— Они ведь разные — эти корабли, — Майя отвела взгляд от чёрного «дракона», так плавно перекатывавшегося — перетекавшего! — с волны на волну, словно и в самом деле приходился роднёй пресмыкающимся.
— Ну конечно, — чуть снисходительно пожал плечами Дарён. — Это, — он похлопал ладонью по доскам палубы, — кнорр. А тот — дрека.
— Дрека? — нахмурилась Шервинская. Слово было и незнакомым и, одновременно, что-то напоминало. — А! Драккар!
— И так их называют… когда много, — кивнул парень, отворачиваясь, словно ему неприятно или даже противно было смотреть на чёрный, поблескивающий на солнце, борт.
Майя, наоборот, во все глаза уставилась на вёсла, поднимавшиеся и опускавшиеся разом, словно одно, а затем перевела взгляд на искусно вырезанную драконью голову на горделиво изогнутой шее. Разинутая пасть скалила длинные острые клыки, словно готовясь вступить в схватку с любым противником. И — разумеется!! — победить его.
Эту ночь они провели под открытым небом — сей уголок земли был слишком каменистым, чтобы сеять здесь зерно и пасти скот. Майя долго ворочалась на жестких обломках скал. В ушах шумел неумолчный прибой, мешаясь со свистом ветра.
«Как они могут спать в таком...» — Шервинская не додумала мысль до конца и, выбравшись на четвереньках из-под тёплой шкуры, поднялась на ноги.
Часовые проводили её пристальными взглядами, но ни шум поднимать, ни останавливать не стали. В самом деле, что может сотворить одна слабая безоружная женщина?
«Ну-у... Подсыпать чего-нибудь в еду или питье», — шепнул внутренний голос.
Угу... Я бы с удовольствием, да где взять это «что-нибудь»? — вздохнула про себя Майя.
Нет, травить она никого не собиралась. А вот усыпить...
Шервинская помотала головой, изгоняя из неё дурацкие мечты о несбыточном. Если бы точно знать, что где-то за поворотом — или за во-он той высоченной скалой — её ждет родной двадцать первый век: с интернетом, микроволновкой, ортопедическим матрасом... Она бы змеёй извернулась, из собственной шкуры вылезла!.. Но кругом только море и голые камни. А за той скалой — ещё десяток таких же. Или прóпасть. Или всё то же море...
Майя сама не заметила, как ноги привели её к кораблям. Тот, на котором плыла она и другие невольники — Дарён называл его... кнорром, вроде бы… — казался одним из гигантских валунов. Если только у валунов бывают загнутые спиралью украшения на носу и на корме.
Чёрный драккар (это слово было привычнеё "дреки") разинул пасть на луну, словно намереваясь её растерзать. Желто-оранжевые вставки в его глазах, сделанные из какого-то прозрачного камня, сияли то ли отраженным светом, то ли своим собственным. В этот миг он казался настоящим драконом, вынырнувшим из моря.
Как зачарованная, Майя подошла к самой воде, замочив грубоватые, но крепкие сапожки из кожи (выданные всё тем же Хельги), но даже не заметив этого. Не отводя глаз от корабля, она вытянула руку, словно пытаясь дотянуться, погладить.
— Hæ!! Hvað ertu að gera?!
Шервинская вздрогнула и обернулась.
Торгейр-хёвдинг с сердитым выражением лица подошел откуда-то сбоку. Майя подумала, что он, наверное, тоже почему-то не мог уснуть. Или караульных проверял. Или...
— Я... ничего, — пробормотала Шервинская, чувствуя, как сердце отчаянно колотится где-то в горле. — Он... такой красивый. Будто живой...
Слова вырвались сами собой, но викингу, кажется, пришлись по душе. Его лицо разгладилось и посветлело.
— Он служил ещё моему прадеду, Рёгнвальду Смелому. И будет служить моему сыну. И его сыну.
— А как... как его зовут? — фраза, конечно, была составлена неправильно, но Майя, не зная, как будет на древнескандинавском "называться" спросила, как могла. А Торгейр, вроде, не заметил ошибки.
— Чёрный пояс Земли.
Слова по отдельности Шервинская поняла почти все. А вот вместе они складывались в какую-то белиберду. На всякий случай Майя улыбнулась и покивала — красиво, мол, и очень подходяще.
Викинг усмехнулся.
— Иди спать, — он вытянул руку в повелительном жесте, и Шервинской почему-то стало грустно.
Как будто сказка закончилась.
***
Через два дня корабли вошли в горловину фьорда, узкого и извилистого. Задрав голову, Майя с восторгом и изумлением рассматривала поросшие лесом кручи, сейчас — всех оттенков золотого, оранжевого, алого и зелёного — расчерченные кое-где серебряными нитями ручьёв, падавших с невообразимой высоты; голые отвесные скалы, над которыми с громкими воплями носилось множество птиц.
И не сразу заметила, что они повернули к берегу, где на отмели суетились возле лодок несколько человек.
— Торгейр! Я рад приветствовать тебя в своем доме!
— Я тоже рад видеть тебя, брат. Я обещал тебе корабль. Вот он.
Торгейр Сигвальдссон и Ульврек Торольвссон не были сыновьями одного отца. Но побратимство иной раз связывает крепче, чем кровное родство. И что за беда, если один из братьев — викинг, а второй — торговец?
В доме Ульврека Торгейр и его дружина провели три дня. Воины спали, пировали, тискали рабынь и служанок, дружески мутузили друг друга в кулачных поединках. Названные братья вели неспешные беседы. Один делился местными новостями, другой рассказывал о своём недавнем походе.
— Что ж, мне пора. Не забудь, я жду тебя в Ульвхейме на Хаустблот.
— Не забуду, не надейся, — хохотнул Ульврек. — А на всякий случай велю рабу каждый день напоминать мне об этом.
Сигвальдсон тоже рассмеялся.
— Прикажи ему это делать дважды в день. Или трижды.
Распрощавшись с названным братом, Торгейр направил велел править не к выходу из фьорда, а, наоборот, вглубь. Хотя, насколько Майя поняла из случайно услышанных обрывков разговоров, дом Сигвальдссона был совсем не здесь. Впрочем, мало ли у хёвдинга друзей-родственников...
К вечеру показалось очередное поселение. За непременной оградой из крепких бревен, вертикально врытых в землю, и с такими же непременными лодками на берегу. И снова, как в прошлый раз — суета рабов, собачий лай и радостная встреча с хозяином поместья — или как это у них тут называется?.
— Я слыхал, Хальвдан, тебе нужны рабы, — как бы между прочим промолвил Торгейр, когда бóльшая часть выставленного на стол была съедена, а основные новости рассказаны. Некоторые — местные — по второму разу.
— Это так, — покивал хозяин подворья, абсолютно заслуженно прозванный Рыжим. — В начале этого месяца на мой дом напал Лейдульв Кетильссон. Мы отбились, как видишь. Сражались все до одного. Но работников у меня с тех пор маловато.
Сигвальдсон поскреб начинающую седеть бороду.
— Думается, я смогу кое-кого предложить тебе.
Хальвдан купил Ясну, Малушу и Дарёна. Майя обрадовалась было, что Беляна останется с ними (пусть даже ненадолго), но тут во дворе появился хромой парень с вилами в руках.
— Зван! — воскликнула ладожанка, не отрывая от него взгляда, и тут же зажала себе рот ладошкой.
Парень вздрогнул. Замер. Медленно обернулся. Подбежал, едва не падая. Схватил в охапку. Прижал к себе. Отстранил, разглядывая, как будто в первый раз.
— Беляна! Ты здесь! Как?.. Что...
— На нас весины напали... — девушка неожиданно залилась слезами. — Деревню сожгли. Кого убили, кого — в полон. Меня данам продали. А их потом вот его люди, — она мотнула головой в сторону Торгейра, — вот его люди перебили... Ну и... Вот...
Беляна всхлипнула, беспомощно развела руками и уткнулась лицом в плечо Звана.
— Ты её знаешь, Свен? — с веселым интересом спросил Рыжий.
— Да. Мы из одной деревни... были, — он ласково погладил девушку по волосам. — Пожениться хотели...
Хальвдан усмехнулся, внимательно разглядывая замерших молодых людей. Затем перевел взгляд на Торгейра.
— Сколько, говоришь, ты за неё просишь?
***
Драккар перетекал с волны на волну, поскрипывая всем телом. Ветер звенел в снастях, заставляя выгибаться горбом бело-синий парус. Викинги, сидя, а то и лежа — кто на скамьях, кто просто на палубе — предавались безделью. Майя, Диана и Сом, отвергнутый Хальвданом по причине возраста и дерзкого характера, прижавшись друг к дружке, с тоской смотрели на высоченные скалы, поросшие лесом. Шервинская с грустью вспоминала Беляну, столько им рассказавшую и вообще всячески поддерживавшую странных чужеземок.
«А, может, не такие уж они и плохие, эти викинги?» — неожиданно подумала Майя, вспомнив Рыжего, купившего лишнюю рабыню только потому, что его раб любил её.
Она повернулась, чтобы посмотреть на Торгейра, по обыкновению стоявшего на носу. Одной рукой хёвдинг придерживался за драконью шею, вторая лежала на поясе. Ветер трепал каштановые с золотистым отливом пряди, швыряя в лицо, в глаза, но викинг не отводил их. Он и так знал, что сейчас увидит.
Вот и очередной фьорд. Викинги, по команде Халльгрима, кормчего, схватились за канаты. Парус неспешно описал полукруг и корабль вошел в горловину.
— Спустить парус! Вёсла на воду!
***
Ульвхейм, подворье Торгейра Сигвальдссона, располагался не очень далеко от входа во фьорд. Майя и глазом моргнуть не успела, как показался высокий забор из толстых бревен, заостренных наверху…
Киль драккара заскрипел по песку. Корабль вздрогнул и остановился. Воины, не дожидаясь сходней, попрыгали в воду, торопясь навстречу тем, кто с радостными криками ждал их на берегу.
Майя и Диана ошалело крутили головами и неосознанно жались друг к дружке. Сом нервно сжимал кулаки и исподлобья зыркал по сторонам. А люди сновали туда-сюда, разгружая корабль и изредка поругивая бестолковых девок, мешающихся под ногами.
— Вы, трое, ступайте за мной, — подошёл к ним старик, когда-то высокий и статный, а теперь сгорбившийся, согнувшийся едва не вдвое, усохший, опирающийся на толстую суковатую палку.
Диана машинально вцепилась в руку подруги. Майя и сама бы с удовольствием сделала то же самое... Если бы что-то внутри не заставило её вздернуть подбородок и собраться, как перед прыжком в ледяную воду.
И сделать шаг вперед.
***
Их привели в вытянутый дом, больше похожий на перевернутый корабль или длинный холм. Сходство с последним усиливалось тем, что на крыше, засыпанной землей, росли кусты и трава. Пёстрая коза с хитро прищуренными жёлтыми глазами неспешно объедала их, быстро-быстро подергивая коротким хвостом.
Внутри был земляной пол, утоптанный почти до каменной твердости; закопчённые стены, крыша и столбы, на которых эта крыша держалась. Скамьи вдоль стен, застеленные какими-то тряпкам и шкурами. Что-то вроде костра, окруженного камнями...
— Колла, — позвал старик.
Одна из женщин, перебиравшая отрезы некрашеных тканей, обернулась.
— Чего тебе, Хрок? — довольно неприязненно откликнулась она, взмахнув грязно-серым полотнищем, которое держала в руках.
— Господин велел, чтобы ты за ними присмотрела, — старик качнул посохом в сторону девушек и, развернувшись, толкнул в плечо Сома. — Пошли.
Колла смерила девушек внимательным и пронизывающим — прямо-таки рентгеновским — взглядом.
— Спать будете вон там, — она качнула головой в сторону одной из лавок. — Потом. А сейчас идёмте со мной. Надо украшать большой дом.
***
Когда Майя думала, что нет ничего кошмарнее плавания на деревянном, вечно качающемся и скрипящем корабле — она ошибалась. Рабская доля оказалась в тысячу раз хуже.
Нет, никто их с Дианой не бил, не заковывал в цепи и не морил голодом. Даже не насиловал — викингам Торгейра хватало других рабынь, посговорчивее.
Просто женщины вынуждены были делать то, о чем не имели ни малейшего представления.
Ну кто, скажите, кто в двадцать первом веке умеёт прясть?! Ткать?! Варить похлебку в котле на открытом огне?! Стирать руками?! Доить коз? Ощипывать и потрошить птицу?! Кому это надо?!
Иногда Майя, которую все теперь звали Мьёлль, уходила на берег. И, слушая неумолчный плеск волн, над которыми с воплями носились чайки, вглядывалась в горизонт. Казалось, где-то там, за краем земли, лежит прежняя жизнь. Добраться бы туда... Доплыть или долететь...
— Ничего там нет, — пробормотала Майя, кутаясь в шерстяную накидку. — Только...
Она задумалась, припоминая географию. Судя по солнцу, она стоит лицом к востоку. Тогда впереди... что? Швеция? Великобритания...? Ой, пока ещё Англия... Знать бы ещё, в каком месте Скандинавского полуострова находится она сама...
— Мьёлль, эй, Мьёлль! — от усадьбы спешил Ярпи, здешний мальчишка-раб, явно досадующий на то, что его опять послали искать глупую девку-неумеху. — Что ты всё бродишь тут? Хочешь, чтобы тебя чудище морское утащило?
— Не бывает никаких чудищ, — устало отмахнулась Майя, спрыгивая с валуна, на котором стояла. Всеобщая истовая вера в сверхъестественных тварей раздражала её до невозможности. И ладно бы это были россказни суеверных глупых стариков! Так нет! Взрослые мужчины — воины! — на полном серьезе рассказывали о встречах с морскими змеями, великанами, троллями, разнообразными духами, богами и их ближайшими помощницами.
«Да уж, кто-то до зеленых чертей допивается, — усмехнулась Шервинская, следуя по тропинке за недовольно пыхтящим мальчишкой. — А кто-то — до голых баб на крылатых жеребцах...»
Она покосилась на небо, но увидела там только облака. Похожие на... ох, похожие на всадников на конях. Или на всадниц...
Движение среди деревьев, отмеченное в буквальном смысле краем глаза, заставило Майю повернуть голову. На миг Шервинской показалось, что она видит высокого старика в то ли сером, то ли грязно-голубом плаще. На его плечах сидели вóроны. Один из них расправил крылья, взмахнул ими — и наваждение сгинуло. Остался только вечерний туман, деревья, кусты, да две большие черные птицы, неспешно улетающие прочь.
Примечания:
Hæ!! Hvað ertu að gera?! — Эй! Ты что делаешь?!
Чёрный пояс Земли. — «Пояс Земли» — кеннинг (иносказательно-описательное выражение) змеи или змея. Корабль Торгейра называется «Чёрный Змей».
Хаустблот — букв. Жертвоприношение урожая, праздник в день осеннего равноденствия.
Весины (весь, вепсы) — финно-угорская народность, проживавшая в районе Ладожского и Онежского озёр (и не только там).
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2009 9214 6116 (Сбер).