Заря сентябрьская по росе идет, листья клена и березы по подолу сарафана шитьем золотым. Бабье лето она не одна в душе несёт, почитай, вся бабья Русь также!.. Заря остановится, с горушки глядит, будто ждет, самого нечаянного, самого заветного. Или может в памяти перебирает, как стояла на выданье в кружевном покрывале перед венцом! Как ей пели подружки: «Ты привейся, привейся ко сухому-то деревцу…», а сваха нашептывала: «Стерпится-слюбится»…»
Заря тихая, Заря одинокая…. Она красоту девичью на березе висеть оставила. Может, кто и прибрал?
Сорвёт Заря космеи пурпурный цветок, сорвёт и глядит, наглядеться не может! Как прост и незатейлив! А как трогателен, как молчалив!
Бывало, она по широкой улице ходила. В хороводе стояла, просила подружек-девушек:
«Берегите, голубушки,
мою девичью красоту
и от ветру - бахвала, и от вихорю горячего,
от бела снега, от крупчатого,
от дыму, от чада угарного!»
А подруженькам не до ее красоты девичьей сталося!
Заря осенняя обиды не держит. Стоит на горушке. В Бабьем лете – осина ей серебряные пряди в волосы вплетает, рябина - бусами дарит.
«Где вы, сестрицы - зорюшки,
где ты, алая-весенняя, где ты, красная - летняя?..»
Слышен с севера дальнего, голос облачка зимнего:
«Пойдем, сестрица тихая,
нарумяню я твое личико,
сядем с тобой в ледяном тереме,
покатаем красное яблочко по ледяной тарелочке!..»
Да, этот день полон нежности и грусти. Но как спокону ведется! – всполошится петух, никак ястреба в небе завидел! - и все его семейство в переполохе в курятник прянет! Или еще что станется… Ведра у колодца зазвенят, с мельницы телега тронется, страда осенняя о себе даст знать!
Оглянешься, уже время за полдень перекатило.
Заря осенняя, тихая все вокруг золотом осыпала и ушла, никого не тревожа… Пурпурный цветок космеи на горушке лепестки роняет!