XVII век был эпохой больших географических открытий. И, если о первооткрывателях Нового Света массово снимают фильмы и имена их находятся на слуху, то их русские коллеги, исследовавшие медвежьи углы сибирских лесов и болот, не удостоились такого пристального внимания общественности, хотя истории их похождений не менее увлекательны и драматичны.
Северное «Эльдорадо»
Сибирь манила к себе авантюристов и первопроходцев. Это было обусловлено тем, что по ту сторону Уральского горного хребта было сосредоточено огромное множество богатств. В первую очередь шли за драгоценной пушниной (в особом почете были соболиные меха) и моржовыми бивнями, которые в ту старинную эпоху были известны под названием «рыбий зуб».
На своем пути путешественникам приходилось сталкиваться с огромным множеством трудностей: сильные холода, пересеченная местность, дикие звери и болезни – все это неотступно преследовало смельчаков. Немало осложняли жизнь исследователям Сибири и аборигены.
Здесь необходимо наметить несколько штрихов к портрету среднего русского исследователя Сибири: это были довольно суровые и зачастую жестокие люди, которые без раздумий и сожаления применяли грубую силу при взаимодействии с местными жителями. Столкнувшись с коренными народами Сибири, они при помощи абсолютного превосходства огнестрельного оружия навязывали свою власть, приводили побежденных в подданство к Москве и собирали с них особый налог, известный как «ясак». Вопреки небольшой численности людей в отрядах таких авантюристов, у них, как правило, довольно легко получалось подчинять себе местные племена. Отряд из 20-30 хорошо вооруженных казаков был страшной и несокрушимой армадой для Восточной Сибири XVII века.
Нельзя, впрочем, однозначно сказать, что русское подданство было абсолютным злом для аборигенов, так как с этой поры они могли рассчитывать на заступничество русских в случае каких-либо боевых действий. Вообще Восточная Сибирь в те времена была регионом непростым, основной причиной для беспокойства был один крайне агрессивный и воинственный народ, который сегодня знаком нам под названием «чукчи».
Воинственность чукчей
Чукчи наводили страх на все соседние народы. И это не без причин: у них оформилась очень воинственная культура, по ряду черт чем-то схожая с древнегреческой спартанской. К окружающим их племенам они относились высокомерно и нетерпимо, совершая регулярные грабительские набеги. Примечательно, что воины-чукчи использовали вполне впечатляющую по восточносибирским нормам экипировку. Они носили тяжелые доспехи из плотной моржовой кожи, а некоторые их сегменты делались из кости. Основным оружием служил лук, но они не боялись и рукопашных схваток. Для придачи большей мобильности отрядам, чукчи использовали оленьи упряжки, а порой десант заходил с моря на легких беспалубных лодках-байдарках. Морское мастерство чукчей, разумеется, не достигло древнескандинавских вершин, но качественно превосходило навыки соседей.
Любопытно, что от свирепости чукчей страдали даже эскимосы побережья Северной Америки. Американские хронисты, в частности, оставили такое воспоминание, написанное со слов аборигенов Аляски: «чукчи почти ежегодно на байдарах приходя на их землю, истребляют их убийством, имение их грабят, а жён и детей берут в плен».
И в середине XVII века (в 1642 году) состоялся первый контакт русских первопроходцев и воинственных чукотских племен.
Первым, кто познакомился с этим народом, был Иван Ерастов. Это типичный для своего времени человек, не лишенный смелости, но жестокий и коварный. До знакомства с чукчами он имел опыт общения с коренными народами Сибири: воевал с юкагирами и насильно отбирал ясак у якутов.
Столкнувшись с чукчами, он попробовал повторить знакомую ему тактику, но натолкнулся на жесткий отпор. Чукчи, вооруженные луками, не испугались грохота огнестрельного оружия и атаковали отряд Ерастова. Сам он оставил следующие воспоминания об этом событии: «Живут те чюхчи промеж Алазейскою и Колымскою реками на тундре, сказывают их человек с четыреста и больше... Чюхчи в государеве ясаке отказали и по обе стороны Алазейские реки обошли, и учали нас с обеих сторон стрелять».
Большая часть его небольшого отряда, который состоял всего-то из 15 казаков, оказалась ранена, и Ерасов принял единственно возможное в такой ситуации решение – отступить.
С этого началась очень сложная и запутанная история русско-чукотских отношений. Не задавшись с самого начала, они привели к череде довольно кровопролитных войн, в которых успех попеременно сопутствовал то немногочисленным в Сибири русским, то грозным чукотским воинам.