Есть некоторое количество людей, воевавших под Каширой, которых я нашел. Есть немало людей, которых бы мне хотелось найти. Но этот человек особенный. Его я хотел найти с момента, когда я впервые прочитал Мемуары генерала Белова . Имя ему - полковник Таранов. Вот так, просто, без имени и отчества. А ну да! Ещё была его должность: заместитель командира корпуса по АТБС. В мемуарах мы видим его 25 ноября в Мордвесе , 26 - го он принимает в Зарайске присланные Сталиным танки двух отдельных танковых батальонов (35 и 127-го), 27 - го Белов шлёт ему в Зарайск гневные депеши о незамедлительном его прибытии в Каширу с танками , потом снимает, посылает взамен на самолёте Грецова, грозит отдать под трибунал, даже приказ по корпусу издает! 28 - го Таранов уже гонит упирающихся танкистов в бой, штурмует Барабаново на головном танке, а вечером откатывается под воздействием превосходящих сил немецкой бронегруппы, выходящей из тактического окружения. Тот самый Таранов, которого долгие месяцы наотрез не желал искать поисковик "Памяти Народа"... Короче, я его нашел. Но, все по порядку.
Появление в корпусе
5 ноября кавалерийский корпус выгрузился в Михнево и с 14-го пытался пробить немцев под Чеховом. Генерал-майору Белову были подчинены несколько танковых соединений. С танками генерал не дружил, что многократно доказал словом и делом. Не дружил потому, что не умел ими пользоваться, что, опять таки, многократно доказывал делами. Свои просчеты беззастенчиво сваливал на подчиненных. Назовем этот комплекс симптомов у генерала "танкобоязнью", хотя этим словом называется несколько иное явление, свойственное рядовому составу. У комсостава танкобоязнь была именно от неумения и непонимания танка, как нового военного инструмента. В 1941-м ей страдали многие советские командиры. Правда и в Вермахте хватало таких ретроградов, но успехи танковых соединений в 1938-41 гг. сильно проредили их количество. Итак, для проведения запланированного контрудара Белову подчинили танки. Тут то и появляется полковник Таранов:
"Беспокоили меня по-прежнему только танки. Несколько дней назад, когда ими усилили корпус, штаб фронта направил ко мне внештатным заместителем по бронетанковым силам полковника Таранова. Занятый множеством дел, я лишь наспех познакомился с полковником. Узнал, что он бывший кавалерист, хозяйственник, незадолго перед войной учился на курсах усовершенствования, после чего был послан в танковые войска на должность заместителя командира по технической части. За несколько дней, которые Таранов провел в корпусе, он ничем не проявил себя. Я вызвал его, приказал немедленно ехать к командирам танковых бригад и принять все меры, чтобы к утру хотя бы половина танков сосредоточилась на исходных рубежах."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с.
Видим, что отношение к Таранову близко к негативному. Одно только "внештатный заместитель" многого стоит. Хотя, это негативное мнение можно списать на послезнание Белова: по мере неуспеха операции и необходимости найти виноватых в этом неуспехе, Белов подводит нас к тому, что вина лежит не на нем самом, не на его родном корпусе (если корпус плохо воевал, виноват прежде всего сам командир корпуса: "какой поп, такой и приход") , а чужие "залетные" танкисты, которым от чего-то плохо было воевать в лесу. Коннице хорошо, а этой "мазуте" плохо! Значит просто не хотят, значит их командиры плохо их организовали, значит заместитель по АТБС не доглядел. Все логично:
"Полковник Таранов составил подробную объяснительную записку о причинах отставания танков. Но пользы от этой бумаги было не много. Таранов не сумел сделать главного — ввести в действие все боевые машины. Еще более виновны были командиры бригад, которые так и не добились должной организованности. Использование танков затруднялось, конечно, и тем, что местность, в которой развернулись бои, была лесистая и без дорог, а это позволяло немцам создать сильную противотанковую оборону на опасных для них участках."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с.
Последняя фраза - просто эталон " кавалерийского" мышления.
А "объяснительную" записку Таранова я нашел.
В ней - вся бездна падения теории и практики применения и командования танковыми соединениями в РККА в 1941 году, все разгильдяйство, все невежество командиров, весь логистический, технический, снабженческий коллапс, огромной "болт", положенный на взаимодействие родов войск - все "детские" болезни, которые с огромным трудом и жертвами необходимо было преодолеть, чтобы наступила Победа. Тихий ужас. Правда, можно задаться вопросом: " а Белов ли и штаб фронта (операция была фронтовая и, наступая в полосе 49 А, группа Белова этой армии не подчинялась, хотя можно встретить на этот счёт ошибочные суждения) виноваты в провале наступления? Может танковые командиры под общим руководством Таранова и правда безынициативные бездари, как и пишет Белов? "Дерево познается по плодам". Поглядим на судьбу этих самых бездарных танковых командиров:
112 ТД - Гетман Андрей Лаврентьевич ;
31 тбр - Кравченко Андрей Григорьевич;
145 тбр - Соломатин Михаил Дмитриевич (принявший бригаду перед самым началом наступления и через неделю тяжело раненный).
Могу с прискорбием констатировать, что по результатам Великой отечественной войны, эти товарищи выступили сильно лучше Павла Алексеевича Белова. А вот как играл полковник Таранов, я поведаю в своем дальнейшем повествовании. Пока же он собирает брошенные, сломанные и оставленные экипажами без горючего танки в лесах между Чеховом и Серпуховом.
24-27 ноября
Здесь сразу начнем с цитаты:
" — Что вы предлагаете, товарищ Белов? — спросил генерал Болдин.
— Мне нужно ехать в Каширу. Там часть моего штаба. С его помощью я постараюсь ускорить сосредоточение корпуса в Кашире, Зарайске и Озерах. Надо прежде всего прикрыть переправы. Иначе противник даже слабыми передовыми отрядами захватит мосты через Оку и двинется на Москву.
— Ну что же, — согласился командующий армией. — Считайте это своей первоочередной задачей.
На этом наш разговор закончился. Я оставил у Болдина для связи полковника Таранова, а сам пошел на квартиру, которую подыскал адъютант. После бессонной ночи, напряженной работы и долгой дороги я чувствовал себя совершенно разбитым. И хотя немецкие танки находились очень близко, решил все-таки задержаться в Мордвесе и отдохнуть несколько часов."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с.
"Ген. Болдин приказал мне как можно скорее сосредоточить корпус в районе Зарайск, после чего я и должен получить конкретную задачу. В связи с захватом противником Венева, Туле угрожала опасность окружения. Переночевав в Мордвесе, я в 6 часов утра 26 ноября вернулся в Каширу, куда должна была прибыть часть моего штаба. У генерала Болдина я оставил своих офицеров связи майора Чумака и полковника Таранова."
Стенограммы бесед с командным составом 1-го Гвардейского кавалерийского корпуса генерала Белова. Белов Павел Александрович, командующий корпусом НКО СССР, командующий 61 армией. 15 января 1943 г. // Научный архив ИРИ РАН, Ф. 2, Р. 1, Оп. 49, Д. 1.
После совещания в Мордвесе Белов едет в Каширу, Таранов с Болдиным - в Зарайск. А потом в воспоминаниях начинается шизофрения! С одной стороны:
"Два танковых батальона, направляемые ко мне из Москвы, и все части, отошедшие из Венева в Зарайск и Коломну, объединяются под общим руководством полковника Таранова. Эта группа прикрывает Коломну и ведет разведку на Рязань и Серебряные Пруды."
Или разговор с Г.К. Жуковым:
"Среди ночи меня вызвал к аппарату командующий фронтом:
— Как там у вас дело? Доложил ему сколь мог подробно:
— Час назад я разговаривал по телефону с генерал-лейтенантом Болдиным. Он находится в Зарайске. Связи с вами не имеет. Просил меня доложить лично вам следующее. Он с группой штаба подвергся нападению авиации и танков противника. Попытки пробиться на запад не удались, поэтому он ушел на восток. Сообщает, что сегодня из района Михайлова на Рязань двигалось до трехсот крытых автомашин противника с небольшой группой танков. Связи со своей армией Болдин не имеет. Считает, что 41-я и 31-я кавалерийские дивизии выполняют его приказ и наступают в тыл противнику в районе Венева. 239-я стрелковая дивизия вела бой в окружении в районе Сталиногорска, но вышла из окружения... Где она сейчас — неизвестно. Товарищ Болдин просит ваших указаний, куда ему направиться со своим штабом. Просит разрешения переехать в Лаптеве. Будет пытаться из Зарайска связаться с вами по Морзе. Что прикажете передать товарищу Болдину?
— Передайте, пусть переезжает в Лаптеве. Какие войска есть у Болдина в Зарайске?
— Ничего нет. Мой заместитель Таранов собрал там около батальона и занял этим батальоном оборонительный рубеж на подступах к Коломне."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с.
Какой вывод напрашивается после прочтения этих двух кусков текста? Ответ очевиден! Задача Таранова: сидеть в Зарайске, собирать войска и прикрывать направление Коломна-Рязань! А вот и нет:
"Хуже всего обстояло дело с нашими танками, на которые я возлагал большие надежды. Полковник Таранов, посланный в Зарайск, чтобы ускорить движение 9-й танковой бригады и принять два отдельных танковых батальона, направленных к нам из Москвы, не подавал никаких вестей. Его молчание беспокоило и удивляло меня. Неужели случилось что-либо непредвиденное? Приехавший из Зарайска начальник политотдела корпуса батальонный комиссар Милославский с возмущением доложил мне, что Таранов все пустил на самотек. В самое напряженное время, не чувствуя ответственности, он сидел сложа руки, в роли наблюдателя. Я приказал немедленно отстранить его от должности."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с.
С этим раздвоением необходимо разобраться
Приказ составлен Тарановым лично и почему-то не подписан. Не потому ли, что он изначально противоречив ("стой здесь - иди сюда")? Хотя, также возможно, что один из подписантов, батальонный комиссар Милославский умотал в Каширу жаловаться на Таранова Белову. Белов ждет Таранова с танками к 10-ми утра 27 ноября. Не дождавшись, издает приказ:
Попытаемся разобраться, что творилось на местах. Пока Белов, подгоняемый пинками Жукова, строил планы, реальность диктовала свои условия. 127 отбн, например, до в 17-15 26 ноября находится еще на станции Голутвин и ведет разведку вдоль Рязанского шоссе:
Вопрос №1: успеют ли танкисты при таком раскладе в Каширу к 8-ми утра? Им бы до Зарайска к утру добраться!
Вопрос № 2: почему сложилась такая ситуация? Потому что:
"Дальше тов. Сталин спрашивает:
- Хотите получить два танковых батальона?
Я ответил утвердительно и на вопрос куда их выслать ответил, что выслать их к Кашире. Товарищ Сталин говорит:
- Не лучше ли их использовать на фланге? Во всяком случае, посоветуйтесь с Жуковым, где их использовать. Я рекомендую использовать их через Коломну на Зарайск.
Я ответил, что это будет действительно самое лучшее, но я доложу Жукову."
Стенограммы бесед с командным составом 1-го Гвардейского кавалерийского корпуса генерала Белова. Белов Павел Александрович, командующий корпусом НКО СССР, командующий 61 армией. 15 января 1943 г. // Научный архив ИРИ РАН, Ф. 2, Р. 1, Оп. 49, Д. 1.
Итак, настоять на своем Белов не смог, согласился с мнением начальства о том, что самое лучшее - это забросить танки на 100 км левее его левого фланга, а потом, когда начальство стало подгонять, свалил все на некомпетентность подчиненных. Отсюда такая спешка и раздражение у генерала: нужно было на кого-то свалить свой (и вышестоящих) просчет. Это не единичный случай: также, ориентируясь только по карте, штаб ЗапФ отправляет в обход 9 тбр и 9 кд. , а потом шлет шифровки о том, что, мол, не ждите Кириченко (командир 9 тбр), атакуйте имеющимися силами.
Тем не менее, Таранова от дел отстраняют, и посылают в Зарайск на самолете Грецова. Грецов вылетил не раньше 9-ти.
"Нужно было послать в Зарайск энергичного, знающего командира, который смог бы объединить и правильно использовать танковые части. Подумав, я назначил командиром сводного танкового отряда полковника Грецова. Конечно, мне было трудно обойтись без начальника штаба. Но кандидатура Грецова была наиболее подходящей. Он сам участвовал в разработке плана контрудара и знал, какая важная роль отводится в этой операции нашей танковой группировке. — Примите все меры, сделайте все, что можно, — напутствовал я Михаила Дмитриевича. — Танкисты должны выступить сегодня же. Хотя бы частью сил. — Будет сделано, — ответил Грецов. Он улетел на самолете. Вскоре Грецов позвонил мне и доложил, как обстоит дело. 35-й и 127-й отдельные танковые батальоны, прибывшие из Москвы, выгрузились на железнодорожной станции. Всего в обоих батальонах сорок шесть танков: десять КВ, шестнадцать Т-34, двадцать Т-60. Однако, пока батальоны двигались к Зарайску, из-за плохой дисциплины марша и поломок они растеряли в дороге большую часть машин. В район боевых действий прибыло лишь восемнадцать легких танков. Я приказал Грецову начать наступление этими силами, увязывая свои действия с командиром 2-й гвардейской кавдивизии полковником Осликовским, и усиливать свой отряд за счет тех боевых машин, которые отстали на марше."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с.
А по сводке оперативной обстановки танковая группа была уже в Чернево. Вот эта сводка:
Значит, Таранов вывел танки из Зарайска еще до прилета Грецова и, получается, что принципиального влияния на ход перемещения танков Михаил Дмитриевич не оказал, да и оказать не успел бы: колонна и без его прилета с той же скоростью прибыла бы вечером в район Кипелово - Никулино - Корытня. То есть, выполнила стокиломитровый переход по незнакомым дорогам без карт, снабжения горючим и прочих для 1941-го года излишеств за сутки. То есть вполне уложилась во все мыслимые и немыслемые нормативы. И вся вина Таранова сводится к тому, что тот вникает в особенности перемещения танковых войск (как профессионал), руководит процессом и решает проблемы неисправными, застрявшими, заблудившимися танками, с горючим, а комиссар Милославский, со слов которого Белов и представляет себе обстановку в Зарайске, наблюдая за его действиями, считает, что нужно гнать танкистов силой, что это саботаж и нежелание двигаться быстрее. По итогу доклада Милославского (не разу не специалиста) Белов делает Таранову показательную выволочку. При этом по документам видно, что Осликовский (командир 9 кд) тоже опаздывает. Да, чуть меньше, чем Таранов, но тоже явно не поспевает к началу намеченного Беловым наступления. Но Осликовский свой: за опоздание и молчание в ответ на запросы Белова по радио его только слегка пожурили. А Таранова Белов хочет отдать под суд военного трибунала.
Резюме: Белов, получив приказ атаковать утром 27-го ноября и понимая, что для его исполнения у него не хватает сил, пытается найти выход. Павел Алексеевич не был дураком, умел считать и понимал, за сколько времени до Каширы доберутся танковые батальоны, закончившие разгрузку в Коломне в 17-00 26-го ноября и, за сколько времени к Ожерелью подойдет дивизия Осликовского, ночевавшая в Редькино, и начавшая движение только в 5 утра 27-го. Страшный гнев командира корпуса проистекает из желания прикрыть собственную задницу перед вышестоящими: мол, я приложил все усилия, но подчиненные снова подвели и сорвали ваши и мои далеко идущие планы. Никакой другой причины тут быть не может.
Есть еще одна плоскость, в которой следует рассматривать претензии Белова к Таранову: генералу нужны танки КВ! Всякие там Т-60 и Т-34 Белову танками не считал. В батальонах КВ есть, вот только танки эти очень капризные и не любят долгих переходов. Вероятно, именно из-за этого Таранов задержался: КВ отстали, а ехать к Белову со средними и легкими танками полковник не хотел.
Белов начинает наступление в лоб на Пятницу одной кавдивизией, которая измотана переходом. Наступление успеха не имеет и заканчивается неудачной ночной вылазкой 11-го и 160-го кавполков в Верзилово. Попытка использовать 173-ю сд (по сути, только 1313-й полк, который еще не разу не участвовал в боях) к результату не приводит. Зато приводит к тому, что не следующий день, 28-го ноября, все части, участвовавшие в этой поспешной атаке, вынуждены из-за потерь и усталости личного и конского состава действовать весьма ограничено.
28 ноября
Чтобы как-то загладить свою вину и избежать трибунала, у полковника Таранова есть только один выход - атаковать вместе с танковой группой и получить хороший результат. Надо сказать, что что-то подобное делает и Осликовский: 27 - го занимает Ожерелье, Ягодню и Кокино. 28-го утром выходит к Булгаково, в тыл Пятницкой группировке немцев. При полном отсутствии координации между подразделениями корпуса (ей, координацией, и должен, по моему мнению, был заниматься Белов в первую очередь) такое вполне возможно, а проникнуть через слабый фланг немцев вполне реально. Но вернемся к Таранову. В 9 - 30 28 ноября началось наступление на Барабаново.
Из донесения командира группы узнаем, что сам Грецов сидит в Пурлово, что Таранов командует группой на танке, ранен командир 35 отбн Быков, а танки, за которые Таранову досталось на орехи, до сих пор не могут собрать по дорогам. Даже стопроцентный человек Белова (и Грецова) Шреер не справляется. Острая нехватка в топливе: Коломна без разрешения Москвы не дает. От перемены командования объективные проблемы никуда не делись: то, что не смог решить Таранов, не решил и Грецов. Немцы выбили 4 легких танка, но к полудню Барабаново заняли, зачистили и пошли дальше на Наумовское и Романовское. Где-то там в 15-00 танковая группа столкнулась с немецкими танками, которые пытаются выйти из тактического окружения на юг.
Танки отошли, эвакуировав подбитые машины с поля боя, в Никулино и Корытню.
На следующий день пришли 5 КВ, но задача уже изменилась: боевая часть немецкой группировки 39 и 35 Pz.Reg. уехала в Мокрый корь (между Каширой 27.11 и Ревякино 5.12 была у немцев тема срезать Тульский выступ через Лаптево (Ясногорск), но из-за давления корпуса Белова с севера развития этот план не получил).
А теперь следует представить документ, который полностью оправдывает действия Таранова в Зарайске:
Судя по тому, что суд военного трибунала по делу Таранова так и не состоялся, можно смело считать, что этот рапорт военных прокуроров удовлетворил и дело не возбудили. Лично я вины Таранова в опоздании к 8 утра 27 ноября не вижу: выполнить задачу было не реально даже опытным танкистам на исправных машинах. Но командирами у Таранова были кавалеристы, и это не военная специализация, а диагноз. Ведь чтобы гнать танки без топлива и масла 100 км нужно быть кавалеристом на всю голову.
После Каширы
Таранов находился в корпусе Белова до января 1941 года. До последнего он собирает танки по дорогам, последнее донесение, которое я нашел, относится к 23-му января:
Принимает танковые эшелоны:
Своим для офицеров гвардейского корпуса он так и не стал:
"Для управления войсками, направленными на Одоево, пришлось создать импровизированный штаб из нескольких командиров. Поставив во главе этого штаба полковника Таранова, я приказал ему обеспечить взаимодействие войск и проследить за ходом боя...
Уже в сумерках возвратился в штаб корпуса, располагавшийся в селе Пруды. От войск, ушедших в сторону Одоева, еще не поступало никаких сообщений. На мой вопрос, нет ли сведений от Таранова, Грецов только махнул рукой:
— Безнадежно, товарищ генерал.
В тот вечер мы услышали радиопередачу из Москвы о боевых действиях 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. Интересная была передача, но я, обеспокоенный отсутствием сведений из Одоева, слушал ее рассеянно. Не понравилось мне, что диктор назвал много населенных пунктов, освобожденных нашим корпусом. Ведь передачу слушали не только мы, но и гитлеровцы. Отметив на карте перечисленные пункты, немцы могли в общих чертах определить направление, по которому мы двигались.
— Черт знает что, куда там смотрят! — вырвалось у меня.
— Дают противнику ценные разведывательные данные, — согласился полковник Грецов.
Часов в восемь из-под Одоева вернулся наконец полковник Таранов. За весь день он так и не смог узнать, как развертываются там действия, не сумел даже установить связь с войсками, которыми должен был руководить. Может быть, на хозяйственной работе Таранов и смог бы принести какую-нибудь пользу, но как строевой начальник никуда не годился. Не подействовало на него даже строгое предупреждение за бесцельное сидение под Коломной. Пришлось отправить его назад, приказав выполнять поставленную задачу.
— Безнадежно, — снова повторил полковник Грецов. — Вреда, конечно, не принесет, однако и пользы от него не ждите."
Белов П. А. За нами Москва. — М.: Воениздат, 1963. — 336 с
Вот, собственно и все, что было известно мне о полковнике Таранове в контексте его службы в 1-м гв.кк.
Кто же Вы, полковник Таранов?
Чтобы ответить на основной тревожащий меня вопрос: был ли Таранов действительно олухом и бездарем, как представляет его Белов, или эти два человека просто не сработались и Павел Алексеевич ставил Таранову задачи, с которыми он по объективным причинам и особенностям своего характера справится не мог? Для этого мне просто необходимо было знать судьбу этого человека.
После Мосальска его следы терялись в тумане войны: Белов и его корпус ушли в рейд на Вязьму, а партизанить с танками по лесам 5 месяцев как-то не комильфо, поэтому я резонно предположил, что Таранова перевели куда-то в другую часть. Около года тщетных поисков на "Памяти народа" я совершенно случайно набил эту фамилию в поисковике "Госкаталога музеев", и, о чудо, он нашелся ! Полковником Тарановым оказался вот этот человек:
Знакомьтесь: Иван Афиногенович Таранов. Человек, служивший в Первой Конной, и дослужившийся до командира эскадрона. Перед войной благополучно служил в ЗакВО, в августе 1941-го участвовал в Иранском походе. Потом его отправили в Горький, дали 25-ю танковую бригаду и поставили под Можайск, в центре тогдашнего Дороховского выступа. Бригада выступила плохо: уже через неделю боев ее растащили другие командиры, Таранова обвинили в плохом командовании и отправили на штабную работу. 25-ю тбр переформировали и ее дальнейший путь был славен: попав в 29 тк Кириченко (того самого, командира 9 тбр под Каширой), бригада отметилась под Прохоровкой и в Корсунь-Шевченковской операции. А Таранов тогда, в конце октября-начале ноября попал в корпус к Белову нелюбимым "внештатным" заместителем. После расставания с кавалеристами, Ивану Афиногеновичу наконец повезло: нашлась на советско-германском фронте работа и для него. Ему дали 201-ю тбр, одну из двух бригад РККА, вооруженных ленд-лизовскими Матильдами и Валентайнами. Бригада прикрывала Воронеж, освобождала Валуйки (там до сих пор есть улица Таранова), а перед Курской битвой вошла в состав 7 гв. (бывшей 64-й Сталинградской) армии Шумилова. Армия стояла у основания Курского выступа с юга и по ней пришелся удар Армейской группы Кемпф .
Вот здесь танкисты Таранова на своих толстобронных танках и сыграли. По результатам оборонительной фазы Курской битвы Таранов получил генеральские погоны, а его бригада пошла на запад освобождать Белгород и Харьков, а потом и всю Украину. Последний раз бригада встречается нам на правом берегу Днепра в районе Лиховки в конце сентября 1943-го. Дальше - снова туман войны. Правда, известно что 3 октября Таранов был ранен и отправлен в госпиталь. Вернулся в строй в середине ноября и провоевал до марта 1945-го. Где именно - я пока обнаружить не смог - "Память народа " бессовестно врет и все путает. Есть еще одна странность этого периода: в мае 1944-го Иван Афиногенович получил английский орден Британской Империи 3-й степени. За что? За Иранский поход? За эксплуатацию английских танков? Не знаю. А закончилась война для генерал-майора Таранова в сентябре 1945-года в далеком Порт-Артуре: его поставили во главе 231-й сабр. Его самоходчики с боями прошли из Монголии через горы и степи Маньчжурии до самого Тихого океана.
Вот таким интересным человеком оказался отрицательный герой мемуаров Белова.
Котов Роман январь 2022 г.
Адрес оригинальной статьи: https://vsegdakotoff.blogspot.com/2022/01/blog-post_28.html