Рапорт полковника Павлуцкого (?) в Сибирскую губернскую канцелярию, от 26 апреля 1748 года
С приложением показаний мужика Федора Устюжанина, пойманного шатающимся около Красноярского станцу ("станец" здесь военный лагерь, построенный с военно-оборонительными целями). Показания от него отобраны 13 марта 1748 года:
"Житель он города Тары, деревни Усть-Теши, прихода Знаменского погоста; от роду ему 28 лет, казачий сын, и прошлого 1735 года, по просьбе его, из Тарской воеводской канцелярии по пашпорту отпущен воеводою Алексеем Антоновичем Меникиным вверх по Иртышу, для свидания к отцу его родному, Афанасию Устюжанину, на срок три года.
Отец его уже в те года был от службы уволен, и прибыл выше Семипалатной (здесь крепости), не доходя Усть-Каменогорской крепости на россыпи; в том месте отец его, Афанасий Устюжанин промышлял в казну живых маралов, где и он, с отцом своим, на тех россыпях жил два года.
И будучи на том промысле, разложен был огонь для варения каши, подле стана, а их с отцом, за отлучкою на промысел, на стане не было, и от ветру тот огонь раздуло, трава загорелась, отчего стан их сгорел, в том числе и данный из Тарской воеводской канцелярии пашпорт; после того срубили избушку.
В 1737 г. с того же стана ходил он, Федор Устюжанин, для ловли в казну живых маралов за реку Иртыш, под Камень, в урочище называемое Монастыри, с товарищами: с тарским разночинцем Иваном Потаниным, да крестьянами, пришедшими с Оби-реки, Яковом Белокрыловым, Карпом Шипуновым, из которых в то время, по нападению Казачьей Ордой, побиты до смерти помянутые крестьяне, Белокрылов и Шипунов, а Иван Потанин взят был тогда в полон, который в девятый день от той Казачьей Орды вышел обратно к отцу его, Устюжанину, который ныне жительство имеет в городе Таре.
Так же и он, Федор, в то число от тех неприятелей был заколот и брошен замертво, и казалось, что уже и ему живу не быть, потому как, ему, Федору Устюжанину, было от них ножевых ран 6, стреляных 3, и с того места шел он до крепости Усть-Каменногорской 8 дней, которого места расстоянием верст будет, примерно с 50.
Отец его тогда оставался в помянутых россыпях, в избушке, и как он вылечился и выздоровел, тогда уже пошли купно с отцом своим в колывано-воскресенские заводы своевольно, для зарабатывания денег, и работал оный Федор Устюжанин в том заводе 5 лет, и каждогодно из того, Колывано-Воскресенского завода, из работных денег их, по 1 р. 10 к. послано было в тарскую воеводскую канцелярию с иноземцем Филипом Христофоровым и тарским пятидесятником, Иваном Винокуровым, а с прочими, с кем деньги отсылаемы были, или нет, того сказать подлинно не знает.
С 1742 г. в том заводе он работать перестал, и съехали купно с отцом его на Чарыш, в деревню Качусово, для поселения и пахоты хлеба, в которой деревне по нынешней ревизии написан он, Федор Устюжанин, в подушной оклад, а отец, за старости и утекшими годами, коему 105 лет, в подушной оклад не положен, кой ныне жительство имеет в той же деревне.
1744 года из оной деревни Качусово поехал он, Федор Устюжанин, в Малышевскую слободу, для взятия пашпорта до колыванских и барнаульских заводов для оставшегося его шкарпу, и по просьбе его из оной, Малышевской слободы, до вышепоказанных заводов пашпорт ему выдан от приказчика Петра Рыхлевского, который и ныне имеет при себе.
Токмо в те заводы он тогда и не заезжал, а прямою дорогою поехал на Уба-реку, для хмелевого промысла, и прибыл вверх по Уба-реке на речку, называемую Лосиха, где наперед сего стаивали промышленные, и в том месте построена избушка, токмо в оной тогда никого он живущих не нашел; и быв в той избушке для промысла один недели с две, то приехал к нему с товарищ, - тарский разночинец, Иван Козлов, с коим поныне купно для промысла находились.
А сего 1748 г. пошел Устюжанин с того места до Усть-Каменогорской крепости, для лечения ноги, и будучи близ Красноярского станца увидел его на речке Березовке, за полверсты от станца, новоучрежденного драгунского полка прапорщик, Василий Третьяков, который его взял и привез в Усть-Каменогорскую крепость.
По отбытии его из той промышленной избушки, помянутый товарищ его, Иван Козлов, остался и с ним осталось собственного его, Устюжанина, шкарпу, по промыслу его:
- кож сохатых - 3;
- маральих - 2, и того - 5 кож;
- котел медный, луженый - 1;
- топор - 4;
- 2 лошади;
- винтовка - 1;
- пороху с четверть ф.;
- свинцу - 30 винтовочных пуль.
И будучи в том промысле сего 1748 г. в вешнее, нынешнее, время, обыскал он, Устюжанин, два рудника, один медный, вверх по Уба-реке, на устье реки называемой Лосиха, а другой серебряный, вверх же по Уба-реке, выше оной реки Лосихи, расстоянием версты с полторы; а ниже россыпей и лесов в оных местах по Лосихе, осинников и березняков с довольностью; а верст с 30 от того места, вверх же по Уба-реке, и чернолесье имеется; и тех обысканных руд имеет он у себя опыты, которые остались в предписанной промышленной избушке.
И оные рудники состоят в урочище на разломе от помянутых рек Лосихи и Уба, в близости той промышленной избушки, кое место в расстоянии от Убинского форпоста верст 60, а от Красноярского станца верст 50; и оные места для поселения при рудниках удобные и пахотных с довольностью, также и в реках рыбы и в лесах зверей имеется с довольностью тоже.
И будучи в том промысле, а также и в Качусовой деревне, подушных денег, как за прошлые годы, так и за нынешний 1748 год, еще никуда он не платил, а в воровствах и разбоях он не бывал, и с воровскими людьми ни с кем он знания не имел, и подобных ему, пришлых, других, кроме Козлова, никого не знает".