В XVIII- XIX веках жён солдат-рекрутов, вынужденных десятилетиями служить в рядах регулярной русской армии, называли солдатками. Эта категория женщин, после отправки мужа в войско, покидала свою сословную нишу и получала статус свободной гражданки, подчинявшейся законам военного ведомства.
Редкие встречи с мужем, за которыми следовали месяцы, а порой и годы разлуки, накладывали свой отпечаток на образ жизни солдатки, превращавшейся в «соломенную вдову», иными словами жену, жившую без мужа ввиду его временного отсутствия.
Лишившись в силу обстоятельств возможности на создание традиционной крестьянской семьи, некоторые солдатки по много лет хранили верность супругам, а другие, идя на поводу своих сексуальных желаний, изменяли мужьям.
Священник одного курского прихода, отыскал в архиве князя Вячеслава Тенишева любопытную заметку о поведении рекрутских жён: «Выходя замуж в большинстве случаев лет в 17-18, к 21 году солдатки-крестьянки остаются без мужей. Крестьяне вообще не стесняются в отправлении своей естественной потребности, а у себя дома еще менее... разгорается страсть у солдатки от того, что она является невольной свидетельницей супружеских отношений старшей своей невестки и ее мужа».
В военно-статистических описях Тамбовской губернии отмечено, что из 12650 солдаток лишь 650 имели возможность регулярно встречаться с мужьями, в то время как остальные 12000 были обречены на раздельное проживание, из-за чего начинали предаваться разврату.
Социум к подобному образу жизни солдаток относился с пониманием, жалея безвинную молодуху, которой вопреки природе необходимо было вести монашескую жизнь. Об этом свидетельствуют данные этнографических экспедиций в Воронежской губернии, в которых отмечалось, что «на связь солдаток с посторонними мало обращалось внимание и почти не преследовалось обществом».
В книге «Крестьянская повседневность (традиции конца XIX – начала ХХ века)» этнограф Владимир Безгин писал, что именно солдатки составляли основную часть женщин, занимавшихся на селе проституцией.
Подобные особы, о которых говорили, что они «наволочки затылком стирают», своим поведением очерняли имена даже высоконравственных солдатских жён, которые стойко переносили разлуку с мужем. Именно из-за них всех солдаток без разбора причисляли к когорте «падших» женщин.
Резко отрицательно на внебрачные связи солдаток реагировали представители церкви, отказывавшиеся признавать правомерность невенчанных браков, в которые вступали женщины в период многолетнего отсутствия дома законных мужей.
Православные иерархи отклоняли все попытки женщин заново устроить личную жизнь и повторно создать семью, и поэтому вдовы при живых мужьях сожительствовали с новыми избранниками без благословения священников. Всех детей, рождённых не от законного супруга, вопреки здравому смыслу церковники записывали на имя венчанного мужа, и нередко солдат, десятилетиями не деливший с женой постель заочно становился многодетным отцом.
Зато семья мужа и социальное окружение солдаток видело в их повторных браках лишь благо, так как в этом случае материальную заботу и физическую поддержку её семье оказывали не они, а новоиспечённый супруг.
Повторное супружество солдатки допускалось лишь в том случае, если её первый супруг попал в плен или пропал без вести на войне. При таком стечении обстоятельств, спустя 10 лет после случившегося несчастья она могла снова официально выйти замуж.
В целом в солдатских семьях наблюдалась невысокая рождаемость, и связано это было не только с физическим отсутствием супруга, но и незавидной судьбой, которая ожидала их детей.
Согласно существовавшему закону, все мальчики, появившиеся в семье солдатки, автоматически приписывались к воинскому сословию и в будущем должны были повторить незавидную судьбу своих отцов, по сути лишённых личной жизни.
Интересно, что в список потенциальных армейцев автоматически вносились даже незаконнорожденные дети солдаток, которые не имели никакого отношения к мужу своей матери, служившего в рядах вооружённых сил страны.