Весна 1907 года. Тысячи рабочих Богословского медеплавильного завода бросают работу. Требования — 8-часовой день, трёхсменка, повышение зарплаты на 40 % и полный расчёт без задержек. Управляющий просит прислать солдат. Ситуация может вспыхнуть в любой момент.
Но губернатор Пермской губернии Александр Болотов не спешит применять силу. Почему?
Дворянин, который предпочитал здравый смысл
Александр Владимирович Болотов (1866–1938) происходил из потомственных дворян Санкт-Петербурга. Выпускник Императорского училища правоведения, он сделал типичную для своего круга карьеру: Министерство юстиции, мировое судейство, Государственная канцелярия, земская служба в Новгородской губернии.
23 декабря 1905 года, в самый разгар революционных потрясений, Болотов вступил в должность исправляющего обязанности пермского губернатора. Уже через пять дней он ввёл в губернии положение чрезвычайной охраны: запрет на собрания, демонстрации, массовые мероприятия.
Но при всей строгости мер Болотов считал одной из главных задач — налаживание контакта с рабочими. Он старался действовать не с позиции силы, а «по справедливости», прибегая к войскам лишь в крайнем случае.
Забастовка, которая могла перерасти в бунт
27 марта 1907 года на Богословском медеплавильном заводе началась крупнейшая экономическая забастовка.
Рабочих готовили представители Пермского комитета РСДРП. Были выдвинуты требования:
- 8-часовой рабочий день вместо 12-часового;
- переход на трёхсменную работу;
- повышение зарплаты на 40 %;
- регулярный и полный расчёт.
Последний пункт был особенно болезненным: администрация задолжала рабочим полмесяца жалования. Для людей, живших от получки до получки, это означало реальную угрозу голода.
Забастовка началась с механического и электролитического цехов. Медеплавильщики сначала колебались, но вскоре присоединились. Рабочие действовали организованно: оставили дежурных у печей и на электростанции, чтобы не допустить аварий.
Управляющий заводом Николай Герке попытался уговорить рабочих разойтись, ссылаясь на тяжёлое финансовое положение предприятия. Рабочие парировали: цены на медь выросли — значит, деньги есть.
Затем управляющий попросил прислать солдат. Но войска не прибыли — только стражники.
Его фраза о том, что с «механическими» нужна помощь, а с «медными телятами» он справится сам, мгновенно разлетелась по заводу и лишь усилила солидарность рабочих. А устроенный в те дни пир был воспринят как насмешка.
Почему губернатор не стал подавлять протест?
Забастовка продолжалась до 13 апреля и проходила относительно мирно. По настоянию рабочих закрыли казённые винные лавки и пивные — на улицах не было пьяных. Волостной сход постановил отпускать товары в кредит.
Болотов внимательно следил за ситуацией, но не отдавал приказа о жёстком подавлении.
После окончания забастовки 41-летний губернатор лично приехал на завод, изучил условия труда и быта рабочих и направил доклад в Департамент полиции.
И сделал неожиданное признание.
Он указал, что причиной выступления стала не столько революционная агитация (как он предполагал ранее), сколько объективные условия труда, вызывавшие справедливое недовольство.
Болотов предложил сократить продолжительность рабочего дня и перейти к трёхсменной системе.
Для 1907 года — шаг почти крамольный.
Конфликт с собственниками
Такое вмешательство не понравилось владельцам предприятия — Богословскому горнозаводскому акционерному обществу. Формально его возглавлял член Государственного Совета Александр Половцов.
Губернатору недвусмысленно дали понять: в частные дела предприятия вмешиваться не следует.
Болотов продолжил инспекционные поездки, но его положение становилось всё менее прочным. 31 декабря 1909 года он ушёл в отставку по состоянию здоровья.
От губернатора — к монаху Афона
Революцию 1917 года Болотов не принял и покинул Россию. В эмиграции он принял монашеский постриг с именем Амвросий и жил в монастыре Святого Пантелеймона на Афоне до самой смерти.
Так закончился путь человека, который в 1907 году, имея право вызвать войска, предпочёл разобраться в причинах недовольства рабочих.
И, возможно, именно поэтому забастовка на Богословском заводе не стала кровавым эпизодом истории.