Динь-динь! Звонит будильник в 5 утра. В деревенском домике раздаётся чуть слышное поскрипывание половиц. Бабушка вперевалочку идёт. А за окном озеро и деревянный, дряхлый мостик с вязким от примеси глины, земли и песка берегом под ногами. "Га-га-га, водаа", - несутся гуси. "Кулды-кулды", - подхватывает песню индюк Потап.
- Настя, в лес поедешь?, - мягко будит бабушка, пытаясь потормошить меня морщинистой ладонью за плечо,
- которое так сонно и по-детски нежно выглядывает из-под тёплого одеяла,
- с которым мне не хочется расставаться даже летом (уже печкой называет муж).
Мяу... Выпрашивает тут же в хитрой ласке под ногами рыжий Васька молока от козы Зорьки, которым поделились соседи.
- Да... - спросонья отвечаю я.
- Может, поспишь? Проснёшься, и мы приедем.
- Нет-нет, я с вами!, - быстро расстаюсь с крепкими объятиями пухового одеяла, поеживаясь от утренней прохлады. Обидно будет пропустить.
Дед готовит н̶и̶в̶у̶ нивушку. Этот вездеход - не Lamborghini. И в дождь, и в снег, и в грязь, и в огонь, и в воду. Заботливо и гордо промывает колеса от предыдущего бездорожья, пристегивает прицеп, складывает корзины, берет косу.
И в огонь и в воду,
И на край земли.
Я везде с тобою ,
Куда б мы не пошли!
Мы с бабушкой собираем провиант: яйца, картошка, первые, хрустящие огурчики из парника, докторскую колбасу и термос с чаем. Берём ножи, спрей от комаров и одеваемся. Спецовочные штаны цвета хаки, белая косынка в цвяточек, закрытая обувь. "Модница-сковородница"... Зато практично! Комар не укусит.
В путь!
- Поехали! Поехали!, - торопит дед. Кажется, это его любимое слово с утра пораньше.
Садимся в ниву-вездеход, груженую вёдрами под грибы и прицепом под клевер для кроликов и выезжаем из деревни. Есть у нас такое в крови, успеть всё и сразу: вроде едем за грибами, но ещё и сена накосим, ягод соберём, дров нарубим, травы на чай соберём и рыбу поймаем.
Наверное, мой *семирукий многоног* оттуда растёт. Тоже надо всё и сразу.
- Генка, ну-ка потише!, - вскрикивает бабушка деду, который смело лихачит по грунтовой дороге так, что пыль столбом стоит. Слышен тяжёлый гул мотора и звонкое дребезжание. Брызги от частично оставшихся луж разлетаются во все стороны.
- Тише едешь, дальше будешь, - поддакиваю сзади маленькая я, жадно вглядываясь в пейзажи за окном и весело подпрыгивая на кочках.
Приезжаем к лесу. Лес смешанный: и берёзы, и сосны, и дубы. И очень светлый: то ли благодаря рельефу (горки-пригорки), то ли из-за неплотно растущих друг к другу деревьев, сквозь которых легко пробиваются лучи солнца.
Такой лес, что не заблудишься.
Дед сразу убегает подальше, не церемонясь с женской половиной состава. Он больше исследователь, чем тихий охотник. Убежит далеко, посмотрит, что-где растёт и прибегает с полупустой корзиной, зовёт нас, куда идти надо. А мы с бабушкой бок о бок рядышком: маслятки, подберезовики, рыжики, грузди. Потихонечку-посисёнечку. Жаль, что боровики не растут. И снова азарт, когда видишь смуглую шапку на ножке в берёзовую крапинку. Сыроежки и волнушки - мимо.
Ближе к 12-ти достаём провиант: домашнее яичко с кусочком Докторской, хрустящий огурец с варёной картошкой и корочкой Городского, чай.
Тут и дед прибежал.
Грибов набрали, теперь за травой. Молодой, сочный клевер, который вскоре уплетут кролики пушистыми щечками, охапками бросается в прицеп. И когда всё утрамбовано, уговариваю деда (бабушка конечно против) прокатиться сверху, на этой мягкой, душистой охапке травы. Лежу сверху в прицепе на пушистой подстилке клевера, уже под бережливую езду деда, а сверху - только небо. И они. Облака...
- Шурка, щи давай!, - приезжаем обратно.
И я иду умывать чёрное от грунтовой пыли, но по-детски счастливое лицо.