- Внуков больше не увидите! - Лида, вся красная, взъерошенная, наступала на мать, сжимая кулаки.
- Дочка, опомнись, что ты творишь? Что я тебе сделала? - плакала бедная женщина, вжавшись в угол.
- Ещё раз вы позволите себе мне замечание сделать, вышвырну, как щенков! - в ярости кричала Лидия, - Дом отец мне отписал, вы теперь здесь никто, мой дом!
- Господи, да как же это? Да за что нам на старости лет такое? - причитала Антонина Егоровна, хватаясь за сердце, - Растили тебя, всю душу вкладывали, ни в чем отказа не знала! Неблагодарная ты!
- Что?! Неблагодарная?! А вот я сейчас покажу тебе мою благодарность! - Лида схватила стоявшую в углу швабру и замахнулась на мать, - Пошла вон отсюда! Чтоб глаза мои тебя не видели!
***
- Сами вы виноваты, Тося! Избаловали девку, слишком многое ей позволяли, - отпаивая сестру чаем, говорила тетка Лиды, к которой пришла Антонина Егоровна, - Вот и выросло, что выросло!
- Да я понимаю, - тяжело вздохнула пожилая женщина, - Да прошлого не воротишь! Что же нам с Колей делать теперь? Из родного дома выставила родителей, где это видано?
- Поживете пока у меня, а там придумаем что-нибудь. Да и доченька ваша сама прибежит, вот увидишь! Она ж без вас, как без рук!
Лежа ночью в чужом доме на стареньком диване, Антонина Егоровна, как ни пыталась, все не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, мешая отдыхать супругу своему, Николаю Ивановичу, и все думала, думала...
Лидочка появилась в их семье поздно, Тосе тогда уж за тридцать перевалило давно. Шесть лет прожили с Колей, а детишек все не давал господь. Все подружки кто второго, а кто и третьего нянчат, а она, на них глядючи, лишь слезы тихонько утирает.
- А ты съезди к бабке Матрёне, в старую деревню, - посоветовала ей однажды одноклассница Светка, - Она, говорят, любую хворь вылечить может! Глядишь, и вам поможет.
И Тося поехала. Долго стояла под окнами старенькой избушки, все не решалась войти. Было страшно и почему-то стыдно, как будто собиралась она совершить нечто плохое.
Баба Матрёна вышла к ней сама, не здороваясь, обронила:
- Знаю,пошто пожаловала, но помогать не стану!
- Почему, бабушка? - со слезами на глазах воскликнула Тося.
- Раз не даёт Бог вам детишек, значит, надо так. Ему виднее. Бережет он вас от большой беды, а вы, глупые, ропщете!
Антонина бросилась умолять старую провидицу помочь, долго билась, долго упрашивала, заливаясь слезами. Наконец, сердце старухи дрогнуло.
- Будь по-твоему, - вздохнув, сказала она, - Только потом, что бы ни случилось, виновных не ищи! Сама будешь во всем виновата, одна!
Несколько раз после этого Тося приезжала к бабке для обрядов, пила заговоренную воду, а результата все не было. Женщина уже почти отчаялась, уже решила было, что все напрасно, как вдруг, под самый Новый год, поняла, что зародилась в ней новая жизнь.
Мужу не сказала. Сначала не была уверена, а потом, после визита в райцентр, к врачу, все боялась, как бы не вышло чего, как бы не скинуть ребёночка. Хранить свое положение в тайне было несложно - Николай был помощником председателя, часто в разъездах, в командировках, дома-то толком не появлялся. Узнал он,что станет отцом, лишь на шестом месяце, когда живот уже не получалось скрыть.
Весь срок Антонина боялась, что с ее ещё не рождённым малышом будет что-то не так. По ночам ей снились кошмары, будто родила она ребенка без рук, или с двумя головами, или слепого. Как ни старалась женщина гнать от себя дурные мысли, все было напрасно.
Когда маленькая крикливая девочка, наконец, появилась на свет, измученная Тося первым делом спросила у соседки, тетки Глаши, принимавшей роды:
- С ней все ладно? Руки-ноги на месте?
- Горячка у тебя, что ли? - сурово прикрикнул а на нее повитуха, - Здоровая девка, вон, как заливается!
Девочка, названная Лидией, и впрямь, была крепкой и здоровой. Родители не могли надышаться на свое долгожданное сокровище, с рук ее не спускали.
Малышка росла характерной, с раннего детства отличалась вздорным нравом, была капризной и требовательной. Родители, души не чаявшие в единственной дочке, выполняли все ее желания, потакали каждому капризу любимого чада. Со временем девочка поняла, что, что бы ни попросила, папа с мамой из кожи вон вылезут, но сделают все, как она хочет, и стала этим активно пользоваться.
Год от года запросы Лиды росли, родителям уже сложно было поспевать за ее хотелками, начались скандалы, слезы, истерики, угрозы свести счёты с жизнью.
После школы Лидия поступила в университет, в общежитии жить отказалась наотрез. Все сбережения отец потратил, чтобы купить единственной дочери квартиру.
- Что? Однушка? - недовольно скривила носик девица, получив ключи, - Вот, значит, как вы меня любите?
- Но дочка, у других и этого нет! - пыталась вразумить ее Антонина, - Мы с отцом всю жизнь копили, чтобы жильем тебя обеспечить, хоть спасибо бы сказала!
- За что? За халупу убогую? Вам, нищебродам, вообще нельзя разрешать детей заводить!
Родители лишь вздыхали, слушая такие речи. Они и сами давно поняли, что не смогли воспитать дочь, и теперь пожинают плоды своего попустительства.
После университета девушка устроилась работать логистом в транспортную компанию, где и познакомилась с Алексеем, своим будущим мужем. Мужчина был женат, но это отнюдь не помешало ему закрутить роман с молоденькой смазливой Лидочкой, о чем он впоследствии неоднократно жалел. Хваткая девица вцепилась в него, словно клещами, а уж когда выяснилось, что она ждёт ребенка, так и вовсе вынудила угрозами и истериками уйти из семьи и жениться на ней.
После рождения маленькой Ангелины Антонина Егоровна переехала к дочери, чтобы помочь на первых порах с ребенком. Алексей был дальнобойщиком, постоянно находится в разъездах, чтобы обеспечить семью.
Первый месяц после родов Лилия преимущественно лежала в постели и, как она говорила, восстанавливалась. Дочку ей мать приносила только на кормления, чтобы не утомить бедную роженицу. Помимо забот о новорожденной внучке Антонина Егоровна взвалила на себя уборку, готовку, стирку - в общем, все домашние обязанности. А Лида только указания раздавала да постоянно критиковала мать, указывая, что она сделала не так.
Когда малышке исполнился месяц, Антонина Егоровна засобиралась домой: огород и большое хозяйство требовали постоянного внимания, Николаю Ивановичу одному уже тяжело было справляться.
Но Лида, вечно недовольная матерью, вдруг встала в позу.
- И куда это ты намылилась? - строго спросила она, - А помогать мне кто будет? Хотели внуков - получите! Я, вообще-то, себя в четырех стенах запирать не собираюсь!
- Но Лидочка, а как же дом, хозяйство? Там кто дела будет делать? - изумилась женщина.
- Значит, так. С этого дня вы с отцом будете ездить ко мне по очереди, неделю ты, неделю он. Дежурить. Я с ребенком устаю, плохо сплю. Вот и будете готовить, убирать, с внучкой водиться. А как Алеша будет приезжать с рейса, так домой отправитесь, без вас обойдёмся!
Николай Иванович и Антонина Егоровна не посмели перечить единственной дочери, и тут пошли на все ее условия. Ездили к ней посменно, благо Тося к тому времени вышла уже на пенсию, а у мужа был сменный график.
Через три года, едва Ангелина пошла в детский сад, Лидия родила вторую дочь, Наталью. Теперь ее требования к близким возросли многократно, она относилась к отцу и матери, словно к личным рабам, совершенно не считаясь с их мнением и желаниями. Более того, такое же отношение молодая мать начала демонстрировать и к собственному мужу. Однако Алексей долго ее выходки терпеть не стал: едва младшей дочери исполнился год, он подал на развод и ушел из семьи.
После развода Лида ещё больше обозлилась на весь мир и, в первую очередь, на мать с отцом.
- Это вы во всем виноваты! - рыдала она, - Это из-за вас он меня бросил. Конечно, ничего дать мне не можете, чем мне его удержать было?! Кто теперь будет содержать нас с детьми? На алименты особо не разгуляешься!
И пусть её обвинения были совершенно беспочвенными, родители, и впрямь, начали чувствовать себя повинными в несчастливом браке дочери. Отец взял больше смен, чтобы заработать денег на содержание Лиды и внучек. Они с Антониной Егоровной завели бычков на продажу, коз для молока - каждую копеечку откладывали для дочки, жили только на одну Тосину пенсию, во всем себе отказывали.
Но Лидии все было мало. Каждый раз, приезжая к родителям, она требовала продать дом.
- Нам с девочками тесно в однушке! - заявляла чуть ли не с порога, - А вы в таких хоромах вдвоем живёте! Продавайте дом, купим вам избушку, а остальные деньги добавим и хотя бы двухкомнатную нам возьмём!
Но здесь Николай Иванович, наверное, впервые в жизни, проявил твердость перед дочерью.
- Дом наш с матерью, - сказал он, - Вот помрем - все тебе достанется, делай, что хочешь! А пока живы - продавать его не позволю!
Лида кричала, обвиняла его в чёрствости, угрожала, плакала, но все было тщетно. Тогда женщина решила сменить тактику. Почти год она вела себя с матерью и отцом ласково, была примерной дочерью, просила прощения за свое прошлое поведение. И старики растаяли. Воспользовавшись моментом, Лида уговорила-таки отца написать дарственную.
С того дня жизнь Антонины Егоровны и Николая Ивановича превратилась в сущий а д. Лидия чувствовала себя полноправной хозяйкой в их доме и, чуть что, грозилась выставить родителей на улицу. Она теперь относилась у ним хуже, чем к животным, постоянно угрожала, а иногда и била, чем под руку попадется.
- Лида, дочка, опомнись, здесь же дети, они же все видят! - умоляла ее мать, - О них хоть подумай.
- Пускай знают, что за люди их дед с бабкой! - ухмылялась Лида, - И с детства учатся, как надо себя вести с такими, как вы.
Последней каплей стало то, что Антонина Егоровна недосмотрела за маленькой Наташей. Девочка упала и расшибла коленку.
- Я тебе покажу! Навек запомнишь, как детей калечить! - кричала Лида, размахивая шваброй, а потом и вовсе выставила мать из дома, в чем была.
- И ведь сказала, что внучек больше не увидим! - горько плакала Антонина Егоровна на плече у сестры, - Как же так, Валя? За что?
- Вот увидишь, сама придет! - успокаивала ее пожилая женщина, - Только вот я бы на вашем месте ее речи ласковые слушать не стала бы. Нет ей прощения, пусть теперь сама со своими проблемами справляется, думает, на что детей кормить! А то после замужества ни дня не работала, все на вашей шее!
Антонина Егоровна слушала добрый голос сестры и понимала, что та кругом права. Как права была когда-то и баба Матрёна, отговаривая ее становиться матерью.
- Не смогу я так, Валя! - в конце концов грустно ответила она, - Сама я виновата. Родила монстра, так теперь всю жизнь мне этот крест нести, до гробовой доски. Сама я такую судьбу выбрала, сама ее у Бога вымолила, так что теперь жаловаться?
Лида, действительно, не прошло и недели, одумалась, пришла на поклон. И родители простили ее, вернулись в дом, чтобы вновь прислуживать дочке и внучатам. Так и живут до сих пор, как на пороховой бочке, не зная, что ждёт их завтра, в каком настроении будет единственная кровиночка. Тяжело им, возраст уже немолодой, здоровье подводит. И боятся старики, не за себя, нет. За дочь, за внучек. Что то будет с ними, как жить станут, когда помрут родители?
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом.