел к Изяславлю и Каменцу и взял их. Видел он, что не сможет взять города Кременец и Данилов, и отошел от них. И пришел к Владимиру, и взял его приступом, и перебил всех, не щадя. И так же Галич и многие другие города, которым и числа нет. Дмитр, киевский тысяцкий Даниила, сказал Батыю: «Не медли так долго на этой земле, пора тебе идти на угров. Если замедлишь, земля та укрепится! Соберутся против тебя и не пустят тебя в свою землю». Он так сказал потому, что видел, как гибнет Русская земля от нечестивого. Батый послушал совета Дмитра и пошел на угров. Король Бела и Коломан встретили его на реке Солоне. Бились их войска, и бежали угры, и татары гнали их до реки Дуная. После победы пробыли они там три года. Еще до этого ездил Даниил-князь к королю в Угорскую землю, хотел породниться с ним, и не было между ними согласия. Он вернулся от короля и приехал в Синеволодский монастырь святой Богородицы. Наутро он встал и увидел множество бегущих от безбожных татар и воротился назад в Угорскую землю. Он не мог пройти в Русскую землю, потому что с ним было мало дружины. Он оставил сына своего в Угорской земле, чтобы не отдавать его во власть галичан; зная их коварство, он не взял его с собой. Он прошел из Угорской земли в Ляшскую землю через Бардуев и пришел в Сандомир. Он узнал о своем брате, о детях, и о княгине своей — что ушли они из Русской земли к ляхам от безбожных татар, и бросился искать их и нашел их на реке под названием Полка,— они порадовались о своем соединении и горевали о поражении земли Русской и о взятии множества городов иноплеменниками.)...
О, свѣтло свѣтлая и украсно украшена, земля Руськая! И многыми красотами удивлена еси: озеры многыми удивлена еси, рѣками и кладязьми мѣсточестьными, горами, крутыми холми, высокыми дубравоми, чистыми польми, дивными звѣрьми, различными птицами, бе-щислеными городы великыми, селы дивными, винограды обителными, домы церковьными и князьми грозными, бояры честными, вельможами многами. Всего еси испольнена земля Руская, о прававѣрьная вѣра хрестияньская! Отселѣ до угоръ и до ляховъ, до чаховъ, от чахов до ятвязи и от ятвязи до литвы, до немець, от нѣмець до корѣлы, от корѣлы до Устьюга, гдѣ тамо бяху тоймици погании, и за Дышючимъ моремъ; от моря до болгаръ, от болгарь до буртасъ, от буртасъ до чермисъ, от чермисъ до моръдви
(О, светло светлая и прекрасно украшенная, земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими славишься, реками и источниками местночтимыми, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными городами великими, селениями славными, садами монастырскими, храмами Божьими и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими. Всем ты преисполнена, земля Русская, о правоверная вера христианская! Отсюда до угров и до ляхов, до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев, до немцев, от немцев до карелов, от карелов до Устюга, где обитают поганые тоймичи, и за Дышащее море; от моря до болгар, от болгар до буртасов, от буртасов до черемисов, от черемисов до мордвы)."
В 13 веке, с передачей ярлыка на Киев владимиро-суздальскому князю Ярославу Всеволодовичу термин Русь в узком смысле распространяется на Владимиро-суздальское княжество, а затем на Московское княжество.
В Новгород пришла весть "из Руси", то есть из Владимиро-Суздальского княжества:
"В лѣто 6765 [1257]. Приде вѣсть изъ Руси зла, яко хотять Татарове тамгы и десятины на Новѣгородѣ; и смятошася люди чересъ все лѣто."
Псковичи посылают пленных немецких рыцарей в Русь, то есть во Владимиро-Суздальское княжество:
"В лѣто 6807 (1299)...Изгониша Немци посадъ у Плескова, марта въ 4, черноризци и убозии, жены и дети избиша, а мужь Богъ ублюлъ, а монастыри пожгожа, въутреи же день Немци оступиша градъ Псковъ, Домонтъ же с Иваномъ Дорогомиловымъ выехаша на нихъ и победиша я у святаго Петра и Павла на брезе, и бысть сеча зла, яко же николиже не бывала такова сеча у Пскова, овехъ избиша, а иныхъ раниша, и кумендеря раниша по голове, а инии метахуся съ брегъ, а Велневици изимавъ послаша къ князю Андрею на Русь, а прочии вскоре повергше оружия и устремишася на бегъ, страхомъ грозы храбрьства Домонтова и Ивана Дорогомилова."
Новгородцы отпускают пленного московского наместника в Русь, то есть в великое княжество Московское:
"В лето 6906 (1398)...Ходиша Новгородци за Волокъ ратью, воеводами посадникъ Юрьи Дмитриевичь, Василей Синець, посадникъ Тимофей Юрьевичь, и всехъ вой съ ними 3000, и повоеваша Белозерския волости, и с городка взяша окупъ 60 рублевъ, и Кубенскии волости и Галицкии взяша на щитъ, и Устьюгъ повоевавъ и пожгоша; а подъ Орлецемъ стояша месяць, бьюще пороки, Заволочане же съ городка убиша Левона Скудичкого, наши же взяша Орлець и разграбиша. А на Двинянехъ поимаша окупъ 2000 рублевъ да 3000 коневъ, у княжа наместника Васильева у князя Феодора Ростовьскаго взяша присудъ и пошлины, а самого пустиша въ Русь, а у гостей у Низовьскихъ взяша окупъ 300 рублевъ, а воеводу Двиньского Ивана Микитина привезъ въ Новгородъ скинуша съ мосту, а братъ его Анфалъ убежа на пути въ Устьюгъ, а Герасима и Родиона постригоша въ чернци. Той же осени ездиша послы изъ Новагорода на Москву, посадникъ Есифъ Захарьиничь, тысяцкий Онанья Костянтиновичь, и взяша миръ съ княземъ Васильемъ."
Централизованное Российское государство называется Русская земля:
Стефан Баторий, по словам "Повести о прихождении Стефана Батория на Псков", идет в поход войной на Московском государство, "на Русскую землю":
"На весну же паки готовитися повелевает: "Славнее же и похвальнее, рече, еже прежних, к нынешнему моему устремлению на Рускую землю быти подобает, занеже на славный град Псков итти."
Из всего перечисленного следует что первоначальное этногеографическое понятие Русская земля относилось к новгородским землям, к южному Приладожью, Поволховью и Приильменью. Там находилась так называемая "Изначальная" Русь. С уходом большей части варяжской руси с Олегом и Игорем на юг, в Киев, термин Русская земля распространился на Среднее Поднепровье, а затем и на всю этническую восточно-славянскую территорию. С распадом Древнерусского государства в начале 12 века, термин Русская земля приобретает двойное значение: 1) Русская земля или "просто" Русская земля страна всех восточных славян - древнерусской народности и 2) Русская земля в узком значении, обозначающем личные владения великого князя киевского, Киевское княжество, оставшееся под его властью, с 13 века личные владения великого владимирского князя, а с 14 века личные владения великого московского князя. С объединением всей Северо-Восточной Руси под властью московского князя исчезает узкое значение термина Русская земля. Со второй половины 15 века термину Русская земля, по прежнему обозначающему название страны всех восточных славян, добавляется второе смысл, как аутентичное название централизованного Московского или Российского государства.