Известный русский полководец Михаил Илларионович Кутузов обладал весьма специфической внешностью. Многие даже считали его некрасивым из-за пухлых щек и изуродованного лица. Так, Н.Н. Муравьев, брат декабриста, слова которого приведены в сборнике статей «Отечественная война 1812 года» (ВГИК, 2018 год), утверждал, что Кутузов был «малого роста, толст, некрасив и крив на один глаз». Однако, согласно официальным данным, рост графа оставлял 174 сантиметра, поэтому невысоким его вряд ли можно назвать. В современной России Кутузов попал бы в разряд людей среднего роста. А в XIX веке средний рост мужчины в стране и вовсе составлял 161-163 сантиметра.
Лев Толстой в своем романе «Война и мир» недалеко ушел от описания внешности Кутузова Муравьевым. Толстой писал о том, что у графа была «жирная шея» и «пухлое лицо, изуродованное раной», по которому изредка пробегала чуть заметная улыбка. Что же касается чрезмерной «пухлости» Михаила Илларионовича, то с этим также были согласны многие современники полководца. Например, начальник главного корпуса Молдавской армии граф Ланжерон считал Кутузова толстым стариком, который только ест, пьет и спит. Главнокомандующий русской армией и в самом деле, особенно под конец жизни, страдал избыточным весом, что, впрочем, наглядно прослеживается в портретах Кутузова той поры.
Два смертельных ранения
А вот изуродованное лицо Михаила Илларионовича – отдельная история. В 1774 году, во время русско-турецкой войны, в Крыму перед Кутузовым была поставлена задача взять штурмом укрепленную деревню Шумы под Алуштой. Михаил Илларионович тогда командовал гренадерским батальоном Московского легиона. В тот момент, когда русские дрогнули под огнем противника, он сам, взяв в руки знамя, повел солдат в атаку, в результате чего оказался тяжело ранен. В архивных документах сохранилась запись, сделанная врачами: «Пуля, ударивши его между глазу и виска, вышла напролет в том же месте на другой стороне лица». Всем казалось, что после такого ранения подполковник — именно это звание носил тогда Голенищев-Кутузов — обречен.
Однако Михаилу Илларионовичу удалось выжить. Мало того, он в дальнейшем получил еще одно ранение в лицо. Это случилось в 1788 году при осаде Очакова. Врач, лечивший Кутузова, писал: «Сей опасный сквозной прорыв нежнейших частей и самых важных по положению височных костей, глазных мышц, зрительных нервов, мимо которых на волосок прошла пуля, прошла мимо самого мозга, не оставил других последствий, как только что один глаз несколько искосило». И добавил: «Надобно думать, что провидение охраняет этого человека для чего-нибудь необыкновенного, потому что он исцелился от двух ран, из коих каждая смертельная». Поэтому слова Муравьева о том, что Кутузов был «крив на один глаз» не лишены правдивости.
Носил ли Кутузов повязку?
Тем не менее даже в некоторых современных источниках приводятся сведения о том, что Михаил Кутузов в результате ранений остался слепым на один глаз или и вовсе потерял его. Однако такого рода информация не соответствует истине. Зрение Кутузова и в самом деле снизилось, но о его полной утрате и речи быть не может. Подтверждением тому служит письмо Михаила Илларионовича к дочери, датированное 10 ноября 1812 года, в котором полководец пишет: «Глаза мои весьма утомлены. Очень устали от письма и чтения». Если принять во внимание тот факт, что Кутузов использует множественное число в отношении собственных глаз, то несложно заключить, что пострадавшим глазом он все-таки что-то видел.
Благодаря ранениям полководца и распространилась легенда о том, что тот носил повязку на глазу. В действительности же ничего подобного не было. На всех прижизненных и посмертных портретах Михаила Кутузова он изображен без повязки. Правда, большинство портретов все же выполнены в левый профиль. После ранений Кутузов предпочитал не поворачиваться к художникам и собеседникам обезображенной половиной лица. Однако на портретах хорошо видно, что какая бы то ни было повязка на лице Кутузова отсутствует. Андрей Гальчук, автор издания «Удивительная Россия», предполагает, что повязку Михаил Илларионович по совету врачей все же надевал во время маршей. Она была необходима для того, чтобы предотвратить попадание пыли и инфекции в больной глаз.