В коротком рассказе О’Генри «Принцесса и пума» Принцессой автор называет милую девушку Жозефу, родители которой неожиданно не короли, а крупные скотовладельцы. Отец ее «был страшным стариком; он носил шестизарядные револьверы и шпоры и орал таким зычным голосом, что гремучие змеи прерий спешили спрятаться в свои норы под кактусами», а мать – мексиканка.
Проживали они не во дворце, а на ранчо посреди диких степей, и занимались разведением крупного рогатого скота в больших количествах. Однако автор упорно настаивает, что Жозефа – именно Принцесса, и никак иначе он ее в своем рассказе не называет. Посмотрим, какими качествами, по мнению О’Генри, обладает настоящая принцесса:
«От матери она унаследовала доброе сердце и смуглую субтропическую красоту. От отца она получила запас бесстрашия, здравый смысл и способность управлять людьми. Стоило приехать издалека, чтобы посмотреть на такое сочетание. На всем скаку Жозефа могла всадить пять пуль из шести в жестянку из-под томатов, вертящуюся на конце веревки. Она могла часами играть со своим белым котенком, наряжая его в самые нелепые костюмы. Презирая карандаш, она могла высчитать в уме, сколько барыша принесут тысяча пятьсот сорок пять двухлеток, если продать их по восемь долларов пятьдесят центов за голову».
Умения весьма ценные, особенно когда твое место жительства - в диких прериях, но все же недостаточные для титула Принцессы, на мой взгляд. Однако я отношусь к автору О’Генри с большим доверием, поэтому продолжила знакомство с Жозефой, чтобы понять его оценку и с удовольствием присоединиться к ней. Тем более что Жозефа симпатична не только автору, но и молодому погонщику скота Рипли Гивнсу, который, может, и не выглядит по-королевски и не одевается в роскошные мягкие одежды, но любить способен, как истинный Принц.
И, как это всегда бывает, по-настоящему влюбленному человеку помогает сам Случай. Рипли остановился на отдых посреди степи возле озера, как вдруг увидел одновременно две фигуры. Первая фигура заставила его сердце забиться быстрее, потому что это была Жозефа, наклонившаяся над озером, чтобы напиться воды. Вторая же фигура не оставляла никаких шансов на размышления и радость – ведь это был притаившийся в пяти метрах от Жозефы огромный мексиканский лев. Глаза его сверкали голодным огнем, а сам зверь слегка раскачивался на задних лапах, как все представители породы кошачьих перед прыжком. По незначительной, но такой весомой в сложившихся обстоятельствах случайности, Рипли за минуту до этого как раз отложил свой револьвер в сторону и сейчас стоял абсолютно безоружный.
С громким воплем и голыми руками он кинулся между львом и принцессой.
Схватка вышла короткая и несколько беспорядочная. Прибыв на место атаки, он увидел в воздухе дымную полосу и услышал два слабых выстрела. Затем сто фунтов мексиканского льва шлепнулись ему на голову и тяжелым ударом придавили его к земле. Лев лежал неподвижно.
Жозефа стояла на прежнем месте, спокойно перезаряжая тридцативосьмикалиберный револьвер, оправленный серебром. Особенной меткости ей на этот раз не потребовалось: голова зверя представляла собою более легкую мишень, чем жестянка из-под томатов, вертящаяся на конце веревки. На губах девушки и в темных глазах играла вызывающая улыбка. Незадачливый рыцарь-избавитель почувствовал, как фиаско огнем жжет его сердце. Вот где ему представился случай, о котором он так мечтал, но все произошло под знаком Момуса, а не Купидона. Сатиры в лесу уж, наверно, держались за бока, заливаясь озорным беззвучным смехом. Разыгралось нечто вроде водевиля "Сеньор Гивнс и его забавный поединок с чучелом льва".
Дальнейшие события выходят из-под контроля логики и сюжет делает неожиданный разворот. Рипли нежно гладит оскаленную морду поверженного льва, глаза его полны печали и нежной грусти (не без примеси упрека):
— Бедный старый Билл! — горестно воскликнул он. — Вы, конечно, не знали, мисс Жозефа, — сказал Гивнс с видом человека, в сердце которого великодушие берет верх над горем. — Вы не виноваты. Я пытался спасти его, но не успел предупредить вас.
— Кого спасти?
— Да Билла. Я весь день искал его. Ведь он два года был общим любимцем у нас в лагере. Бедный старик! Он бы и кролика не обидел. Ребята просто с ума сойдут, когда услышат. Но вы-то не знали, что он хотел просто поиграть с вами.
Оказывается, зверюгу звали Биллом и он являлся нежным домашним питомцем с тонкой душевной организацией. Свирепый на вид Билл боялся даже воя койотов, а маленький щенок терьера просто довел его до паники своими заигрываниями и покусыванием за задние лапы. Целую неделю Билл скрывался от щенка, как мог, прятался к ребятам-ковбоям под одеяло и засыпал с ними в обнимку, пока его нервы не выдержали, и он не вдарился в бега.
Жозефа посмотрела на труп свирепого зверя. Рипли ласково похлопал его по страшной лапе, одного удара которой хватило бы, чтобы убить годовалого теленка. По оливковому лицу девушки разлился яркий румянец. Был ли то признак стыда, какой испытывает настоящий охотник, убив недостойную дичь? Взгляд ее смягчился, а опущенные ресницы смахнули с глаз веселую насмешку.
— Мне очень жаль, — сказала она, — но он был такой большой и прыгнул так высоко, что...
— Бедняга Билл проголодался, — перебил ее Гивнс, спеша заступиться за покойника. — Мы в лагере всегда заставляли его прыгать, когда кормили. Чтобы получить кусок мяса, он ложился и катался по земле. Увидев вас, он подумал, что вы ему дадите поесть.
Так из образа отважной и смелой принцессы Жозефа вдруг оказывается в роли обычной девушки, испугавшейся в общем-то на ровном месте добрую зверушку, которая просто хотела поиграть и получить от нее немного корма. Она приносит свои самые искренние сожаления о случившемся и даже пытается приободрить и утешить огорченного утратой Рипли.
«— Пожалуйста, простите меня, мистер Гивнс. Ведь я женщина, я сначала, естественно, испугалась. Мне очень, очень жаль, что я застрелила Билла. Вы представить себе не можете, как мне стыдно. Я ни за что не сделала бы этого, если бы знала.
Гивнс взял протянутую руку. Он держал ее до тех пор, пока его великодушие не победило скорбь об утраченном Билле. Наконец, стало ясно, что он простил ее.»
Тем временем вечереет, и не возвращаться же хрупкой девушке через прерии к себе на ранчо одной: ведь вокруг предостаточно диких зверей – не домашних питомцев. Верхом на лошадях, бок о бок, ребята отправляются домой. "Они скакали рядом по мягкой траве — принцесса и человек, который любил животных. Запахи прерии — запахи плодородной земли и прекрасных цветов — окутывали их сладкими волнами."
Попрощавшись с Рипли, Жозефа идет пожелать спокойной ночи своему отцу, а О’Генри делает новый сюжетный разворот:
«Слушай, пап, ты помнишь этого мексиканского льва, которого прозвали "Карноухий дьявол?" Того, что задрал Гонсалеса, овечьего пастуха мистера Мартина, и полсотни телят на ранчо Салада? Так вот, я разделалась с ним сегодня у переправы Белой Лошади. Он прыгнул, а я всадила ему две пули из моего тридцативосмикалиберного. Я узнала его по левому уху, которое старик Гонсалес изуродовал ему своим мачете. Ты сам не сделал бы лучшего выстрела, папа.»
Но если ты привык охотиться, поверь -
Она придёт к тебе, как ласковый и нежный зверь,
И даже разрешит тебе себя поймать.
Только здесь охотишься не ты, охотница она
С Принцессой из названия рассказа теперь разобрались, немного осталось не понятно, причем здесь была пума, хоть это и какой-то неважный вопрос))