Не так давно Макошь попросила меня забрать из тайника волшебный кристалл вил. Аналогичная мысль посетила и меня во время пребывания в замке Повелителя Тьмы. Так что прежде чем отправиться в Аркаим, следовало наведаться на горное плато – за шаром, что я и предложила сделать.
Ребята, наблюдавшие за сменой настроения на моей физиономии (грустила, а потом вдруг повеселела и даже вроде бы носик вздернула – первый признак принятия определенного решения), удивились, но и только – в непостоянстве меня никто не упрекнул.
– Надо – значит, надо, – миролюбиво признал Иван.
Мы могли бы переместиться непосредственно в горную долину прямо из Больших Горшков и, не медля, вернуться в Аркаим, но Ладу грызли нехорошие предчувствия – она беспокоилась об оставшихся в Щукарках вилах. Да и у меня сердце было не на месте.
Жители этой трижды неладной деревеньки на протяжении многих лет похищали обитавших высоко в горах прекрасных крылатых женщин и брали в жены, не интересуясь их согласием (что возмутительно само по себе!). Кроме того, щукари-браконьеры едва не убили Ивана, а нас с сестрой пытались продать в рабство. К счастью, мы оказались им не по зубам, но отплатить им той же монетой не удалось, и мое врожденное чувство справедливости требовало сатисфакции.
В глубокой древности выражение «око за око, зуб за зуб» было на Руси настоящей формулой правосудия и означало, что преступник должен поплатиться тем же, что и его жертва: отсекший руку да потеряет руку, выбивший око должен расстаться со своим. Придерживались этих законов не только русичи. От первобытных народов до нас дошел принцип талиона (от латинского talio – возмездие) – назначения равноценного наказания за преступление. Талион был выражением принципа равенства – представители всех сословий общества были равны перед законом: сломавший в драке руку противника поплатится своей рукой, а тот, кто, пусть даже случайно, упал с дерева на прохожего и причинил ему вред, должен был непременно оказаться в положении пострадавшего и т.д. Но не вызывать же этих ненормальных не дуэль? Я и стрелять-то не умею – разве что энергетиком в них запустить?! Пока я размышляла, друзья большинством голосов постановили навестить оставшихся в Щукарках вил и узнать, все ли у них в порядке.
Не пожелавшие присоединится к своему племени летуньи дружили и часто ходили в гости друг к другу. Так что, оказавшись в селении, мы неспешно двинулись в направлении опрятного домика, где жила одна из старших подруг Лии. На подходе к нему Лада затормозила так неожиданно, что мы, увлеченные спором о справедливости отмены в Берендеевом княжестве смертной казни, налетели на нее.
О-о-о! Предупреждать же надо! – взвыл от боли Иван и запрыгал на одной ноге (вторую ступню я ему нечаянно отдавила в темноте).
– Тсс! Тише вы! – шикнула Лада и замерла на месте.
Впрочем, мы и сами услышали приглушенную бревенчатыми стенами пьяную мужскую ругань, доносившуюся из ближайшего дома. Но чуткая сестренка распознала еще и тихий плач перепуганных малышей и успокаивающие их женские голоса.
В моей голове, как по заказу, всплыла картина происходящего.
…Дверь небольшого темного чулана, подпертая длинной ручкой швабры-лентяйки, содрогалась от ударов извне. Светловолосая девочка с большими голубыми глазами прижималась хрупким тельцем к маме Мирре – последнему островку защиты от опасности, исходящей от злых бородатых мужчин, рвущихся внутрь. А пятилетняя Ия даже через дверь чувствовала резкий неприятный запах странного зелья, после которого даже самые угрюмые дяди становились веселыми, бесшабашными и… страшными. Рядом на руках у Палмы дрожала четырехлетняя Клио.
– Что им надо? – хныкала она. – Почему они так кричат?
– Пьяные – все дурные, – Палма погладила отливавшие серебром волосы девочки, не рассчитывая, что та ее поймет. – Потерпи немного. Они скоро сами успокоятся и лягут спать – тогда мы выйдем отсюда.
– А если они доберутся до нас раньше, чем захотят спать, папа за нас заступится? Он не даст им нас побить? – тоненький голосок дрогнул, а глаза наполнились слезами. – Я не хочу, чтобы меня били. Это больно!
Лада содрогнулась.
– Неужели у мерзавцев поднялась рука не только на женщин, но и на беззащитных крошек?
– Помнится, ты однажды макнула одного из них в кадушку с ледяной водой, чтобы голова остыла, – вырвалось у меня. – Надеюсь, здесь тоже держат в сенях колодезную воду…
– Вы нам за все ответите, беловолосые твари! – рычал, брызжа слюной, тот, кто безуспешно пытался протаранить дверь кулаком. – Из-за вас мы и денег не получили, и все девки ваши все куда-то запропастились – не приходят больше полоскаться! – вторил другой.
– Посторонись, братва! – раздался предупреждающий возглас. Третий храбрец растолкал остальных, сгрудившихся у входа в чулан, и в дверь с размаху вонзился топор. – Теперь мы их точно достанем...
От казавшихся смутно знакомыми голосов по спине побежали мурашки – наверняка это те же самые горе-охотники, которых Лада выстроила в шеренгу для допроса. Вот только тогда они не были такими смелыми. Из-за сильного потрясения я нечаянно транслировала друзьям картину готовящейся расправы над вилами:
– Если не успеем, они их убьют! – мы, не сговариваясь, перешли на бег.
К счастью, парни быстрее нас добрались до нужного дома. Последовавшее далее вновь поразило меня, казалось бы, уже привыкшую ко всяческим чудесам: примеру Ивана, обернувшегося огромным бурым медведем, незамедлительно последовал Рослав – с той лишь разницей, что его звериная ипостась оказалась чуть меньше ростом, шерсть – иссиня-черной, а на груди красовалось белое, напоминающее полумесяц, пятно. А вот от метаморфоз, произошедших с моей любимой сестренкой, мы с Орианой едва не лишились сознания.
На месте Лады стояло высокое краснокожее, густо поросшее рыжей шерстью существо, отдаленно напоминавшее любимое творение Повелителя Тьмы – гораздо более мелкого демона-дасуня, но с красными рогами на лбу и почти достигающими голени руками с длинными пальцами, увенчанными длинными острыми и почему-то зелеными когтями. Всю эту неземную «красоту» подпирали кривые ноги с выгнутыми назад коленками на больших устойчивых коровьих копытах. Дьяволица распахнула пасть и облизнула сочные черные губы длинным красным языком (и как он во рту поместился?). Бррр!
– Что уставились? – спросила чудище голосом Лады. – Присоединяйтесь!
Удостоверившись, что под иллюзией скрывается сестра, я при помощи дыхательных упражнений наскоро привела себя в нормальное состояние. Хуже всех пришлось Ориане – та, ошарашенная, открывала и закрывала рот, силясь произнести что-то членораздельное, но получалось не очень...
– Вы так не умеете? – догадалась близняшка, но скидок на дремучесть делать не стала. – Это не освобождает вас от ответственности – учитесь в процессе! – отрезала она.
Я припомнила, как осваивала «невидимость»: принцип наверняка такой же.
– Представь себя, к примеру, саблезубым тигром – во всех подробностях, – рассеянно посоветовала я Ориане. – И не забудь «отрастить» клыки подлиннее и поострее. Помни, что тебе предстоит проучить шайку пьяных бандитов, едва не угробивших твоего драгоценного Ивана…
Последний аргумент оказался решающим. Я еще не приступила к созданию собственного образа, а на месте наследницы трона волотов-асилков уже стояла громадная полосатая тигрица, из пасти которой торчали загнутые книзу клыки: киса гневалась и загребала когтями землю. Вот это скорость! А ведь я еще даже не успела придумать, кого буду изображать на предстоящем маскараде…
Тем временем наши медведи легко, как перышко, сняли входную дверь с петель и поспешили в дом. Компания из разномастных чудовищ оказалась внутри как раз вовремя: пол был усеян щепками – вход в чулан был свободен.
Думаете, подогретые спиртным и мыслями о праведной мести мужики протрезвели перед вломившимися в дом огромными медведями? Как бы ни так! Азарт все еще кипел в их крови. И хотя строптивая дверь пала, не успевший выветриться хмель настойчиво требовал продолжить сражение. А тут такой случай – дичь идет в руки сама!
– А-а-а! Всех положу! – Не замечая, что соратники отстали, вооруженный топором мужлан развернулся и двинулся на значительно превосходивших его по росту и весу зверюг. Амплитуда колебаний доморощенного «томагавка» становилась все шире, тот норовил вырваться и врезаться хоть куда-нибудь, но ему не повезло: между медведями грациозно проскользнула тигрица – отобрала у буяна оружие, а его самого за шкирку отволокла в ближайший угол. Однако настоящий фурор произвело появление дьяволицы.
Туго соображающие мужики мгновенно протрезвели и окончательно уверились, что наступил конец света, а чудовища явились по их неправедные души из самого Пекельного Царства. Они упали на колени, обхватили гудящие головы руками и жалобно завыли на манер моих знакомых (еще не расколдованных) волкодлаков.
Великого князя Берендея, при полном параде вошедшего решительной походкой в битком набитую горницу, кающиеся грешники восприняли как избавителя и тешили себя надеждой, что нечисть уж никак не сможет находиться рядом с законным правителем и каким-то неведомым образом самоликвидируется. Мужики по-пластунски поползли к заступнику, причитая и давая клятвы больше не брать в рот ни капли спиртного и даже не покупать его по случаю у приезжих купцов. Но Берендей молчал, словно воды в рот набрал. Он брезгливо оттолкнул липших к нему дебоширов и насколько позволяло пространство принялся расхаживать из угла в угол. Мужики сгрудились в том самом углу, куда Ориана недавно пристроила «дровосека», и с нетерпением ожидали, когда потусторонняя нечисть наконец сгинет. Но их надеждам не суждено было сбыться: страшилища не провалились в преисподнюю, а, напротив, чувствовали себя весьма комфортно на захваченной территории. Медведи, посчитав, что в ногах правды нет, уселись на пол. Тигрица разлеглась поблизости, трогательно положив голову на колени бурого хозяина леса, и принялась на обычном человеческом языке серьезно обсуждать с ним, как поступить с виновниками нападения на беззащитных женщин и детей – тяжесть их вины была тем более очевидна, что в числе участников драмы были отцы малышек. Услышанное напугало щукарей еще больше: те постарались стать как можно более незаметными, а желательно, и вовсе слиться со стенами.
Из чулана решились выглянуть затворницы, но, увидев, кто к ним пожаловал, испуганно отпрянули назад, кое-как прикрыли вход дверью, больше напоминавшей решето, и затихли.
– Что молчишь, княже? – поинтересовалась дьяволица, приблизившись ко мне. – Подай голосок-то! – Я исподтишка показала сестре кулак, но та лишь ухмыльнулась. – Или ты бархатным баритоном отца разговаривать не умеешь?
– Сама знаешь! – огрызнулась я. – Лучше скажи, что дальше делать будем?
– Что-нибудь да будем, – вздохнула Лада. – Не ночевать же нам здесь. – Она окинула тесное помещение тоскливым взглядом и уставилась в пространство. Общается с тетей Йогой, поняла я.
Через несколько минут решение было принято.
– Разделимся, – заявила Лада. – Преступники в сопровождении Лели, Орианы и Ивана отправятся в Аркаим, где предстанут за свои бесчинства перед княжеским судом. А мы с Рославом закончим наши дела здесь.
Я завистливо вздохнула: самое интересное Лада оставила себе, а мне досталась черновая работа.
Не буду утомлять подробностями того, как мы перенесли во дворец Берендея пятерых негодяев, немедленно взятых там под стражу, и как папа долго рассматривал меня в новом обличье, вздыхая и бормоча себе под нос что-то о совершенно отбившихся от рук отроковицах. Но потом сменил-таки гнев на милость: прочитал мне нудную, но, к счастью, короткую мораль о недопустимости своеволия, не забыв при этом упомянуть про княжескую честь.
После выпавших на мою долю испытаний воспитательный момент я перенесла стойко, за что была вознаграждена отеческим поцелуем в лоб.
Лада и Рослав появились лишь на следующий день. А подробности рассказали лишь после того, как нашими старшими родственниками (родителями и тетей) были получены исчерпывающие ответы на все интересующие их вопросы, и молодежь – мы с Ладой, Иван, Ориана и Рослав и непонятно как пробравшийся следом Соломон собрались в нашей башенке. Все молчали, подозревая, что рассказ об окончании драматической истории о последних на Земле вилах дастся ее участникам нелегко.
…Как только мерзавцы, едва не убившие вил, исчезли в сопровождении князя Берендея, тигрицы и одного из медведей, Лада сбросила иллюзию, а Рослав вернул себе человеческий облик. Увидев на месте дьяволицы и огромного медведя красивую девушку и высокого статного парня, вилы так обрадовались, что кинулись обнимать спасителей, совершенно не обратив внимания на наготу мужчины – не до того было: вилам не терпелось поведать спасителям о том, как им жилось все это время.
Браконьеры, уверившиеся в своей полной безнаказанности, вконец распоясались – пили и распускали руки, во всех своих бедах обвиняя ни в чем не повинных женщин. За компанию с матерями доставалось и их маленьким дочкам.
Пока вилы, утирая слезы, перечисляли свои невзгоды, Рослав озирался в поисках одежды. Мирра и Палма спохватились и общими усилиями подобрали гостям подходящие по размеру штаны и рубаху. Накормив спасителей, женщины посетовали, что отказались присоединиться к своему племени вместе с подругами по несчастью.
– Вы знакомы с ритуалом, который провели вилы перед исчезновением? – спросил Рослав.
– В общих чертах – да. Шар настроен на вил и служит центром притяжения племени. Стоило Старшей Виле Кадме посмотреть в него, и она могла определить, где находится каждая из нас и что с ней происходит. Но его больше нет…
– Но почему после вашего пленения вилы не поспешили вам на помощь?
– Они выжидали какое-то время. И если бы поняли, что мы не смирились с положением, непременно нашли бы способ вернуть нас. Мы слишком рано сдались, – вздохнула Палма. – А еще, если быть честными до конца, захотелось новизны – изведать, каково это – быть простым человеком: иметь семью, мужа, воспитывать детей. Зато теперь мы обречены провести остаток своих дней вдали от родных сестер…
– Не знали вы, с кем связались, – укорила Лада. – Похититель – это уже негодяй, совершивший неблаговидный проступок, и вряд ли он когда-нибудь изменится в лучшую сторону!
– Что же нам теперь делать? – заплакали женщины. – Мы со своими крошками остались совсем одни...
Друзья переглянулись: сложный вопрос об устройстве судьбы их подопечных, похоже, мог решиться куда быстрее и проще, чем они предполагали.
– Постараемся вам помочь. – Лада погладила серебристые волосы доверчиво прильнувшей к ней девчушки. До рассвета осталось совсем немного. Отдохните, наберитесь сил, постарайтесь за день завершить все дела и попрощайтесь с этим неприветливым местом, так и не ставшим для вас родным.
Недоверчивая улыбка коснулась губ измученных ночными переживаниями женщин, но они не решились ни о чем спросить – боялись спугнуть свою удачу.
Когда на небе воцарилась луна, Рослав и Лада переместили вил на плато, где проходило прощание их племени с Мидгард-землей. Так же, как и в прошлый раз, на небольшом возвышении установили извлеченный из тайника хрустальный шар. Взрослые и маленькие вилы взялись за руки и двинулись вокруг него по часовой стрелке. Скорость увеличивалась, будто сам кристалл, распространяя вокруг себя голубоватое сияние, подсказывал им, что и как надо делать, за спинами вил затрепетали белоснежные лебединые крылья. Девчушки, которым это было в новинку, засмеялись от восторга. Несколько сильных взмахов, и вилы поднялись в воздух. Сияние усилилось, золотые искорки поднимались все выше, долетая до самой луны и сливаясь с ней. Таинство прекратилось так же неожиданно, как и в первый раз: вил не стало, а шар потух...
– Мы остались одни… – Лада с грустью закончила рассказ.
Источник: "Вуду по-берендейки"
Понравилась публикация? Поставьте лайк и не забудьте оставить комментарий!Подписывайтесь на мой канал!