Весной-летом 1943 года, в период подготовки к Курской битве, перед руководством области встала сложнейшая задача – вывезти из предполагаемой зоны боевых действий всё мирное население.
Отселение из прифронтовой полосы регламентировалось постановлением Военного Совета Центрального фронта № 00105 «О выселении из 25-километровой прифронтовой полосы» от 27 марта 1943 года. На данной территории запрещалось проживание и нахождение гражданских лиц, все гражданские, появлявшиеся в указанной полосе, подлежали аресту и направлялись в органы НКВД.
Шли пешком
В соответствии с вышеуказанным постановлением всю операцию планировалось произвести до 10 апреля 1943 года. Термин «эвакуация» в документах не употреблялся, мероприятия назывались «обязательным отселением». Под него попадали все жители прифронтовой полосы.
«Масштабы мероприятия были довольно серьёзными: в общей сложности отселению подверглась 91 тысяча хозяйств колхозников и единоличников с общим количеством отселённых около 370 тысяч человек», – поясняет кандидат исторических наук Олег Аргунов.
Выехавших не называли беженцами, этого слова тогда в ходу не было. Буквально в начале года все эти люди ещё жили в оккупации, «под немцами», были начисто ограблены отступающим противником и только-только начали налаживать мирную жизнь.
Для отселения никаких особых ресурсов не имелось. Документы регламентировали перевоз людей и скота автомобильным транспортом, но так как вся техника была задействована для подготовки оборонительных сооружений на Северном и Южном фасе Курской дуги, люди шли к местам отселения пешком.
Вопреки расхожему мнению, никаких «трёх часов на сборы» не давали, более того – сроки отселения несколько раз переносились именно из-за невозможности быстро переместить такое количество жителей. Кроме того, шла посевная, огромные площади нуждалась в обработке – угроза голода была реальной. Окончательно отселение завершилось в июне 1943-го – буквально накануне начала Курской битвы.
Положение удовлетворительное
Размещали людей недалеко – в Советском и Касторенском районах.
«Положение отселённого населения в новых местах проживания было вполне удовлетворительным: люди размещались свободно, избегалась скученность – по одной-две семьи на дом, трудоспособные активно вовлекались в колхозное производство, им выделялись небольшие огороды, на которых можно было выращивать необходимые продукты, – продолжает историк. – В массе своей люди всё понимали правильно, да и разъяснительная работа была на высоте».
Словом, серьёзных эксцессов не наблюдалось. Практически всё мирное население задействовали на строительстве оборонительных сооружений – их количество и качество не имело аналогов в военной истории. Кроме того, небольшими бригадами отпускали и к своим колхозным полям – план по сбору урожая никто не отменял.
Несмотря на строгий запрет посещать прифронтовую полосу, люди всё же просачивались. Когда количество задержанных превысило пять тысяч человек, в НКВД подняли вопрос: что с этим делать? Разрешили организованно проходить в семикилометровую полосу «для обработки полей и сбора урожая». Члены этих бригад размещались только в казармах или приспособленных для того помещениях. И работали в строго установленное время – с 4 утра до 21 часа.
Ни о каком высоком урожае в 1943 году говорить не приходилось, в среднем собирали менее двух центнеров с гектара. Окончательно вернуться в свои дома людям разрешили только к концу лета, когда Курская битва завершалась, и линия фонта стабилизировалась.
В тему
Не везде всё проходило гладко. Так, жители села Шустово и деревни Гряды Конышевского района отказались от отселения, угрожая расправиться с теми, кто попытается их отселить насильно, а в деревне Коробкино того же района «возбуждённая» толпа посадила председателя местного колхоза в погреб за то, что ему было поручено сообщить об отселении и организовать его. Шесть зачинщиков этой акции были арестованы, после чего остальные жители деревни согласились выехать.