Лёха Гулин. Позывной «Якут».
Погиб 17 августа 2024 года под Курском.
Рассказывает «Бабай», замполит.
Про Лёшку можно долго разговаривать. Ну, так получилось, я офицер, а он рядовой. Нормальный парень, мы и ладили. Была пара историй, где мы были по разные стороны ситуации - я лицо начальственное, он подчиненный. Ну, служба...
У него трое детей. Сам он с Белгородчины, из Прохоровки. Вот, нормальный деревенский парень. Со своими гусями, со своими странностями где-то. Но, блин, хороший он был, живой, настоящий был Лёха. Может где-то надломленный как-то - была там внутри боль, наружу лезла. А так…
Где-то резкий, а где-то... Ну, скажем так, если он считал нужным о ком-то позаботиться, он это делал. Если он считал нужным кого-то загнобить, он это делал. Мужик. Понимаешь? Лёха Гулин.
Здоровый он был. Здоровый русский мужик с узкими глазами. Человек, который с руками из плеч. Что-то сделать, куда-то залезть, что-то поправить — это Лёха Якут.
Была в нем основательность какая-то - всё мог. И сила. Надо - с пулеметом бегал. Мало пулемета, ещё и автомат с собой таскал. Так-то не положено две единицы оружия, а он – будет возможность, ещё какое-нибудь оружие прихвачу. Мощный был.
Пришла нужда на буханку сесть, ребят возить - сел на буханку. И всё с огоньком. Напористый, где-то даже безбашенный.
Вот в буханке и погиб. Получилось так, что из буханки не смогли его достать на открытке. Там стволку подтянули и fpv, то есть долбили по ним добре, ну не было возможности подойти. Трехсотого вытащили, паренька, сейчас в госпитале. А его и ещё одного парня, не смогли, там надо было выковыривать и железо вырезать.
А вчера по другим ребятам на подвозе отрабатывали и попали в эту буханку, ну она и сгорела. Так что ребятки наши тоже сгорели, даже то, что осталось. Вот должны подобраться к ним, на ДНК что-то от них подсобрать.
Вот так вот жил ярко Лёха и ушёл ярко. С огоньком.
Хороший парень. Так что, дядя Саша, что-нибудь напиши о нём, пусть он останется, пусть узнают о нём, что был такой охренительный парень - Гулин Лёха. Из штурмовой роты морской пехоты.
Практически во всех местах, где бригада отметилась, везде и Лёха поучаствовал. К нам в роту пришел добровольцем, контрактником в феврале, на Филатовку, как сейчас помню. Нормально вжился, втянулся.
Тот человек, на которого опереться и ротный мог, и взводник его. Командир взвода всегда знал, что если надо что-то сделать и поручить, он это поручит Якуту, это будет сделано в лучшем виде. Не нужно объяснять ничего, не нужно было там жевать сопли. То есть Лёхе ставил задачу, а он просто делал.
И это человек, который мог, наверное, починить все, что угодно. Авдеевку откатал на буханке. Блин, вот на фотографиях он с той буханкой. Она подрывалась на мине, по ней отрабатывала стволка, её пытался пиндошить FPV. В общем, она вставала и говорили – всё, нет больше буханки. Но Лёха вытаскивал что-то там с серой зоны. Что-то где-то снимал, из чего-то собирал. Это всё склеивалось, собиралось в кучу и... буханка опять каталась.
Буханка была без стекла, была драная, раздолбанная. На ней менялись колеса, резина, что-то с тормозами было, но она каталась.
И, кстати, после Авдеевки еще выехала оттуда сама и своим ходом добралась на Курск. Ты понимаешь? Это та железяка, про которую считали, что все, у нас больше ее нет. А вот приехала сюда, чтобы остаться здесь вместе с Лешкой.
У меня из фоток, наверное, с Лёхой вот эти только есть. Ну, ещё одна, совсем гражданская, из анкетных – в тельнике, в форме. И вот эти – где он свою буханочку обнимает.
Что могу сказать. Что я могу для него сделать, для Лехи, для его семьи… Ну. государство сделает.
Сказать, что мы были друзьями – да нет наверное. Чем мог, я ему помогал, чем мог, он мне помогал.
Была одна история, когда, ну, скажем так, он поступил не совсем по службе, а по своему усмотрению. Это пошло несколько в разрез с приказом командира, но в этом был определенный смысл. На повышенных тонах по этому поводу поговорил, а потом я понял, что Леха-то был прав, по-житейски прав. Вот, и если бы в то утро он разбудил меня, а не бойца, ну многое могло бы поменяться. Потому что… Потому.
Ну что сказать, я верю, что они, ребята, нас видят. Вот и Лёха тоже, наверное, смотрит на меня, у него свои мысли, конечно, и может теперь сделать вывод о том, что я за человек. Блин, я хорошо к нему всегда относился, хотя были моменты, которые можно оценить, так, что я, может быть, поступил неправильно по-человечески, но тут вопрос службы стоял, приказ. В соответствии с этим приказом у Лёхи были неприятности, я был причиной. Так вот я думаю - он понял это.
Я замполит, я должен о своих ребятах заботиться – о плохих, о хороших. Они могут быть дома, в семье, на гражданке – кем угодно, а здесь они мои ребята. И по фиг, какого возраста, есть такие ребятишки, которые старше меня не на один десяток лет. Вот. Но, тем ни менее, я буду о них заботиться, как могу. Решать их вопросы, поддерживать, надеюсь придет время, но они тоже, что-то сделают.
В общем итоге могу сказать – Лёха, это деревенский, русский мужик со своими недостатками, со своими достоинствами. Надёжный, как дубовая колода, основательный. Хитроватый где-то, мог где-то схитрить. Ну, это нормальная деревенская ухватка.
Если Лёха слышит меня, может быть, приснится мне, сегодня что-нибудь натрёт на уши, и я потом, Дядь Саш, тебе тоже перекину.
Что я могу сказать. Лёха… Мне тебе не хватает, братуха. Покойся с миром. Душа твоей мятежная нашла свое место, видимо.
Вот такие дела, дядь Саш. Ну, видишь, эмоционально получилось, куча лирики. Но я его видел вот таким.