Заканчивается наш больничный. Надеюсь, что завтра мы пойдем на работу и в детский сад. Сидеть дома очень тяжело и невыносимо. Опять это болото меня засасывает, парализуя по рукам и ногам. Это только в первый день после возвращения из больницы я была полна сил и желания что-то делать. Но со следующего дня все мои силы куда-то делись. Мне очень нравится мой дом. Но он почему-то не дает мне сил. А как будто бы наоборот, забирает. Я, как муха в паутине, лежу на диване и не могу заставить себя что-то делать. А у меня было столько планов на каждый день больничного. Потому что вокруг очень много дел. Я терпеть не могу, когда у меня хотя бы один день проходит бесполезно. Я сразу начинаю себя за это ненавидеть. А тут просто так прошло 5 дней! Это просто кошмар!
В один из дней хотела попробовать догипсовать кусок стены на втором этаже. Он небольшой, буквально на 1,5 – 2 часа работы. Но вдруг увидела, что накосячила с наружными стенами. У меня получилась разная толщина слоя штукатурки вокруг окон. Соответственно, откосы будут не одинаковой ширины. А так делать нельзя. Все это можно исправить. Но исправлять свою работу всегда неохота. Вот и у меня, глядя на это, опустились руки. Я развернулась, и не стала больше ничего гипсовать. И опять ненавижу себя за свою лень и слабость. А еще за то, что так плохо гипсую. Я думала, что могу гипсовать лучше. Но по факту получается все очень плохо. Я бы даже сказала, что у меня стены не «выровнены» гипсом, а просто «обмазаны» гипсом. Иногда даже голая бетонная стена бывает более ровная, чем после моего гипсования.
А доделать второй этаж мне нужно срочно. Потому что там у меня сняты батареи. А скоро будет совсем холодно, нам включат отопление. Поэтому мне надо купить мешок шпаклевки, зашпаклевать за батареями, зачистить и повесить батареи. Пока не знаю, попробовать вешать их самой или нанять кого-нибудь. А пока у меня нет батарей на втором этаже, включить отопление на первом я тоже не смогу. По крайней мере, я не знаю как это сделать.
Еще мне нужно на втором этаже перед ванной комнатой постелить кусок линолеума. Далее, отмыть лестницу и нарезать куски линолеума на ступеньки, приклеить их на клей. Это я хочу сделать для того, чтобы можно было в ванную ходить босиком. А не искать судорожно тапки и шаркать ими, поднимая строительную пыль. Конечно, линолеум в том месте будет довольно опасной затеей. Потому что, выйдя из ванны с мокрыми ногами есть риск поскользнуться и улететь вниз по лестнице. Этот линолеум очень скользкий. Я на первом этаже уже несколько раз так поскальзывалась и падала. Но, будем ходить аккуратнее.
Еще я хотела помыть окно. Теперь у меня много окон. А их мытье – это очень нелюбимое занятие. Но на втором этаже я пока мыть окна не буду, там еще идет ремонт. А вот на первом этаже надо помыть одно большое окно, которое смотрит на огород. Но за эти 5 дней я и на это не нашла сил.
Также я хотела доделать свои заготовки из огурцов и помидоров. Из помидор я хотела сделать дольки в желе и аджику. Мои помидоры с огорода какие-то болезненные. На них большие трещины и коричневые пятна. И таких помидоров больше половины, а хороших очень мало. Поэтому для долек в желе они не совсем годятся.
Я купила на рынке 1 кг хороших домашних помидоров у бабушек и мешочек корня хрена. В тот же вечер закатала дольки в желе. Без уксуса делать побоялась. Потому что храниться они будут не в холодильнике, там нет столько места. Сейчас я их вынесла в огород и поставила под крыльцо. Температура днем уже не поднимается выше +15 градусов. И вот я попробовала открыть одну из этих баночек. Не понравилось. Как-то гадко получилось. Слишком соленые, и уксус неприятно чувствуется.
Когда мы находились в больнице, я переживала за свои огурцы в холодильнике, которые копились для засолки. А тут я опять не нашла в себе сил и желания, чтобы их засолить. Хотя я постоянно напоминала себе, что совсем недавно покупала на рынке огурцы за 500 рублей! А тут свои, бесплатные, валяются никому не нужные. Не знаю, может сегодня найду в себе силы их посолить.
В общем, очень много было планов и целей на эти дни. Но я все свое время упустила. Я вообще очень часто замечаю, как много времени у меня тратится впустую. А сколько можно было бы всего полезного сделать за это время?
В эти дни дома мне было как-то очень плохо на душе, тоскливо, грустно и одиноко. Хотелось себя чем-то порадовать. Поэтому мы с ребенком каждый день ездили в магазин и покупали много разных вкусняшек. И было абсолютно все равно, что еще недавно мучались с животами. На эти вкусняшки мы потратили очень много денег. У меня даже живот заметно вырос и округлился после такого обжорства. И я опять себя ненавижу. Я вообще за лето немного набрала в весе. Не знаю, сколько. Я за лето ни разу не взвешивалась. И сейчас боюсь это делать. А те спортивные костюмы, которые я покупала в конце весны, мне теперь немного давят в поясе. Меня это очень раздражает. Мне некомфортно в такой одежде. Я люблю, чтобы все было свободно. Хочу даже опять начать считать калории и следить за своим питанием. Но не для того, чтобы нравиться окружающим. Мне сейчас абсолютно все равно, как я выгляжу. А в первую очередь, чтобы перестать ненавидеть себя, чтобы одежда сидела на мне свободно, а двигаться было легко. В конце концов, это просто дисциплинирует. Но не знаю, соберусь ли…
Еще я заказала на озоне себе одеяло. Прошлую зиму я как-то прожила под двумя пододеяльниками. Но иногда было холодновато. А тут мне захотелось тепла и уюта, окружить себя чем-то мягким, как будто защитить. Одеяло мне привезли уже через день. Я купила тонкое, байковое. Но оно очень теплое, я ночью даже частично раскрываюсь. Маленькому Витале я тоже заказала такое же одеяло и новый комплект постельно белья. Он сам выбрал рисунок со строительной техникой. Но ему привезут это все только через неделю. Только будет ли он спать под этим одеялом? Он постоянно раскрывается ночью. А дома очень холодно. Поэтому я его одеваю на ночь – штаны, кофту, носки. Но носки он тоже всегда сдергивает. Есть еще у нас пижама «кигуруми». Но она синтетическая. Я иногда ему ее одеваю. Было бы гораздо лучше, если бы он спал в трусах и майке, но под одеялом.
Еще я купила себе шины на зиму за 35 тысяч. Хотела купить вместе с шинами и штампованные диски, но моего размера не было в наличии. Шиномонтаж с каждым годом все дороже. Сейчас он стоит примерно 2 тысячи. 2 тысячи весной и 2 тысячи осенью. А новые диски обойдутся примерно в 10-12 тысяч. Можно будет переобуваться в любое удобное время, не звонить и не искать запись в разгар сезона.
В общем, мне было так плохо на душе в эти дни, что мне хотелось тратить деньги, выбирать что-то в интернете, покупать. Но я смогла себя остановить и купить только то, что действительно сейчас необходимо. Еще мне хотелось окружить себя теплом, уютом и накормить чем-то вкусненьким. Это некоторым образом помогает справиться с плохим настроением.
Несколько раз за эти мы все же выбрались из дома прогуляться. Съездили покататься на детской железной дороге, сходили в контактный зоопарк, покормили животных. А потом попрыгали на батуте.
Наступило 1 сентября. Оно было уже не таким страшным и ужасным, как год назад. Но все равно добавило грусти. Утром мы поехали в церковь. Виталя причастился, я поставила свечки. После церкви мы поехали на кладбище. Тем же страшным путем, что и 1,5 года назад. Я ехала и вспоминала. Как мы отпевали Андрюшу в той церкви, а потом я ехала на кладбище вслед за катафалком. Вот и сейчас та же самая дорога. По пути я заехала в магазин и купила 2 большие красные розы. На кладбище поздравила Андрюшу с первым сентября. Подарила розы, оставила на могиле шоколадку и один блинчик. И со слезами на глазах спрашивала у портретов с кладбищенских могил, почему же так все в жизни несправедливо? У Андрюши на могиле расцвела очень красивая хризантема. Я таких огромных и красивых еще ни разу в жизни не видела. Но не так все должно быть. Андрюша должен эту хризантему и эти розы нести в подарок учительнице в школе. А не я должна нести ему на кладбище. Мы должны дома устроить праздник, купить торт и с удовольствием его резать в этот день. А не я должна нести ему на кладбище шоколадку, чтобы ею закусили местные бомжи. В этот день мы должны идти вместе в школу, на праздничную линейку. А не встречаться на кладбище. Но портреты молчали. И было ощущение, что они пристально смотрят именно на меня из любого места – справа, слева, сзади, с каждого памятника. И то ли жалеют, то ли осуждают. Но сказать ничего не могут. Опять шел дождь. Уже второй год я в этот день на кладбище попадаю под дождь. Хотя до этого и после бывает сухо.
После кладбища я заехала в магазин. Купила бутылку сидра и бутылку вина, заказала суши. Мне не очень сильно хотелось пить вино и есть суши, но я хотела соблюсти «традиции» что ли… Как и год назад. Дома я достала из морозилки шашлык, который там лежал еще с моего дня рождения. Наковыряла несколько кусков мяса, остальное убрала обратно в холодильник. Пожарила шашлык на мангале в огороде. Но есть его тоже не смогла. Невкусный получился. И это тоже все было неправильно. Мы должны были вместе с Андрюшей в этот день жарить шашлык и есть суши. А в итоге я одна этим давлюсь, запивая вином.
Но, когда все кажется невкусным, это скорее всего такое состояние души. Помидоры в желе – гадость, шашлык невкусный. Запекла рыбу дорадо в микроволновке – тоже не смогла есть – пересоленная и сухая. Пожарила картошку с шампиньонами – тоже не очень вкусно. Даже борщ, который я варила после больницы, уже не лезет. Что-то вроде бы хочу, но все кажется невкусным.
Побыстрее бы выйти на работу. Нельзя мне замыкаться, дистанцироваться от людей. Меня начинает сразу же засасывать болото безысходности. Я это сравниваю с японским мультиком «Ходячий замок». Там, где хозяин этого замка впал в депрессию и начал заливать все вокруг липкой жижей.
У меня очень похожее состояние. Только эта жижа невидимая. Но там пришла девочка и спасла этого хозяина замка. Ко мне же никто не придет и спасет. Такое бывает только в сказке. Или как на канале «Жизнь как мозаика», когда к ней приходили друзья и вытаскивали ее их депрессии. Приходил и ее будущий муж, причем, приходил сам, без спроса и когда его не звали. Просто приходил, помогал, что-то делал. Для меня это тоже похоже на сказку. В моей жизни такого никогда не будет. Никто даже просто не придет спросить, как дела, а не то, чтобы приходить и что-то делать по дому. Хотя, буду честной, я бы не хотела, чтобы ко мне приходили и стучались все подряд, спрашивая «как дела». Я была бы рада только тем, с кем мне приятно общаться. А всем остальным я бы крикнула «что вам всем от меня надо? Оставьте меня в покое!». Но кому я по настоящему рада? Наверное, никому. Нет таких людей. Со всей огромной стройки и работы, может быть, найдется всего 2-3 человека, которые мне не противны. Всех остальных я бы не хотела видеть в своем доме. Поэтому, тут дело скорее всего во мне. В моем отношении к окружающему миру и главное – людям. Я сама плохо ко всем отношусь. А потом жду от них хорошего отношения к себе. Но исправиться я, наверное, уже никогда не смогу. Уж слишком много скопилось недоверия к людям за всю мою жизнь.
Сейчас я постепенно привыкаю к своему болоту, к своему одиночеству. Пытаюсь смириться с этим. Хотя весной мечтала об обратном. Я понимала, что просто тону в своем болоте. И не смогу выбраться из него самостоятельно. Мне хотелось, чтобы в мою жизнь пришел «спаситель», который и вытащил бы меня из этого болота. Но летом я перестала об этом мечтать. Я расслабилась. И просто медленно тону. Очень медленно, но болото все же засасывает. Я замечаю, как становлюсь все хуже и хуже. У меня уже нет сил бороться с собой, со своими привычками, которые я хотела бы изменить. Появляется все больше ненависти к себе из-за этих привычек. Я все дальше удаляюсь от совершенства, в противоположную сторону. И не могу себе это простить. Из моих глаз уже давно ушла жизнь. Я это замечаю, когда нахожусь в обществе. Например, в начале лета было собрание в детском саду. Все были оживлены, общались, рассказывали что-то. Я чувствовала себя там лишней. Я чувствовала себя неживым предметом. Мне даже не то, чтобы не хотелось разговаривать, а я даже не знала, что сказать. Да меня и не трогали, оставили в покое. Или вот недавно, когда мы лежали в больнице. В палате женщины знакомились, разговаривали, рассказывали что-то о себе. Со мной никто не разговаривал. И я была им благодарна за это. У меня как будто на лице табличка «Не надо со мной разговаривать». Никто и не пытается это делать, все обходят меня стороной и оставляют в покое.
А я бы вообще замкнулась в себе и молчала, и молча тонула бы в своем болоте дальше. Но вот по матрице энергий, которую составляла мне соседка летом, с моим «18 арканом» мне совсем нельзя этого делать. И это правильно на самом деле. Потому что, если я замкнусь и буду тонуть в болоте, то когда-нибудь я точно сойду с ума от своих негативных мыслей. Мне надо общаться, быть на людях. Только окружающие люди способны вытянуть меня из болота, разогнать мои негативные мысли. Сама я это сделать не смогу. Но общаться – это определенного рода «работа» для меня, которая требует сил. А это так непросто, тем более сейчас. Просто хочется крикнуть в даль: Я больше не могу!"