Марина и подруга Лена наслаждались вечерними посиделками. Лена давно работала в детском садике заведующей.
Когда всё, казалось бы, было переговорено, Марина сказала:
- Ой, была у меня история, не знаю до сих пор, кто был прав. У тебя такой большой опыт общения и с детьми, и с родителями, ты сможешь разобраться.
Двадцать лет прожила Марина с мужем и двумя детьми в Германии. Хотя они уезжали из России в чужую страну по приглашению, так сказать с полученным зеленым светом, со всеми нужными документами, всё-таки трудности вставали на каждом шагу: с жильём, работой, языком, привычками, адаптацией во многих моментах. Совсем не сразу, не по щелчку пальцев наладился быт.
Жизнь течёт медленно, а проходит быстро. Марина и не заметила, как промелькнули десятилетия. Очнулась перед своим юбилеем – 50-летием! В мысленных беседах с самой собой не могла поверить, что большая и самая лучшая половина жизни куда-то провалилась, словно в неприступную пропасть, а она, Марина, ещё ничего хорошего не видела, кроме ежедневной рутины: еда, одежда, уборка, усталость. И что-то взбунтовалось внутри.
- Так, дорогой, - с порога заявила пришедшему с работы мужу, - я придумала себе подарок на юбилей.
Несколько ошарашенный напором жены, муж внимательнее, чем обычно, задвинул в угол ботинки и как-то съёжился: что-то выдаст его обычно спокойная жена.
- Я должна поехать на Родину, это откроет для меня второе дыхание.
Сказано-сделано. Покупка подарков, суета, предвкушение встреч, встречи с родными с детства людьми… Одно это оказалось радостным и волнительным.
Вот и пришло время беседы, с которой началось повествование.
«Многие женщины в Германии потихоньку, скрытно, работают, - начала Марина. - Они вообще-то получают пособие от государства и не имеют права работать, но ведь, сама понимаешь, на пособие не разгонишься. На детской площадке познакомилась с немкой, которая гуляла с двухлетним малышом. Слово за слово и узнала, что детский сад у них будет через год, а Эльза, так звали новую знакомую, воспитывает сына одна и хочет выйти на работу. Она возьми и предложи мне пойти к ней в дом нянечкой и заодно варить еду и убирать дом. Я к тому времени особо не нуждалась в средствах, муж и сыновья зарабатывали, но Эльза так мягко и настойчиво просила не отказать ей, что я не могла сказать «нет», к тому же мне хотелось помочь женщине.
Мальчик оказался спокойный, особых хлопот мне с ним не было. Наша еда и мамочке, и сыну понравилась, а готовить я умею. Ты ведь помнишь мои омлеты, пироги, запеканки?
Я привыкла к их дому, всё получалось на ура. Особенно меня радовала мысль, что я делаю благородное дело, помогаю женщине в трудной ситуации и за это еще и получаю денежное вознаграждение. Шло время. Моему подопечному исполнилось три года. Он воспринимал меня почти бабушкой, вместе листали книжки, я пела ему наши песни, он смеялся.
Раз вернулись с прогулки, а Эльза уже дома. Всё было, как всегда, но у меня на душе сделалось неспокойно, словно что-то нехорошее должно было произойти.
- Марина, - обратилась Эльза, - мой сын получил место в садике. Я не могу больше помогать тебе.
Меня словно ударили дубинкой по голове: она считала, что не я помогаю ей, а она помогает мне, будто нуждающейся в деньгах. Я усилием воли подобрала нижнюю челюсть. А что скажешь? Не спорить же с ней, тем более что мой немецкий не позволял вступать в дебаты.
Мы расстались на доброй ноте. Но я до сих пор не знаю, кто из нас был прав относительно помощи».
Подруги некоторое время молча смотрели в глаза друг дружки и вдруг рассмеялись лёгким, расслабляющим смехом.
- Они, немецкие женщины, другие люди, не наши, - сказала подруга Марины. – А ты набралась опыта. Я даже немного завидую тебе.
- И не говори. Век живи, век учись, - Марина вздохнула.
Она вполне приняла объяснение подруги. А сама подумала, сколько ещё непонятного ждёт её в не нашей стране.