Мой дядя Саша занимался перепродажей домов. Он покупал заброшенные или ветхие дома, приводил их в порядок и продавал с выгодой. Он занимался этим много лет и был в этом деле мастером. Иногда я помогал ему — так можно было заработать летом немного денег, и это было лучше, чем работать в каком-нибудь душном фастфуде или колл-центре. И плюс я проводил время с дядей.
Мы находили всякое странное в домах, которые он покупал. Как-то раз мы нашли действующий самогонный аппарат в подвале старой охотничьей избушки, рядом с которым стояли двадцать бутылок самогона. Однажды мы наткнулись на десятки странных глиняных фигурок в старом доме, который раньше был коммунной художников. А иногда встречался и обычный хлам: заброшенные семейные альбомы, сломанные игрушки, ветхая мебель — все это отправлялось в мусорный контейнер.
Иногда я думал о тех людях, которые все это оставили. Чаще всего это были вещи тех, кто умер в одиночестве, но иногда я задавался вопросом, какая история стояла за этими предметами. Однажды мы нашли большой портрет маленькой девочки, ей было лет шесть. На табличке внизу было написано: «Покойся с миром, Маша, 1967 – 1974». Мне было интересно, что случилось с Машей и почему ее семья оставила такую личную вещь. Выбросить этот портрет в мусорный контейнер было так, словно я выбросил чью-то душу.
Несмотря на все странности, которые мы находили, я никогда ничего не забирал себе. Кроме одного раза.
Мы работали над домом на окраине города, типичной «хрущевкой», которую нужно было только почистить, покрасить и заменить линолеум. Внутри не было почти ничего, кроме старого сломанного телевизора и старого письменного стола с роллетом. Внутри стола лежал кожаный дневник, такой, какие раньше использовали для ведения личных записей. На обложке большими буквами было написано: «ДНЕВНИК КОШМАРОВ».
Когда я его открыл, то увидел страницы, исписанные чьими-то ночными кошмарами. Там было сотни записей, все аккуратные и датированные, кроме первой:
«Меня зовут Андрей. Это будет мой дневник кошмаров. Психолог говорит, что это может помочь, но я не уверен. Он еще сказал не называть его психом. Но я готов попробовать что угодно».
Я не мог объяснить, почему, но мне нужно было взять его. Я говорил себе, что если бы это было важно, хозяева забрали бы его с собой. Но в глубине души я понимал, что краду что-то очень личное — чье-то горе. Я не смог устоять.
Я храню этот дневник уже много лет. Долго думал об этом и решил, что хочу поделиться кое-какими записями. Дневник был старым даже тогда, когда я его нашел, и, думаю, это не причинит никому вреда. Большинство записей короткие, всего пара предложений, но есть и те, что занимают страницы и поражают своими подробностями.
Вот одна из записей, которая мне особенно запомнилась:
14 июля
«Это не было бы адом, если бы не длилось вечно», — говорит бледный человек, стоящий надо мной.
Он не должен уметь говорить. У него нет рта, нет лица — только рваная дыра, заполненная осколками костей и мясом. В одной руке он держит коптящую лампу, в другой — посох, покрытый пульсирующими венами. Он одет в лохмотья и пахнет пеплом.
Я поднимаюсь на ноги, холодный, голый и весь в поту. Страх свернулся в животе ледяной змеей. Я никогда не был так напуган. Я пытаюсь говорить, но из горла вырывается лишь звериное блеяние, как у ягненка перед закланием.
Вокруг — мертвые деревья и запах гнили. Я стою на черных плитах, покрытых мхом, которые ведут в темноту. Я бегу, оставляя позади бледного человека и его мерцающую лампу. Бегу через туннель мертвых деревьев, движимый ужасом, от которого не сбежать.
Мой путь освещает бледный свет откуда-то сверху, но я не могу поднять голову. Я знаю, что источник этого серебристого света — нечто гораздо худшее, чем я могу себе представить, и смотреть на него — худшее, что можно сделать. Поэтому я опускаю голову и продолжаю бежать.
Я бегу часами, возможно, днями. Здесь нет времени. Есть только страх, темнота и потребность убежать. Деревья редеют, плиты уступают место песку, потом твердой земле и сухим кустам. Мои ноги истерты до крови, боль режет, словно осколки стекла. Но я продолжаю бежать.
Вдали я вижу холм, светящийся приглушенным красным светом, как увядшая роза. Когда я подхожу ближе, понимаю, что это не холм, а пирамида со ступенями, как в Южной Америке. Я медленно поднимаюсь наверх, оставляя за собой кровавые следы. Я знаю, что мне нужно быть здесь.
Наверху стоит трон из черного камня, и на нем сидит бледный человек. Передо мной зияет яма, сложенная из кирпича и покрытая живой плотью — бесконечный рот, который жует и засасывает. Бледный человек делает жест, и мои ноги подгибаются. Я падаю в яму.
Я падаю и, глядя наверх, понимаю, что светит не луна. Это глаз — огромный, бесконечный, полный непостижимой печали. Он смотрит на меня и сквозь меня, видит все, что во мне есть, а потом отворачивается.
Меня разрывает на части, по кусочку, пока я не превращаюсь в пылинку в черном вихре. Ветер проходит сквозь меня, вокруг меня, и я больше не существую.
Мир кружится, и я снова лежу на плитах.
«Это не было бы адом, если бы не длилось вечно», — говорит бледный человек, стоящий надо мной.
Я просыпаюсь с криком. Этот кошмар был особенно жутким. Мне нужно больше снотворного.
Вот такая запись потрясла меня больше всего. Есть и другие, более длинные и пугающие. Если вам интересно, я могу поделиться и ими.
Оговорка (Эта история является художественным произведением. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или с реальными событиями является чистым совпадением. Содержание предназначено исключительно для развлекательных целей и может включать темы страха, неизвестности и сверхъестественного, которые не основаны на реальных событиях. Читателям рекомендуется соблюдать осторожность, особенно тем, кто неравнодушен к темам ужасов. Автор не одобряет какие-либо действия или убеждения, описанные в рассказе.)