Итак, революция отгремела, наступили мирные времена. Прадед и прабабушка осели в маленьком (как они там помещались!) ведомственном домике на Гамарне. Там они прожили до конца своих дней.
Место это было замечательное. Мои брат и сестра ездили на поезде вместе с бабушкой туда летом несколько раз. Назад возвращались довольные, полные впечатлений от жизни в лесу. Каждое утро они собирали большие мясистые сыроежки и жарили их с картошкой. Детей летом в округе было много — было с кем поиграть. Я же о жизни на Гамарне знала только понаслышке, да из прабабушкиных писем, которые она писала часто.
На Новый год она отправляла всем детям и внукам на Урал, в Сибирь, Крым посылочки. В посылочке была маленькая баночка шербета из лепестков розы шиповника, балеринки, сделанные ею из бумаги на ёлку, и открытки каждому члену семейства. Может, там было что-то ещё, но я уже не помню. Шербет был изумительный, это было не варенье, а как-то по-особому перетёртые лепестки роз.
Бабушка любила проверять почтовый ящик. Писем было много. Писала младшая сестра бабушки, которая к этому времени уже жила на Урале. Ее муж, тоже выпускник Малинского лесотехнического колледжа, работал директором леспромхоза. Бабушкин брат с семьей жил во Львове. Он был журналистом и печатал письма на украинском языке, что было удивительно, так как в его родном доме говорили по-русски. Письма писали и бабушкины «мальчики», и многочисленные родственники. Поздно вечером бабушка писала ответы. Она и нас хотела приучить писать письма, подсовывала лист бумаги и ручку, но мы отлынивали как могли.
Еще мы выписывали газеты и журналы. Тогда все выписывали. Местную газету, «Комсомольскую правду» и «Литературную газету». Большие актуальные статьи из «Литературки», как правило, на двух страницах, бабушка читала вслух. Увильнуть было невозможно. Впрочем, многое было интересно. Иногда публиковали разборку громких дел. Как-то была опубликована большая статья о случаях внезапной смерти. Статья почему-то произвела на меня впечатление.
Не помню, журналы были в почтовом ящике или за ними надо было ходить на почту. Журналов было много: «Иностранная литература», «Новый мир» (русская литература), «Наука и жизнь», «Юность». Во всех этих журналах публиковали новые повести и романы. Подписаться надо было успеть. Спрос превышал предложения.
И все-таки я побывала на Гамарне, уже в новом тысячелетии. Но тогда там уже никого из тех, о ком я писала, не было...
Летом приехала отдохнуть в Киев. Киевский братец сжалился надо мной и сказал, что мы можем съездить в выходной. Мы выехали в направлении Малина утром и довольно быстро доехали. Погода в августе была изумительная - тепло и солнечно, кругом песок, дубравы и молодой сосняк. У брата болела голова, и выглядел он довольно несчастным. Но раз обещал...
Первое, что мы осмотрели, был известный на всю Украину лесотехнический техникум, выпускники которого разъезжались по всей стране, вплоть до сибирской тайги.
Затем мы направились к дому, где жила женщина, ухаживающая за могилками прадеда и прабабушки. Вместо завалинки мы посидели на бревнах. Рядом на солнышке грелась старушка в валенках, говорила, что мерзнет. Выяснилось, что деда с его семейством все до сих пор помнят. Вскоре пришла хозяйка и рассказала нам о том, как проехать к дому и на кладбище. Сейчас она торопилась — они с мужем выкапывают картошку, и просила зайти позднее.
Кладбище расположилось в лесу, оно было маленькое, в основном польское. Фотографии на металлических крестах выгорели.
Дорога вниз вела к реке с холмистыми берегами, проехав немного вдоль, мы свернули на узкую улочку с небольшими домиками, на улице царило запустение. Побывать в домике не удалось — там никого не было. Такой он был маленький. Непонятно, как они там жили. Наверно, как японцы — у каждого был свой пятачок.
Потом мы вернулись в гостеприимный дом на опушке леса. Хозяйка накормила нас картошкой с жаренными грибами. Поговорили о старых временах. Мой братец выглядел уже бодрым и отдохнувшим. Местный климат имел магическое действие, голова не болела и не хотелось уезжать. Так бы и остался здесь жить...
Здесь по ночам гуляют духи предков,
И всё пронизано историей людской,
И ветер шепчет тайны веткам сосен,
Рассказы о героях унося с собой.