Уходящая в темноту лестница оказалась поразительно короткой, всего три пролета кончавшихся в узком коридоре с закопченными стенами и потолком, глядя на которые можно было подумать, что человек не первый спускался, сюда вооружившись факелом. Под ногами попадались осколки битого камня, порождавшие странное эхо, замиравшее где-то вдалеке, а от запаха плесени и сырости нестерпимо хотелось чихать. В добавок ко всему из-за отсутствия даже малейшего сквозняка дым от факела то и дело застилал глаза, заставляя их немилосердно чесаться поэтому, едва не споткнувшись о небольшой порог человек, буквально вывалился из тьмы коридора в небольшой темный зал с низким потолком. Недовольно зашипевший факел выхватил из темноты непонятные письмена, покрывавшие все стены и потолок. Подняв его повыше человек решил про себя что неизвестный художник, обладал поистине маниакальной обстоятельностью не оставив незаполненным ни одного фрагмента стен. Символы змеились, переплетаясь между собой заставляя в бессилии разбегаться взгляд, пытавшийся их прочесть. Цвета менялись от угольно-черного до грязно-бурого оттенков, как будто надписи делались в разное время и разными личностями, некоторые из наиболее старых, перекрывались или наоборот их обводили для придания большей четкости. Приглядевшись к наиболее четким человек с удивлением, отметил, что некоторые фрагменты можно было разобрать. Буквы складывались в своеобразные фразы, восхвалявшие некую Сущность, и просящие у нее силы и покровительства. Отвернувшись от стен человек, обратил внимание на лиса, который прижал уши и рыча, смотрел на большой прямоугольный камень, стоявший у дальней стены подвала. Покрывавшие его письмена тускло мерцали, освещая зал неярким красноватым свечением, вызвавшим неприятные ощущения, как будто смотришь на что-то неправильное или неестественное. Переборов чувство отвращения человек все же подошел к алтарю, так как никакое другое слово не подходило для описания камня, слегка расплывавшегося в красноватом мареве. Отчего-то в голову приходили жуткие картины жертвоприношений и людей в одних набедренных повязках и странных головных уборах из перьев пляшущих вокруг залитого кровью камня. Хотя ничего не намекало, что на этом алтаре проводили нечто подобное, его грубая поверхность притягивала к себе взгляд, а в душе возникло странное желание положить руки на алтарь, и петь на незнакомом языке пока Хозяин не обратит на него хоть толику своего внимания или пока голос не охрипнет от криков. Почувствовав неожиданную жгучую боль в руках, человек опустил голову, запоздало осознавая, что действительно прижал ладони к казавшейся такой гладкой поверхности камня и теперь стоит, опершись на него всем весом. С трудом оторвав их и отступив на несколько шагов назад, он тупо разглядывал глубокий порез, тянувшийся практически через всю кисть от указательного пальца к основанию большого Глядя на «выдавленные» в камне отпечатки рук он понял, что до него так делало много поколений, в попытках докричатся до своего божества. Вздрогнув от неприятного чувства, человек моргнул, и несколько раз протер глаза пытаясь вернуть остроту расплывшемуся зрению. Алтарь стоял все такой же неприветливый и мрачный, однако символы, на его поверхности, стали светиться ярче, наливаясь светов с каждой новой секундой, они как будто пульсировали в такт легкому покачиванию пламени факела, а в ушах слышался отдаленный барабанный бой. Решив не дожидаться дальнейшего развития событий человек спешно оглядевшись, направился в противоположную от входа дверь. После пары минут борьбы она все же поддалась, несмотря на покрывавшие ее толстые потеки ржавчины, и пропустила чуть запыхавшегося человека в заполненный трубами туннель с настолько низким потолком, что в нем едва можно было поднять голову. Чихая от нестерпимого влажного запаха и стараясь не задевать сочившиеся рыжими каплями трубы человек медленно пробирался надеясь что успеет выбраться из подвала до того как норовивший погаснуть факел оставит его в полной темноте. Сразу вспомнился подземный коридор, но в отличии от него, в подвале дома у человека не возникало такого давящего чувства страха, он почему-то точно знал, что этот технический туннель скоро закончиться в общем коллекторе, из которого он сможет попасть наружу. И действительно через несколько минут он оказался в квадратном помещении, заполненном огромным количеством труб тянущихся к нему словно змеи из разных туннелей. Задрав голову, человек, разглядел небольшой люк в потолке, к которому вела порядком проржавевшая лестница. Забираясь по ней, он слышал, как внизу поскуливает лис, но не мог одновременно держать животное и открывать канализационный люк, так что старался не обращать внимания на жалостливые звуки. Добравшись до верхней ступеньки, и толкнув люк рукой, он недовольно крякнул, обнаружив, что тот и не думал просто так открываться. Пришлось поднатужиться, упираясь ногами в скользкие ступеньки, и наплевав на опасность, что они не выдержат, и развалятся, давить, пока, наконец, с протестующим скрипом крышка не сдвинулась, пропуская в подвал свежий вечерний воздух. Откинув ее в сторону и вернувшись за своим спутником, человек выбрался наружу, с радостью осознав, что все же смог обойти препятствие и теперь рухнувший небоскреб находиться у него за спиной. Как и заходящее солнце, постепенно тонущее за полосой едва видимого леса. Зайдя в ближайший дом человек решил не продолжать путь в потемках, и по привычке осматривая свое временное пристанище наткнулся на небольшой выжженный круг, слегка покрытый уже разлетевшиеся золой. Осматривая кострище, словно детектив место преступления человек нашел небольшие фрагменты трута и несколько тонких веток которые, судя по всему, использовали качестве лучин. Все это свидетельствовало о том, что кто бы, не разводил здесь костер, он точно обладал интеллектом. Вспоминая отпечаток руки человек едва не выскочил наружу, ему казалось что если он поторопится то сможет догнать неизвестного, и наконец положить конец своим одиноким блужданиям. Но разум все же возобладал над чувствами, и подавив в себе с огромным трудом это желание, он долго еще стоял в дверном проеме, вглядываясь в постепенно темнеющую улицу в нелепой надежде увидеть еще один огонек в ночи.
Следующие утро выдалось донельзя дождливым и пасмурным, тучи словно распоротые оставшимися небоскребами исторгали из себя мелкую неприятную морось, оседавшую каплями на одежде и шерсти периодически отряхивающегося и фыркающего лиса. Спутники все так же шли по руинам стараясь как можно скорее выбраться из утратившего уже свою новизну и необычность города. Человека гнало вперед все нарастающее ощущение приближавшейся угрозы, от которого он никак не мог отделаться. Дело усугубляли звуки обвалов, доносившихся с противоположной стороны города, который, как будто сыграв свою роль, стал разваливаться буквально на глазах. Природа пока еще не смогла проникнуть в глубь городских руин, и небольшие редкие участки покрытых беловатым налетом сорняков являли собой единственные островки растительности среди каменного крошева. Утирая мокрый лоб человек, удивлялся духоте, которая никуда не делась, несмотря на льющуюся с неба воду, сказывалось почти полное отсутствие ветра. Спешно обернувшись на очередной грохот за спиной человек, успел заметить тучу пыли, поднявшуюся в небо и несколько нервозно отметить, что теперь он, кажется, прозвучал гораздо ближе. В голове то и дело всплывали пугающие образы непонятного существа, крушившего деревья и жаждущего добраться до него, теперь это уже не казалось человеку просто безумным сном и судя по вздыбленной шерсти лиса не он один чувствовал исходившую из-за спины угрозу. Поудобнее перехватив копье человек, поспешил вперед, запретив себе оглядываться и тратить время на пустые домыслы.
Судя по тусклому отражению, мелькавшему среди свинцовых туч солнце, почти достигло зенита, когда человек и лис вышли к длинному забору из красноватого кирпича, который сохранился не в пример лучше других сооружений. Превышая два человеческих роста, он тянулся во все стороны надежно охраняя границы и не оставляя даже надежды на то, что через него можно просто перелезть. Сзади послышался еще один грохот, прозвучавший по ощущениям всего в нескольких домах от него и по наитию выбрав направление человек побежал вдоль забора увлекая своего спутника за собой. В голове мелькала мысль что никто не будет делать забор без ворот или хотя бы небольшой калитки, иначе зачем вообще нужен этот самый забор? И действительно не прошло и десяти утомительных минут, после которых сердце казалось было готово пробить грудную клетку впереди показались раскрашенные ржавчиной ворота. Молясь богам имен, которых он не помнил человек подбежав толкнул одну из створок и услышав резкий скрипучий звук навалился на нее всем телом. Нехотя словно крышка сундука самого жадного из торгашей она открылась, пропуская спутников в заваленный всевозможным мусором двор, посредине которого находилось полуразрушенное здание с несколькими кирпичными трубами. Судя по небольшому огрызку одна из этих труб, разрушившись, упала вниз, и именно ее остатки покрывали всю поверхность двора. За зданием виднелись еще несколько длинных павильонов сделанных из метала с проеденными коррозией стенами и крышей. Все это больше всего походило на жалкие остатки какого-то заводского комплекса, что подтверждало рыжее железнодорожное полотно, ведущее в то, что осталось от производственного цеха. Зайдя в ближайшее здание человек обратил внимание на тени в беспорядке начавшие прыгать по стенам. Наконечник его копья до этого времени, бывший лишь обыкновенным камнем налился голубоватым светом, начав слегка пульсировать, как будто отзываясь на биение сердца. От неожиданности он едва не выкинул оружие, однако грохот, раздавшийся с другой стороны забора, заставил человека напротив стиснуть древко изо всех сил. Чтобы не преследовало его оно шло напрямик через руины города, не обращая внимания на здания, которые разрушались под натиском неизвестного существа. Человек очень хотел ошибаться, но именно так вела себя та тварь из его оказавшегося вещим сна. В очередной раз он подумал, что, наверное, совершил в прошлой жизни нечто ужасное и стараясь ничего не задевать бросился в глубину здания лишь на мгновение опередив лиса, рыжим призраком, мелькнувшего среди металлических конструкций. Животное явное не собиралось помогать, хотя, представляя размеры противника человек, не мог винить его трусости. Перебираясь от одного разрушенного агрегата к другому, он отчаянно искал выход. К сожалению, похоже, этим необдуманным поступком он загнал себя в ловушку, и выход из цеха находился там же где и вход, если, конечно, на территорию завода не вела еще одна пара ворот. Неожиданно он понял, что ошибался – железнодорожные пути! Он вспомнил что видел две параллельные бурые рельсы, исчезавшие в темноте цеха, наверняка они вели наружу. Дело оставалось за малым каким-то образом найти их и не попасться при этом. Огонек на конце копья с каждым мигом разгорался все ярче, словно реагируя на присутствие неизвестного создания, чьи тяжёлые шаги, уже слышавшиеся за забором, казалось, сотрясали саму землю. Плохо слушающейся рукой человек вытянул из кармана невостребованный до сих пор платок и обмотав им наконечник погрузил помещение спасительный полумрак. По крайней мере, он надеялся, что полумрак будет спасительным. От неожиданного грохота и стука кирпичей у человека лязгнули зубы, похоже, что преследователь не стал искать ворота, а просто проделал собственные развалив при этом часть казавшегося таким крепким забора. Теперь тяжёлое дыхание слышалось практически за стеной, к которой человек сидел, прижавшись спиной. Затаившись словно кролик надеясь что хищник не найдет его в высокой траве, он чуть было не оглох от неприятного звука разрываемого метала когда практически над его головой в стене появились три огромные дыры отчетливо напоминавшие следы от когтей. Перекатившись, он старался не смотреть на небольшие находившиеся под самым потолком окна, в которых мелькали очертания страшного создания. К сожалению, в этот раз под рукой не наблюдалось столь необходимого пролома, которой вел бы в очередное подземелье. Шаги за стеной сместились и снова оказались прямо за спиной человека. Откуда этот монстр знал где он спрятался? И как тогда вообще от него можно спастись? Эти вопросы пронеслись быстрее пули пока человек изображая из себя ящерицу пытался укрыться под нагромождением металла бывшим когда-то доменной печью. Откуда-то он точно знал, что колошник – место для подачи материала гораздо уже чем все остальное тело печи и с трудом выбравшись из-под мусора человек стрелой кинулся к «горлышку» надеясь, что оно не окажется закрытым. С наружи раздавались громыхающие шаги, тварь не собиралась прекращать преследование и в ту секунду, когда человек нырнул в спасительное отверстие раздался очередной стон рвущегося метала. Доменная печь чьи функции не изменились с тех времен, когда человек только-только начинал совершать первые робкие шаги по пути прогресса представляла собой «бутылку» из толстостенного метала с горлышком для подачи руды и небольшим отверстием в сновании из которой после обогащения выливался жидкий раскаленный чугун. Встряхнув головой человек, постарался отвлечься от сторонних мыслей, так некстати появившихся у него в голове. Выпачкав лицо и руки в вековой саже он пробирался как можно дальше в глубь печи. Слабые огоньки, пробивающиеся сквозь ткань платка, не позволяли ничего разглядеть, и не видя смысла таиться от того, кто и так знает, где ты находишься, человек скинул его с наконечника. Так, наверное, древние люди рисовали в своем воображении ад. Стены печи изнутри были покрыты наростами оплавившегося метала, принимавшего в голубоватом свете пугающие формы, отчего могло показаться, что из них проступают контуры фигур, развевавших беззубые рты и тянущие к человеку скрюченные металлические руки. Прибавите к этому тяжёлое сопение исходящее с наружи и дело сделано, парализованный страхом он замер вцепившись в древко копья словно утопленник хватающийся за последнюю ветку не дающую ему утонуть. Если бы не осознание того что за переделами печи его ждет смерть человек никогда бы не остался в подобном «укрытии». По стене печи раздался тяжёлый удар, породивший эхо и стряхнувший черный налет со стен, мгновенно покрывший фигуру человека с головы до ног. Обернувшись, он в ужасе увидел, как в отверстие колошника трудом протискивается распухшая от жира рука каждый из четырех пальцев которой заканчивался огромным черным когтем, который по размеру вполне мог соперничать с его копьем. Скребя когтями тщетной попытке дотянуться до замершего у самого дна печи человека, существо снаружи гневно пыхтело, оставляя на остатках чугуна глубоки борозды от когтей. Наконец решив видимо, что так ничего не получится оно разразилось гневной тирадой воплей и рыков и человек с тревогой осознал, что его временное убежище пытаются поднять. Судя по скрипу и стону раздававшимся за пределами печи, существо впилось лапами в дно старясь оторвать его от земли и перевернув вытряхнуть желанную добычу как человек старается добраться до последнего прилипшего ко дну кусочка лакомства. Стараясь не потерять равновесие от качки, человек надеялся на то, что у существа не получиться этот трюк, всё-таки вес печи был колоссальным, и, наконец, через несколько минут рев недовольств, от которого казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, сотряс здание, после чего снаружи разразился настоящий ураган. В печь судя по звукам врезались куски метала и кирпичей, по ней били руками и возможно чем-то еще, человек сидел, съёжившись стараясь не потерять рассудок от нескончаемого крика ярости который периодически гасил все остальные звуки. Наконец в проеме колошника показалось красное и перекошенное от гнева лицо. Даже слезы, катившиеся от боли в голове из глаз человека, не помешали ему рассмотреть его. Ничего более отталкивающего и ужасного он не видел за всю свою жизнь пускай она и умещалась в несколько последних дней, но самым худшим оказалось то, что лицо вполне могло называться человеческим, с той лишь оговоркой, если бы какой-то безумный разум собрал бы все самые отравительные и черты, и особенности людей в единое целое. Даже не питаясь составить полную картину человек, отметил рот полный острых гнилых зубов кривящийся в хищном оскале, будто предвидя скорую трапезу и хитрые налитые кровью глаза, обещавшие ему всю боль этого мира, это гипнотизировало и даже лишало воли сопротивляться, не смотря на боль в голове стали возникать предательские мысли о том, что лучше будет выйти и покончить уже со всем этим. Поднявшись на ноги человек сделал несколько нетвердых шагов в сторону отвратительной туши, которая, хихикая разевал пасть ожидая что добыча сама придет к ней. Не отдавая себе отчет что делает человек понял что не готов просто лечь и умереть смирившись со своею участью, не для того он прошел через столько препятствий что бы просто сгинуть как мышь в этой старой печи став закуской мерзкой уродины и отведя руку с копьем он метнул его изо всех сил издав рев которого не постыдился даже изголодавшейся по человечине людоед. Оставив в воздухе голубоватый след самодельное копье попало точно туда, куда даже не собирался целиться человек – в один из маленьких глаз отчего гневный рык существа перерос в вопль боли, сопровождаемый стенаниями и жалобами которые постепенно затихали пока оно бежало прочь, разрушая все на своем пути.
Лис мчался сквозь руины, не разбирая дороги, от ужаса вся шерсть на его теле встала дыбом, и со стороны могло показаться, что животное увеличилось раза в три, если не больше. Все инстинкты, что заложила в нем природа, кричали о том, что ему нужно как можно скорее покинуть скверно пахнущие и пачкающие все кругом белым руины. То зло которого боялись все в лесу наконец-то догнало двуного, и теперь точно не остановиться пока не сожрет странного спутника Лиса. Правда теперь это совсем не волновало животное и продолжая удаляться от пахнущего как кровь места оно петляло и делало круги как будто-то бы стараясь запутать возможную погоню, его не остановило даже небольшое озерцо дождевой воды, скопившееся в том месте где часть дороги ушла под землю. Лишь только после того, как покинул пределы странных руин, и углубился в буроватый подлесок, Лис позволил себе затормозить, стараясь потеряться на фоне так похожей на его окраску листвы. Остановившись в тени невысоких молодых деревцев, он немного успокоившись, начал старательно приводить себя в порядок. Вокруг него сновали обеспокоенный зверки, даже не обращая внимания на притаившегося хищника чем он немедленно воспользовался, поймав пару лесных мышей. Принюхавшись, он не различал больше запаха двуногого, и вместе ним как будто ушла магия что держала животное радом с человеком, теперь Лис совершенно не мог понять зачем он столько времени следовал за странным созданием, уводившим его так далеко от норы и территории которую животное по праву считало своей. Однако этот красный лес столь необычный после привычных зеленых зарослей интриговал его и Лис решил ненадолго задержаться в нем прежде, чем отправляться в обратный путь. Припав носом к земле, он старательно принюхался, стараясь уловить запах потенциальной добычи.
Вопреки ожиданиям человек не потерял сознание и не свалился без сил после того, как рев убегавшего существа постепенно затих вдали. Лишившись источника света в голову, пришла мысли что у него входит в привычку сидеть в темноте пережидая беду. Хмыкнув от немудреной шутки человек выудив из кармана зажигалку щелкнул пару раз пробуждая небольшой язычок пламени. В его красноватых оттенках наплывы чугуна приобрели ещё более пугающий и потусторонний вид, правда теперь не очень-то трогавший человека, видимо даже страхом можно в конце концов пресытиться. Осторожно высунув голову из колошника, он почему-то зажмурился одновременно от показавшегося очень ярким света и от ощущения что ему вот-вот ее откусит притаившееся неподалеку бестия. Но, как ни странно, никто не собирался ничего подобного делать, никто не тянул к нему лапы, ни старался оглушить или оторвать от него особенно аппетитный кусок, и простояв несколько минут для верности человек окончательно выбрался из печи, попутно отметив, что теперь она лежит на совершенно другом боку, нежели раньше. Снаружи раздались первые удары тяжёлых капель, по листовому металлу и через минуту грохот дождя поглотил все остальные звуки. Стоя под одним из уцелевших участком крыши человек с удивлением, наблюдал разгром, который окружал его со всех сторон. Даже залети в цех торнадо он не наделал бы таких разрушений. Стены цеха оказались порваны, в них торчали остатки балок и небольших труб, которые кидали с такой силой, что они пробили их насквозь. Ворота, сорванные теперь с петель, лежали в двух разных концах цеха, а судя по состоянию одной из створок, именно ей били по печи стараясь добраться до человека. От этого вида он мог только поражённо качать головой, удивляясь своей удачи, ведь только удачей можно было объяснить то, что он до сих пор жив. Недалеко от человека ручеек прокладывал свой путь, стекая в лужицу, на месте одной из выбоин, в которой отражалось черное как смоль лицо, и он чуть было не выпрыгнул из собственной одежды, слишком поздно осознав, что смотрит всего лишь на свое отражение в воде. Оглядев себя с ног до головы и тяжело вздохнув, он вышел под ливень направившись в сторону порванных железнодорожных рельс, одно из которых словно мачта была загнута вертикально вверх.
Через десять минут под проливным дождем, смывшим с человека все следы сажи, у него уже окоченели пальцы, а зубы стали отбивать ритмичный стук, прерываемый лишь дрожью, которая временами охватывало все его тело. Иными словами, человек страшно замерз и уже несколько раз пожалеть о своем решении помыться вместо того, чтобы переждать ливень по крышей. Если так пойдет и дальше, то он точно околеет, не добравшись до леса, в котором можно будет развести костер. Видимость из-за не превышала пары шагов так что человек мог не заботиться о том что его могут заметить, в памяти всплыл необычное воспоминание о том что в холодное время года люди согревались, занимаясь физическим трудом и решив рискнуть он перешел на бег, постепенно ускоряясь, с удовольствием отмечая как живительное тепло начинает постепенно разливаться по всему телу. Насыпь, отделявшая пути от остального города, позволяла ему быстро преодолевать руины, не заботясь о лужах и потоках воды, катившихся внизу. Правда его слегка тревожило то, что это был второй подобный ливень за последние дни и то, что температура постепенно начинала падать, выдавая скорое приближение холодов. Возможно, что осень если в этом странном мире еще есть смена времен года вот-вот была готова полностью вступить в свои права и пора подумать о том, как утеплить свою одежду если, конечно, он не хочет подобно медведю забраться в берлогу на всю зиму. За пеленой дождя стали все чаще мелькать красноватые деревья сменившие полуразрушенные дома и в душе человека зародилась надежа что возможно он уже выбрался из опостылевшего бетонного лабиринта. Цель которая вела его до сих пор вперед никуда не делась и теперь он точно понимал что конец его странствий ждал его за переделами разрушенного города. Правда если он срочно не найдет, где укрыться то, пожалуй, рискует вконец замерзнуть под эти проливным дождем, и как будто отвечая его немой мольбе чуть правее вынырнул из потоков воды небольшой дом со слегка покосившейся крышей. Радостно сбежав с насыпи человек заметил еще несколько строений что тянулись вдоль поросшей травой дороги, вполне возможно когда-то это можно было бы назвать пригородом теперь же красивые дома превратились в жалкие лачуги, доживающие свой век среди подступавших деревьев.
Внутри небольшой одноэтажный дом походил на собачью конуру, порядком захламленную остатками полусгнившей мебели, но даже он по сравнению с царящей на улице непогодой воспринимался не иначе как королевский дворец. Разведя костер человек, сваливал в груду все что мог найти, стараясь не лезть в огонь хотя именно там, по его мнению, могло быть достаточно тепло чтобы согреться. Когда дрожь в руках немного прошла он разделся, развесив мокрые вещи на поперечных балках, поддерживавших потолок и уселся недалеко от огня то и дело подкидывая в жадно ревевшее пламя очередной кусок древесины.Уходящая в темноту лестница оказалась поразительно короткой, всего три пролета кончавшихся в узком коридоре с закопченными стенами и потолком, глядя на которые создавалось впечатление, что человек не первый спускался, сюда вооружившись факелом. Под ногами попадались осколки битого камня, порождавшие странное эхо, замиравшее где-то вдалеке, а от запаха плесени и сырости нестерпимо хотелось чихать. В добавок ко всему из-за отсутствия даже малейшего сквозняка дым от факела то и дело застилал глаза, заставляя их немилосердно чесаться, поэтому, едва не споткнувшись о небольшой порог человек, буквально вывалился из тьмы коридора в небольшой зал с низким потолком до которого он мог свободно достать руками. Недовольно зашипевший факел выхватил из темноты непонятные письмена, покрывавшие все стены и даже потолок помещения. Подняв его, повыше человек решил про себя что неизвестный художник, обладал поистине маниакальной обстоятельностью, не оставив незаполненным ни одного фрагмента стен. Символы змеились, переплетаясь между собой заставляя в бессилии разбегаться взгляд, пытавшийся их прочесть. Цвета менялись от угольно-черного до грязно-бурого оттенков, как будто надписи делались в разное время и разными личностями, причем некоторые из наиболее старых перекрывались, или же наоборот их обводили для придания большей четкости. Приглядевшись к наиболее разборчивым человек с удивлением, отметил, может понять некоторые фрагменты надписей. Буквы складывались в своеобразные фразы, восхвалявшие некую Сущность, и просящие у нее силы и покровительства. Отвернувшись от стен человек, обратил внимание на лиса, который прижал уши и рыча, смотрел на большой прямоугольный камень, стоявший у дальней стены подвала. Покрывавшие его письмена тускло мерцали, освещая зал неярким красноватым свечением, вызвавшим неприятные ощущения, как будто смотришь на что-то неправильное или неестественное. Переборов чувство отвращения человек все же подошел к алтарю, так как никакое другое слово не подходило для описания камня, казавшегося живым в слегка расплывающемся в красноватом мареве. Отчего-то в голову приходили жуткие картины жертвоприношений, совершаемых людьми в одних набедренных повязках и странных головных уборах из перьев, пляшущих вокруг залитого кровью камня. Хотя ничего и не намекало, что на этом алтаре проводили нечто подобное, его грубая поверхность притягивала к себе взгляд, а в душе возникло странное желание положить руки на алтарь, и петь на незнакомом языке пока Хозяин не обратит на него хоть толику своего внимания или пока голос не охрипнет от криков. Он услышал голоса, тихие словно песок тихо перекатывающийся под ветром, они пели хоть он и не понимал слов, губы человека против его воли стали повторять непонятны слова. Почувствовав неожиданную жгучую боль в руках, он опустил голову, запоздало осознавая, что действительно прижал ладони к казавшейся такой гладкой поверхности камня и теперь стоит, опершись на него всем весом. С трудом оторвав их и отступив на несколько шагов назад, он словно в ступоре разглядывал глубокий порез, тянувшийся практически через всю кисть от указательного пальца к основанию большого. Глядя на «выдавленные» в камне отпечатки ладоней, в одной из которых теперь была маленькая лужица крови, он понял, что до него так делало много поколений, в попытках докричатся до своего божества. Вздрогнув от неприятного чувства, человек моргнул, и несколько раз протер глаза пытаясь вернуть остроту расплывшемуся зрению. Алтарь стоял все такой же неприветливый и мрачный, однако символы, на его поверхности, стали светиться ярче, наливаясь светом с каждой новой секундой, они как будто пульсировали в такт легкому покачиванию пламени факела, а в ушах слышался отдаленный барабанный бой. Решив не дожидаться дальнейшего развития событий человек спешно оглядевшись, направился в противоположную от входа дверь. После пары минут борьбы она все же поддалась, несмотря на покрывавшие ее толстые потеки ржавчины, и пропустила чуть запыхавшегося человека в заполненный трубами туннель с настолько низким потолком, что в нем едва можно было поднять голову. Обернувшись в последний раз, он замер, изумленно глядя на несколько сотен светящихся точек горевших на полу возле алтарного камня. Они менялись местами, суетились и издавали тихий, едва слышный за барабанные боем писк. Крысы все прибывали, накатывая на границу света, отбрасываемого факелом, словно океанский прилив, с каждой минутой становясь все наглее. Стараясь закрыть неподатливую, деверь человек прилагал все силы с ужасом глядя как красноватое свечение постепенно угасало по мере того, как алтарь исчезал под копошащейся живой массой. Ему почти удалось закрыть деверь, когда самая наглая крыса влетела в круг света, бросившись к его ногам издавая высокий вибрирующий писк. Попытавшись оттолкнуть ее ногой, он тут же пожалел об этом, так как маленькая тварь тут же вцепилась в его ботинок. Бестолково прыгая на одной ноге, человек всеми силами старался помешать грызуну его укусить, совершенно позабыв про дверь, в то время как все новые крысы выходили на свет. Метнувшись вперед, лис с рыком впился зубами в тело вопящей теперь уже от боли крысы, позволив, наконец, своему спутнику навалиться всем телом на дверь и в последний момент захлопнуть ее. С обратной стороны тут же начали раздавать скрежет и писк, и быстро окинув туннель взглядом, человек облегченно выдохнул. Чихая от нестерпимого влажного запаха и стараясь не задевать сочившиеся рыжими каплями трубы спутники медленно пробирались вперед питаемые надеждой что успеют выбраться из подвала до того, как норовивший погаснуть факел в очередной раз оставит их в полной темноте. Сразу вспомнился подземный коридор, но в отличие от него, в подвале дома у человека не возникало такого давящего чувства страха. Он почему-то точно знал, что этот технический туннель скоро должен закончиться в общем коллекторе, из которого они наверняка смогут выбраться наружу. И действительно через несколько минут он оказался в квадратном помещении, заполненном огромным количеством труб, тянущихся в него словно змеи из разных туннелей. Заметив на полу тонкую полоску света человек подняв голову, разглядел небольшой люк в потолке, к которому вела порядком проржавевшая лестница. Забираясь по ней, он слышал, как внизу поскуливает лис, но не мог одновременно держать животное и открывать канализационный люк, так что старался не обращать внимания на жалостливые звуки. Добравшись до верхней ступеньки, и толкнув люк рукой, он недовольно крякнул, обнаружив, что тот и не думал просто так открываться. Пришлось поднатужиться, упираясь ногами в скользкие ступеньки, и наплевав на опасность, что они не выдержат, и развалятся, давить, пока, наконец, с протестующим скрипом крышка не сдвинулась, пропуская в подвал свежий вечерний воздух. Откинув ее в сторону и вернувшись за своим спутником, человек выбрался наружу, с радостью осознав, что все же смог обойти препятствие и теперь рухнувший небоскреб находится у них за спиной. Как и заходящее солнце, постепенно тонущее за полосой едва видимого леса. Сколько же времени они провели в этом подвале? Решительно тряхнув головой человек, отогнал беспокойные мысли и решив не продолжать путь в потемках зашел в ближайший дом, недоуменно уставившись не неровный выжженный круг уже слегка подернувшийся золой.
Кострище настолько напоминало то, что он сам оставил на предыдущем месте стоянки, что человек невольно огляделся, начиная уже слегка сомневаясь в своем рассудке. Немного успокоившись, он опустился на колени осматривая кострище, словно детектив место преступления. Результатом поисков стали небольшие фрагменты трута и несколько тонких веток, которые, судя по всему, использовали качестве лучин. Все это свидетельствовало о том, что кто бы, не разводил здесь костер, он точно обладал интеллектом. Вспоминая отпечаток руки, человек едва не выскочил наружу, ему казалось, что если он поторопится, то сможет догнать неизвестного, и, наконец, положить конец своим одиноким блужданиям. Но разум все же возобладал над чувствами, и подавив в себе хоть и с огромным трудом это желание и разведя костер, он долго еще стоял возле дверного проема, в нелепой надежде увидеть еще один огонек в ночи.
Следующие утро выдалось донельзя дождливым и пасмурным. Тучи словно пробитые оставшимися шпилями небоскребов исторгали из себя мелкую неприятную морось, оседавшую каплями на одежде и шерсти периодически отряхивающегося и фыркающего лиса. Спутники все так же шли по руинам стараясь как можно скорее выбраться из утратившего свою новизну и необычную притягательность города. Человека гнало вперед все нарастающее ощущение приближавшейся угрозы, от которого он никак не мог отделаться. Дело усугубляли звуки обвалов, доносившихся с противоположной стороны города, который, как будто сыграв свою роль в этой истории, стал разваливаться буквально на глазах. Природа пока еще не смогла проникнуть так глубоко в городские руины, и небольшие редкие участки покрытых беловатым налетом сорняков являли собой единственные островки растительности среди каменного крошева. Утирая на ходу мокрый лоб человек, удивлялся духоте, которая никуда не делась, несмотря на льющуюся с неба воду, сказывалось почти полное отсутствие ветра. Через пару часов, когда воздух стал настолько густым, что его казалось можно резать ножом, случилось именно то, чего человек так опасался.
Спешно обернувшись на очередной грохот за спиной человек, успел заметить тучу пыли, поднявшуюся в небо и несколько нервозно отметить, что теперь он, кажется, прозвучал гораздо ближе. В голове то и дело всплывали пугающие образы непонятного существа, крушившего деревья и жаждущего добраться до него. Теперь это уже не казалось человеку просто безумным сном и, судя по вздыбленной шерсти лиса, не он один чувствовал исходившую из-за спины угрозу. Встряхнувшись и поудобнее перехватив копье человек, поспешил вперед, запретив себе оглядываться и тратить время на пустые домыслы. Кварталы сливались в серую мешанину, когда спутники, временами переходя на бег, неслись, вперед стараясь как можно быстрее выбраться из проклятых руин. Судя по тусклому отражению, мелькавшему среди свинцовых туч солнце, почти достигло зенита, когда они вынуждены были остановиться перед высоким забором из выщербленного красноватого кирпича, сохранившегося не в пример лучше других сооружений. Превышая два человеческих роста, он тянулся во все стороны, насколько хватало глаз, надежно охраняя границы и не оставляя даже надежды на то, что через него можно просто перелезть. Сзади послышался еще один грохот, прозвучавший по ощущениям всего в нескольких домах от них и по наитию выбрав направление человек, побежал вдоль забора, увлекая лиса за собой. В голове мелькала единственная мысль что никто не будет делать забор без ворот или хотя бы небольшой калитки, иначе зачем вообще нужен этот самый забор? И действительно не прошло и десяти утомительных минут, после которых сердце, казалось, готово пробить грудную клетку, как впереди показались раскрашенные ржавчиной решетчатые ворота. Молясь богам имен, которых он не помнил, чтобы они оказались, не заперты, человек подбежав, толкнул одну из створок, и услышав резкий скрипучий звук, навалился на нее всем телом. Нехотя словно крышка сундука самого жадного из торгашей она поддалась, пропуская спутников в заваленный всевозможным мусором двор, посредине которого находилось полуразрушенное здание с несколькими кирпичными трубами. Последняя из этих труб, от которой остался лишь небольшой огрызок, разрушившись, упала вниз, и именно ее части покрывали всю поверхность двора. За зданием виднелись еще несколько длинных павильонов сделанных из метала с проеденными коррозией стенами и крышей. Все это больше всего походило на жалкие остатки какого-то заводского комплекса, что подтверждало рыжее железнодорожное полотно, ведущее в то, что осталось от производственного цеха. Зайдя в ближайшее из зданий, человек обратил внимание на тени в беспорядке начавшие прыгать по стенам. Наконечник его копья до этого времени, бывший лишь обыкновенным камнем теперь налился голубоватым светом, начав слегка пульсировать, как будто отзываясь на биение сердца. От неожиданности он едва не выкинул оружие, однако грохот, раздавшийся с другой стороны забора, заставил человека, напротив, изо всех сил стиснуть древко. Чтобы не преследовало его оно шло напрямик через руины города, не обращая внимания на здания, которые словно сделанные из бумаги падали под натиском неизвестного существа. Человек очень хотел ошибаться, но именно так вела себя та тварь из его, похоже, оказавшегося вещим сна. В очередной раз он подумал, что, наверное, совершил в прошлой жизни нечто ужасное и стараясь ничего не задевать бросился в глубину здания лишь на мгновение опередив лиса, рыжим призраком, мелькнувшего среди металлических конструкций. Животное явное не собиралось помогать, хотя, представляя размеры противника человек, не мог винить его трусости. Перебираясь от одного разрушенного агрегата, заполнявших помещения цеха, к другому, он отчаянно искал выход. К сожалению, похоже, этим необдуманным поступком он загнал себя в ловушку, и выход из цеха находился точно там же где и вход, если, конечно, на территорию завода не вела еще одна пара ворот. Неожиданно человек понял, что ошибался – железнодорожные пути! Он вспомнил, что видел два параллельных бурые рельса, исчезавшие в темноте цеха, наверняка они проходили, здание насквозь и вели наружу. Дело оставалось за малым каким-то образом найти их в царившем вокруг беспорядке и не попасться при этом. Огонек на конце копья с каждым мигом разгорался все ярче, словно реагируя на присутствие неизвестного создания, чьи тяжёлые шаги, уже слышавшиеся за забором, казалось, сотрясали саму землю. Плохо слушающейся рукой человек вытянул из кармана невостребованный до сих пор платок и обмотав им наконечник погрузил помещение спасительный полумрак. По крайней мере, он очень надеялся, что полумрак окажется спасительным. От неожиданного грохота и стука кирпичей у человека лязгнули зубы. Похоже, что преследователь не стал искать ворота, а просто проделал собственные, развалив при этом часть представлявшегося таким крепким забора. Теперь тяжёлое дыхание слышалось практически за стеной, к которой человек сидел, прижавшись мокрой от страха спиной. Затаившись словно кролик надеющийся что хищник не найдет его в высокой траве, он едва не оглох от неприятного звука разрываемого метала когда практически над его головой в стене появились три огромные рваные дыры отчетливо напоминавшие следы от когтей. Перекатившись, человек старался не смотреть на небольшие находившиеся под самым потолком окна, в которых мелькали очертания страшного создания. В этот момент он очень пожалел, что в этот раз под рукой не нашлось столь необходимого пролома, которой вел бы в очередное подземелье. Шаги за стеной сместились и снова оказались прямо за спиной человека. Откуда этот монстр знал где он спрятался? И как тогда вообще от него можно спастись? Эти вопросы пронеслись быстрее пули пока человек изображая из себя ящерицу пытался укрыться под нагромождением металла бывшим когда-то доменной печью. Откуда-то он точно знал, что колошник – место для подачи материала гораздо уже, чем все остальное тело печи и с трудом выбравшись из-под мусора, человек стрелой кинулся к этому «горлышку» надеясь, что оно не окажется закрытым. Снаружи раздавались громыхающие шаги, тварь не собиралась прекращать преследование и в ту секунду, когда человек нырнул в спасительное отверстие, послышался очередной стон рвущегося металла.
Доменная печь, чьи функции не изменились с тех времен, когда человечество только-только начинало совершать первые робкие шаги по пути прогресса, представляла собой «бутылку» из толстостенного метала с горлышком для подачи руды и небольшим отверстием в основании, из которой после обогащения выливался жидкий раскаленный чугун. Встряхнув головой человек, постарался отвлечься от посторонних мыслей, так некстати появившихся у него в голове. Выпачкав лицо и руки в вековой саже он пробирался как можно дальше в глубь печи. Слабые огоньки, пробивающиеся сквозь ткань платка, не позволяли ничего разглядеть, и не видя смысла таиться от того, кто и так знает, где ты находишься, человек стянул его с наконечника.
Так, наверное, древние люди рисовали в своем воображении Ад. Стены печи изнутри покрывали толстые наросты оплавившегося металла, принимавшего в голубоватом свете пугающие формы, дополняемые страхом и воображением, человеку виделись контуры фигур, развевавших беззубые рты и тянущие к нему скрюченные металлические руки. Прибавите к этому рожденное его неосторожными шагами эхо, а также тяжёлое сопение, исходящее снаружи и дело сделано, парализованный страхом он замер, вцепившись в древко копья словно утопленник, хватающийся за последнюю ветку, не дающую ему утонуть. Если бы не осознание того, что за переделами печи его точно ожидает смерть, человек никогда бы не остался в подобном «укрытии». По стене печи раздался тяжёлый удар, прозвучавший басовитым колоколом и стряхнувший черный налет со стен, мгновенно покрывший фигуру человека с головы до ног. Обернувшись, он в ужасе увидел, как в отверстие колошника трудом протискивается распухшая от жира рука каждый из четырех пальцев которой заканчивался огромным черным когтем, который по размеру вполне мог соперничать с его копьем. Скребя когтями тщетной попытке дотянуться до замершего у самого дна печи человека, существо снаружи гневно пыхтело, оставляя на остатках чугуна глубокие борозды от когтей. Наконец решив видимо, что так ничего не получится оно разразилось гневной тирадой воплей и рыков и человек с тревогой осознал, что его временное убежище пытаются поднять. Судя по скрипу и стону, раздававшимся за пределами печи, существо впилось лапами в дно, старясь оторвать его от земли и перевернув вытряхнуть желанную добычу, словно гурман старающийся добраться до последнего, прилипшего ко дну кусочка лакомства. Стараясь не потерять равновесие от качки, человек надеялся на то, что у существа не получиться этот трюк, всё-таки вес печи был колоссальным, и, наконец, через несколько минут рев недовольства, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, сотряс здание, после чего, снаружи, разразился настоящий ураган. В печь, судя по звукам, врезались куски метала и кирпичей, по ней били руками и возможно чем-то еще, человек сидел, съежившись, стараясь не потерять рассудок от нескончаемого крика, ярости который периодически заглушал все остальные звуки. Наконец в проеме колошника показалось красное и перекошенное от гнева лицо. Даже слезы, катившиеся от боли в голове из глаз человека, не помешали ему рассмотреть его. Ничего более отталкивающего и ужасного он не видел за всю свою жизнь пускай она и умещалась в несколько последних дней, и самым худшим оказалось то, что лицо вполне могло называться человеческим, с той лишь оговоркой, если бы какой-то безумный разум собрал все самые отвратительные черты, и особенности людей в единое целое. Даже не пытаясь составить полную картину человек, отметил рот полный острых гнилых зубов, кривящийся в хищном оскале, будто предвидя скорую трапезу, и хитрые налитые кровью глаза, обещавшие ему всю боль этого мира, как только он окажется в руках этой безобразной твари. Взгляд этих полных безумия глаз гипнотизировал, и даже лишал воли к сопротивлению настолько что, не смотря на боль в голове человека стали возникать предательские мысли о том, что лучше будет выйти и покончить уже со всем этим. Поднявшись на ноги человек, сделал несколько нетвердых шагов в сторону отвратительного лица, хихикавшего и, разевавшего пасть, ожидая, что добыча сама придет к нему. Не отдавая себе отчет что делает человек понял, что не готов просто лечь и умереть, смирившись со своей участью. Не для того он прошел через столько препятствий чтобы просто сгинуть как мышь в этой старой печи став закуской мерзкой уродины, и отведя руку с копьем он метнул его изо всех сил издав рев, которого не постыдился даже изголодавшейся по человечине людоед. Оставив в воздухе голубоватый след, самодельное копье попало точно туда, куда даже не собирался целиться человек – в один из маленьких выпученных глаз, отчего гневный рык существа перерос в вопль боли, сопровождаемый стенаниями и жалобами постепенно затихавших пока, оно бежало прочь, разрушая все на своем пути.
Лис мчался сквозь руины, не разбирая дороги, от ужаса вся шерсть на его теле встала дыбом, и со стороны могло показаться, что животное увеличилось раза в три, если не больше. Все инстинкты, что заложила в нем природа, кричали о том, что ему нужно как можно скорее покинуть скверно пахнущие и пачкающие все кругом странным налетом хрупкие скалы. То страшное существо, которого боялись все в лесу наконец-то настигло двуного, и теперь точно не остановиться пока не сожрет спутника Лиса. Правда, сейчас это совсем не волновало животное и продолжая удаляться излучающего опасность места, оно петляло, и делало круги словно стараясь запутать возможную погоню. Его не остановило даже небольшое озерцо дождевой воды, скопившееся в том месте, где часть дороги ушла под землю. Лишь оставив опасность далеко позади себя, и углубившись в буроватый подлесок, Лис перешел на шаг, стараясь как можно скорее потеряться на фоне так похожей на его мех листвы. Остановившись в тени невысоких молодых деревьев, он, немного успокоившись, начал старательно приводить себя в порядок. Вокруг него сновали обеспокоенный зверки, даже не обращая внимания на притаившегося хищника чем он немедленно воспользовался, поймав пару лесных мышей. Принюхавшись, он понял больше различает в воздухе запаха двуногого, и вместе ним как будто ушла магия что держала животное радом с человеком. Теперь Лис совершенно не мог понять, зачем он столько времени следовал за странным созданием, уводившим его так далеко от норы и территории, которую животное по праву считало своей. Однако этот красный лес столь непохожий на привычные зеленые заросли интриговал его, и Лис решил ненадолго задержаться в нем прежде, чем отправляться в обратный путь. Припав носом к земле, он старательно принюхался, стараясь уловить запах потенциальной добычи.
Вопреки всем ожиданиям человек не потерял сознания, и не свалился без сил после того, как рев убегавшего существа постепенно затих вдали. Лишившись источника света в голову, пришла мысль, что у него входит в дурную привычку, сидеть в темноте, пережидая беду. Хмыкнув от немудреной шутки, он несколько раз щелкнул зажигалкой, слегка прищурившись от вспыхнувшего язычка пламени. В его красноватых оттенках наплывы чугуна приобрели ещё более пугающий и потусторонний вид, правда теперь не очень-то трогавший человека, видимо даже страхом можно в конце концов пресытиться. Осторожно высунув голову из колошника, он почему-то зажмурился от острого ощущения, что ему вот-вот ее откусит притаившееся неподалеку бестия. Но, как ни странно, никто не собирался ничего подобного делать, никто не тянул к нему лапы, ни старался оглушить ревом или оторвать от него особенно аппетитный кусок, и простояв несколько минут для верности человек окончательно выбрался из печи, попутно отметив, что теперь она лежит на совершенно другом боку, нежели раньше. Снаружи раздались первые удары тяжёлых капель, по листовому металлу, от звука которых он чуть втянул голову в плечи, и через минуту грохот дождя поглотил все остальные звуки. Стоя под одним из уцелевших участком крыши человек с удивлением, наблюдал разгром, который окружал его со всех сторон. Даже если бы в цех залетело торнадо, оно не наделало бы таких разрушений. Стены во многих местах оказались порваны, в них торчали остатки балок и небольших труб, которые кидали с такой силой, что они пробили их насквозь. Ворота, сорванные теперь с петель, лежали в двух разных концах цеха, а судя по состоянию одной из створок, именно ей били по печи стараясь добраться до человека. От этого вида он мог только поражённо качать головой, удивляясь своей удаче, ведь только удачей можно было объяснить то, что он до сих пор жив. Недалеко от человека ручеек прокладывал свой путь, стекая в лужицу, на месте одной из выбоин, в которой отражалось черное как смоль лицо, и чуть было, не выпрыгнув из собственной одежды, человек слишком поздно осознал, что смотрит всего лишь на свое отражение в воде. Похожий на Тень он словно попал в свой самый худший кошмар, превратившись в одной из этих чудовищных созданий. Вздрогнув всем телом от подобной перспективы и тяжело вздохнув, он бессознательно вышел под ливень, направившись в сторону пробитого существом пролома, в котором теперь могли свободно разойтись три человека. Его манила к себе пологая железнодорожная насыпь с путями похожими на две ржавые путеводные линий уводившие прочь от окончательного разрушенного завода.
Не прошло и десяти минут под проливным дождем, смывшим с человека все следы сажи, а у него уже окоченели пальцы, а зубы стали отбивать ритмичный стук, прерываемый лишь дрожью, которая временами охватывало все его тело. Иными словами, человек страшно замерз, и несколько раз уже успел пожалеть, о своем необдуманном решении помыться вместо того, чтобы переждать ливень под крышей. Если так пойдет и дальше, то он точно околеет, не добравшись до видневшихся вдалеке деревьев, под кронами которых, можно было найти хоть какое-то убежище от этого ливня. Видимость не превышала и пары шагов, так что человек мог не заботиться о том, что его могут заметить. В памяти всплыло необычное воспоминание, как в холодное время года люди согревались, занимаясь физическим трудом и решив, что попытка не пытка он перешел на бег, постепенно ускоряясь, с удовольствием отмечая, как живительное тепло начинает постепенно разливаться по всему телу. Насыпь, отделявшая пути от остального города, позволяла человеку быстро преодолевать руины, не заботясь о лужах и потоках воды, катившихся внизу. Правда его слегка тревожили участившиеся за последние дни дожди и то, что температура постепенно начинала ощутимо падать, выдавая скорое приближение холодов. Возможно, что осень, если в этом странном мире еще есть смена времен года, вот-вот вступит в свои законные права и стоит, наверное, как-то утеплить свою одежду, если, конечно, он не хочет подобно медведю забраться в берлогу на всю зиму. За пеленой дождя стали все чаще мелькать красноватые деревья сменившие полуразрушенные дома и в душе человека зародилась надежа что возможно он уже выбрался из опостылевшего бетонного лабиринта. Цель которая вела его до сих пор вперед никуда не делась и теперь он точно понимал что конец его странствий ждал его за переделами разрушенного города. Правда если он срочно не найдет, где укрыться то, пожалуй, рискует все же не добраться до нее, и словно отвечая его немой мольбе чуть правее вынырнуло из потоков воды низенькое строение со слегка покосившейся крышей. Судя по всему, это когда-то был дом начальника станции либо путевого работника с сильно заросшими плющом стенами и крышей.
Внутри небольшой одноэтажный дом походил на собачью конуру, порядком захламленную остатками полусгнившей мебели, но даже он по сравнению с царящей на улице непогодой воспринимался не иначе как королевский дворец. Разведя костер человек, сваливал в груду все, что смог найти, стараясь не лезть в огонь, хотя именно там, по его мнению, должно было быть достаточно тепло, чтобы согреться. Когда дрожь в руках немного прошла, он разделся, развесив мокрые вещи на поперечных балках, поддерживавших потолок, и уселся недалеко от огня то и дело, подкидывая в жадно ревевшее пламя очередной кусок древесины, когда со стороны города раздался настолько громкий рев боли что человек мгновенно вспомнил что все еще находился в опасности.