Четыре святых Казанской церки
Флор и Лавр
Их изображение единственным сохранило четкость линий и яркость красок на четырех оставшихся целыми стенах церкви, уцелевшей после затопления старого Весьегонска.
Включайте звук и наслаждайтесь
Флор и Лавр считались лучшими каменщиками Римской провинции Иллирик. Когда в соседней области началось строительство языческого храма, правитель Иллирика направил туда Флора и Лавра.
Братья успешно построили храм, а заодно обратили в христианство местного жреца и сожгли идолов. Не удивительно, что при первой возможности их выслали обратно. Жреца, кстати, казнили. На Родине будущие святые продолжали исповедовать христианство, за что были заживо погребены. Их тела нашли тысячу лет спустя и обретенные мощи явили сразу два чуда: во-первых они оказались нетленными, а, во-вторых, после их обнаружения прекратился падёж скота. Поэтому на иконах Флора и Лавра изображают с лошадьми.
Однако, на фреске церкви Казанской иконы Божьей Матери в г. Весьегонск, рядом со святыми лошадей нет. Как нет и указаний на их земную деятельность. В левой руке у каждого распятие, одежда украшена меандром - типично греческим орнаментом. В общем, ни одной зацепки, указывающей на личности персон. Если бы не замечательная традиция подписывать имена мы никогда не догадались бы кого запечатлел художник. Надпись, разумеется, гласит, что это «Св. Муч. Флор» и «Св. Муч. ?…ъ». Пока еще можно догадаться.
Косма и Дамиан
С противоположной стены на них когда-то смотрели Святые Косма и Дамиан. Сегодня об этом можно узнать по сохранившейся надписи «Козма» и двум нимбам. В православной традиции только один святой носит это имя и его упоминание неотделимо от имени Дамиана (Демьяна). Но дуэт этот троичен. Дело в том, что в православии почитаются три пары святых с такими именами: Косма и Дамиан Асийские, Римские и Аравийские. Учитывая, что неподалеку (не далее, чем в полукилометре) стояла церковь с престолом Космы и Дамиана Римских (церковь Рождества Пресвятой Богородицы, Космы и Дамиана Римских и Кирика и Иулитты, была затоплена в 1941 году при спуске Рыбинского водохранилища), можно предположить, что на фреске изображены именно они.
Братья Косма и Дамиан были врачами. Платы за целительство не брали, исцеляли молитвой, творили чудеса и пострадали за веру.
Фрески, как и иконы, писались согласно иконописному подлиннику - руководству по иконографии, содержащему перечень указаний, как изображать тот или иной образ. Согласно этим предписаниям старший брат должен быть с бородой, а младший без бороды, с кудрявыми волосами и в целом походить на великомученика Георгия. В руках святые держат распятия - символ мученической смерти.
Несмотря на подробное описание, состояние фрески не оставляет возможности увидеть само изображение. Но Иконописный подлинник предписывает изображать Косму и Дамиана «подобными святым Флору и Лавру».
Почему? Вероятно из-за схожести биографии: все четверо убежденные «бессребреники», совершали чудеса исцеления, обращали в христианство знатных персон, пострадали за веру вместе с компанией единоверцев.
Учитывая предписания Иконописного подлинника и расположение изображений святых в храме можно предположить, что выглядели они если не идентичными, то очень похожими.
Тайна второго плана
Святых редко вписывают в сюжеты. Их лица однотипны, одежда однообразна, атрибутика ограничена или вовсе отсутствует. Как понять кто перед нами если неизвестно имя? Загляните за спину и всмотритесь в детали.
Рядом со святыми братьями, ближе к апсиде, где, вероятно, был алтарь, друг напротив друга молитвам, благодарностям и просьбам прихожан внимали два любимых и почитаемых в нашей стране святых - преподобный Сергий Радонежский и преподобный Серафим Саровский.
Их лица хорошо узнаваемы, а вверху сохранились имена. Но самые интересные детали кроются на заднем плане.
Оба святых, каждый в свое время, основали обители: первый Троице-Сергиеву лавру, второй - женскую обитель в Дивеево. И в наше время и полтора века назад там не было недостатка в паломниках. Вероятно, среди них оказался и живописец, нарисовавший фон на фресках Казанской церкви.
Храмовые комплексы могут быть похожими, но они никогда не одинаковы. По правую и левую руку Сергия Радонежского сохранились красные купола и шатровая башня.
В этих изображениях сложно узнать современную Троице-Сергиеву лавру с ее белокаменными стенами, сине-зелеными башнями и золотыми куполами. Но двести лет назад строения были красными.
Автор взял для сюжета боковые части комплекса, оставив центральную за спиной святого. Можно предположить, что здания срисованы с фотографии, но он точно знал, что они красные.
Серафим Саровский скрывает за спиной Дивеевскую обитель.
Она легко узнаваема по четырехъярусной колокольне и небольшой церкви с окружающими ее крышами построек.
Сюжет будто срисован с фотографии, настолько похожи ракурс и пропорции.
Возможно так и было. Но не стоит забывать, в первой трети XIX века фотографии были такой редкостью, что проще и дешевле было отправить живописца посмотреть на обитель воочию.
Был ли художник паломником, или писал архитектурный фон по рассказам, или у него были фото обителей не столь важно. Принципиально то, что детали, не приковывающие внимание, часто не замечаемые и, казалось бы, второстепенные, в храмовой живописи столь же важны, как и персонажи основного сюжета и точно превосходят их по реалистичности.
Очи долу
Не глазеть по сторонам, голова в поклоне, глаза опустить - только так надо стоять в церкви. Для кого в таком случае расписывали купол? А ведь именно купол чаще всего самая яркая часть интерьера. Казанская церковь старого, незатопленного Весьегонска, была такой же.
Ее прихожане не стояли «очи долу», нет-нет да и посматривали вверх, восхищаясь гигантскими фигурами Богородицы и сонма святых. Сегодня сюжет неразличим. В глаза бросается невероятная масштабность, даже остатками фрагментов навевающая благоговейный трепет.
С любовью, но не выдающимся мастерством, выполнен орнамент, тоже с налетом некоторого гигантизма и в то де время отдающий чем-то былинным.
Хотя это только впечатление, но ведь именно в нем весь смысл и главная задача произведения искусства, не так ли?
Чудеса в картинках
Церковь, о фресках которой идет речь, построена в честь Казанской иконы Божией Матери, что, конечно, отразилось в интерьерной росписи. Чудеса обретения иконы и ее заступничество запечатлено на втором ярусе.
Девочка Матрёна с гордостью вручает найденную на пепелище икону воеводам.
На противоположной стене ополченцы, неся в авангарде святой образ, одерживают победу над поляками.
По фрагментам, оставшимся от других фресок угадать сюжет уже невозможно.
По выделенным для них нишам видно, что фрески запечатлели шесть чудес. Что не удивительно, ведь седьмое чудо было явлено во времена мировой войны и случилось значительно позднее времени росписи храма.
Сохранившиеся росписи можно считать большим везением, как и то, что уцелела сама церковь. В 1941 году было спущено Рыбинское водохранилище, а в 1947 вода достигла подпорного уровня, в результате под водой оказались Часовня Спаса Нерукотворного Образа, часовня Николая Чудотворца, собор Богоявления Господня и церковь Кирика и Иулитты.