предыдущий отрывок читайте здесь
На нас летела оса, такая же гигантская, как недавняя стрекоза. Она стремительно приближалась и агрессивно жужжала.
Васечкин подпустил её ближе и хладнокровно пристрелил с комфортной дистанции. Тонкий ослепительный луч расчертил полумрак на две половины, и из осы во все стороны брызнули жидкие внутренности. Летающая хищница сбилась с курса, как пьяный водитель на ночном шоссе, и врезалась в камни на полной скорости.
Ещё две осы, летевшие за компанию параллельным курсом с потерпевшей аварию, сразу перестали воспринимать нас в качестве потенциальной пищи. Они затормозили в воздухе и с недовольным гудением разлетелись в разные стороны.
– Уф-ффф! – выдохнул Васечкин с облегчением. А Карлсон стёр со лба виртуальный пот.
К дёргающей лапками осе немедленно подбежал муравей. Совсем не такой гигантский, зато гораздо более трудолюбивый. Он героически взвалил на хребет неподъёмную тушу и потащил куда-то, вероятнее всего – в муравейник. Который, судя по всему, располагался где-то поблизости.
– Только этого нам не хватало! – проскрежетал зубами Васечкин, тревожно оглядываясь по сторонам. – Муравьи самые безжалостные из хищников! Нападут, трусами не отмахаешься. Помню, как однажды они покусали меня за яйца, я был тогда в третьем классе. Я с дуру уселся на кочку в лесу, заигравшись в "Angry Birds" на телефоне и не поглядев, что на ней. Мелкие, рыжие, злющие твари! До сих пор вспоминаю и вздрагиваю! Я полчаса подпрыгивал как припадочный, а дома намазывался зелёнкой.
Тут словоохотливый Васечкин захлопнул варежку, потому что засмотрелся на фейерверк внезапно разразившийся в небесах. Тот занял собой полнебосвода и был воистину грандиозен. Поверхность бурлящей планеты выплеснула из себя наружу значительную часть своих раскалённых недр, и чернота космоса осветилась по этой причине пурпурным заревом. Выбросы повторились несколько раз, похожие на залпы праздничного салюта и сопровождаемые громким шипением, характерным для остывания чего-то очень горячего.
Мы с Карлсоном, разумеется, засмотрелись тоже. Светопреставление действительно впечатляло. Я догадался, что один из спутников упал на планету в результате воздействия её притяжения. Бултыхнулся в кипящий океан планетарной лавы, и лава, по этой причине, выплеснулась наружу, словно горячий чай из переполненной до краёв кружки, если кинуть туда большой кусок сахара. Раскалённые брызги расплескались в разные стороны и зависли над планетой, не торопясь поддаться её слабому притяжению и спускаться вниз. Они медленно остывали, меняя цвета в радужной последовательности, а под конец потухали совсем, растворяясь в черноте космоса.
Пока мы пялились на это дело, над головой образовался облачный фронт. Следом сверкнула молния и прогремел гром. Из миниатюрной грозовой тучи, на низком как потолок небе, закапал дождь.
Он, этот дождь, показался нам очень странным. Капли падали невероятно медленно, словно в замедленном повторе при просмотре кино. Идеально круглые и прозрачные, они не торопились разбиваться о землю, буквально повиснув в воздухе. Их можно было ловить ртом и разглядывать во время падения, увидев в капле собственное отражение.
– Что вы думаете обо всём этом? – обратился Васечкин к нам с Карлсоном, приняв высокопарную позу и строя из себя не то древнегреческого философа, не то председателя колхоза на партийном собрании. – Прошу высказываться, мне нужно ознакомиться с мнениями для принятия дальнейших решений.
– Валить надо отсюда, вот что мы думаем! – ответил я максимально ёмко и предельно доходчиво.
Карлсон многозначительно промолчал, давая понять всем видом, что целиком и полностью поддерживает мою точку зрения по самому злободневному на эту минуту вопросу.
Васечкин удовлетворённо кивнул, закончив на этом импровизированное партсобрание, и подвёл промежуточные итоги:
– Портал, из которого нас выкинуло, мы потеряли. И найти его без мощной оптики или специальных приборов нам вряд ли удастся. – В качестве демонстрации своих слов Васечкин окинул взмахом руки окружающий нас небосвод с несметным количеством лун. – Планетоидов кругом пруд пруди и все они вращаются без остановки, – прокомментировал он свои последние наблюдения. – Иди, вспоминай, с какой стороны мы сюда явились. А даже если и вспомним – что толку? Цефалиды не птицы, по воздуху летать не умеют, а средств передвижения у нас нет.
Мы с Карлсоном проявили терпение, выслушав до конца тираду Васечкина на тему "неумёх-цефалидов" и отсутствия транспорта. И даже ни разу не попросили его заткнуться. Разглядывали себя красивых в кривых зеркалах из капель замедленного дождя и молчаливо поддакивали, посредством кивания головами.
Наконец, нашему философу и председателю партсобрания в одном флаконе надоели разглагольствования с самим собой и он прицепился к Карлсону. Задал тому полдюжины заумственных вопросов и потребовал дать на них развёрнутые ответы.
Толстяк с пропеллером отвечал старательно и терпеливо, не особенно обращая внимание на надоедливого Васечкина. Он говорил отвлечённо, словно вызубренный урок, и летал под неподвижным дождём, не спеша вращая моторчиком и собирая капли на одежду. Его интерес целиком и полностью сконцентрировался на гигантских дождевых мухах с красивыми переливающимися крыльями, какие бывают у эльфиек из фэнтезийных сказок.
Наружность мух была близка к гуманоидной, и мне подумалось, что толстячок запал на экзотических красотулек. В разговор я не вслушивался и потому не стану позориться, пытаясь пересказать крупицы, что уразумел мой жалкий мозг из той мозголомной ахинеи, которую они несли на пару.
– А если просто попросить помощи... – брякнул я, подловив момент, когда они оба заткнутся. – Наверняка найдутся желающие вытащить нас отсюда за хорошее вознаграждение.
Карлсон и Васечкин осоловело переглянулись. Рассуждая о высоких материях и глобальных сложностях актуального на этот час бытия, они не подумали о самом элементарном.
– Возможность экстренной эвакуации! – Васечкин треснул себя по лбу тяжёлой цефалидской лапой, как следует встряхнув мозги. Таким образом он наказал их за непростительно медленное шевеление внутри черепной коробки. – Об этом я не подумал!
– Я могу связать вас с кем-нибудь по гиперпространственной связи, – внёс предложение Карлсон, позабыв на миг о красавицах-мухах. – В каталоге полно дельцов предоставляющих такого рода услуги. К примеру, Роркан с Бразеведры.
– Так связывай, что тормозишь! – рыкнул я.
Карлсон кротко кивнул и отвернулся от экзотических мух, повернувшись к нам. А следом выудил из широких штанин допотопный сотовый – огромный, как рация, и с выдвижной антенной. По таким в девяностые связывались братки, забивая друг другу стрелки.
– Позвоню двадцати абонентам разом, – объяснил он. – На балансе у нас пусто, поэтому придётся воспользоваться услугой: "мультизвонок за счёт отозвавшегося абонента". Будем надеяться, что кто-нибудь поднимет трубку. – Карлсон понажимал на кнопочки, и послышались гудки вызова.
– Будем надеяться... – сердито передразнил Васечкин.
– Алло, Роркан слушает! Алло, говорите! – послышался голос из аппарата в режиме громкой связи.
следующий отрывок читайте здесь