Недавно общалась с пятнадцатилетней девочкой, которая утверждала, что никого не собирается любить. Потому что любовь – это слабость. И надо быть тем, кто позволяет себя любить. Это выгодно и удобно. Это были чужие истины, навязанные ей мамой. Она говорила их так уверенно и убеждённо, что мне не захотелось с ней спорить. Я заслушалась и вспомнила другую историю…
Стояли последние тёплые дни наступившей осени. Погода радовала солнцем. Я прогулялась по городу и решила немного отдохнуть в парке. Народу было много, свободных лавочек не оказалось, поэтому я села рядом с пожилой дамой. Через десять минут на проезжей части остановилась машина, из неё вышел молодой парень, открыл капот и начал что-то ремонтировать. Он делал это очень красиво. Без суеты, отточенными движениями.
– На Петю моего похож… – услышала я глухой голос женщины. – Очень похож...
Знаете, бывают такие мужчины, на которых достаточно только посмотреть, чтобы понять, что хочешь с ним всё: жить, рожать детей, стирать рубашки, варить борщи и смотреть, как он ест... Вот с Петей я всего этого хотела. Он тоже каждый вечер возился во дворе со своим автомобилем, а я подглядывала за ним и мечтала, чтобы он сгрёб меня в охапку своими крепкими руками и никуда не отпускал...
Мы оба были из очень бедных семей, и мама слышать про него ничего не хотела. Куда нищету плодить? Сами друг по другу ходим в коммунальной квартире... А потом за мной начал ухаживать Дима, у него папа работал в горкоме партии. Большая должность! Когда мы в школе учились, его каждое утро, на зависть одноклассникам, привозил блестящий автомобиль с водителем. Уж чем я ему приглянулась, не знаю, но он мне сделал предложение.
Мне он не только не нравился, но даже был немного противен. Какой-то он не близкий, что ли, чужой, как инопланетянин. Зато мама обрадовалась, раздумывать не стала: велела идти, пока не передумал! Такое счастье раз в жизни выпадает, да и легче это – когда тебя любят, а не ты стараешься.
Вышла я за Диму. Всё он для меня делал: и в отдельную квартиру перевёз, и с работой помог, и дефицитные вещи доставал, и задаривал подарками... Двоих ребятишек родила. Но чем больше он мне давал, тем больше я его отталкивала. Ну не могла я себя перебороть.
Вот интересно, те, кто говорят, что легко жить, когда тебя любят, а ты – нет, знают, как это, когда к тебе прикасаются немилые сердцу руки? Когда от тебя ждут взаимности, а у тебя всё противится? Когда ничего не можешь дать в ответ? Я перестала быть собой. Из беззаботной хохотушки превратилась в капризную истеричку. Всем была недовольна. Срывалась по малейшему поводу. Нервы мотала и Диме, и детям, и себе.
Однажды я иду по двору и вижу Петю. Он вышел из соседнего подъезда. Наверно, заходил к кому-то в гости. Высокий, возмужавший, нарядный... Я перестала владеть собой... Закричала, кинулась к нему, обняла... Скажи он мне хоть слово, всё бы бросила и убежала с ним! Но он промолчал. Вообще ни звука не издал. Только посмотрел с таким презрением, что у меня дыхание перехватило. А потом оттолкнул и ушёл. Я опомнилась, обернулась и увидела, как Дима стоит с детьми возле нашего подъезда. И все они на меня молча смотрят. Что было в их глазах – не передать. Да и не надо...
Дима после этого замкнулся, ушёл в работу. Сутками пропадал. Так и умер за рабочим столом от инсульта... В сорок девять лет... Я потом его бумаги разбирала и нашла письмо, которое он мне писал. И там были строки: «Если бы ты нашла в себе силы отказать мне, я бы расстроился, но жил дальше. Но ты согласилась... И я больше не жил. Только заслуживал твою любовь…»
После Диминой смерти моя жизнь рассыпалась. Всё, оказывается, на нём держалось. Дети разъехались, со мной почти не общаются. И, если честно, я не страдаю. Не каждая женщина сознается, что не смогла полюбить детей от нелюбимого мужчины. Я сознаюсь. Мне терять нечего. Я свою жизнь сама поломала.
Знаете, что я вам скажу... Вы уж простите меня за эту исповедь... Но все мы думаем, будто нет ничего дороже сладкого куска, лишней денежки и кучи ценного барахла. И продаём себя. А вот я всю жизнь сладко ела, в деньгах не нуждалась, и у меня огромная квартира полная этого барахла. Ковров, сервизов, хрусталя… А счастья так и не узнала. Не смогла его купить. В одной комнате живу, а в остальные даже не захожу. Выкинуть бы всё, да рука не поднимается. Так среди этого хлама и помру.
…когда я очнулась от воспоминаний, девочка всё ещё цинично самоутверждалась чужими истинами. Если бы я стала их опровергать, то это снова бы оказались чужие истины. А к своим каждый из нас приходит сам.
Придёт и она...