Мирра Бальмонт родилась в 1907 году, в артистической, богемной семье, ее родителями были - блестящий поэт Серебряного века, которого иногда называли «русский Гамаюн ( райская птица, приносящая людям радостные вести и поющая сладкозвучные песни) Константин Дмитриевич Бальмонт и его поклонница, преданная муза , дочь генерала Константина Цветковского, студентка математического факультета Сорбонны, Елена.
Елена, с ранней юности влюбленная в стихи и прозу Бальмонта полностью приняла его богемный, экстравагантный образ жизни, стала, вопреки воле семьи, его третьей невенчанной женою. На поэтических вечерах Бальмонта она сидела на последнем ряду, готова была часами ждать его на улице в одном тонком манто и вечернем платье и чулках. Есть мемуары, в которых описывается, что она однажды просто примерзла к скамейке. По меткому выражению исследователя Р Киреева, для многих Елена была - неотрывною частью, «парной рифмой» Бальмонта, которую он одновременно боготворил, посвящая ей стихи и умудряясь - не замечать…
Родив поэту маленькую дочь Миррочку, (которую Бальмонт своенравно назвал в честь своей рано умершей платонической возлюбленной Мирры Александровны Лохвицкой, тончайшей поэтессы и красавицы, не спросив мнения жены!) Елена вынуждена была оставлять ее на руках няни, повсюду сопровождая супруга и исполняя все его прихоти.
Естественно, что девочка выросла очень своенравной, но это никого не удивляло. Так, однажды, в пятилетнем возрасте, она залезла, обнаженной, под стол и отказалась наотрез покидать свое убежище. Отчаявшись хоть как-то сладить с девочкой, родители вызвали к ней врача. Тот, едва узнав фамилии отца и матери, развел руками: “Ну, так чего же вы хотите?!»
Стихи Мирра писала едва ли не с пяти лет. Знала несколько яз0ыков. Увлекалась музыкой, рисованием, лепкой. С восьми лет жила с родителями во Франции. В скромном жилище Бальмонтов, на седьмом этаже в маленькой квартире – мансарде часто собирались друзья отца, читали стихи и прозу, устраивали литературные игры, пели, рисовали, обсуждали новости и постоянно говорили о России. Мирра была постоянной участницей этих вечеров, встреч друзей.
***
Однажды, на вечер в доме Бальмонтов пришел смуглый, тонколицый, задумчивый, с темными глазами, «милый и застенчивый мальчик», бывший врангелевец, сын Мирры Лохвицкой, Измаил Жибер. Встречен он был публикой «на ура», читал свои стихи, похожие на музыкальные и печальные баллады Эдгара По. И Мирра влюбилась, в него, а он понял, что – просто погиб.
… «Принц Измаил» стал посвящать стихи только ей, они читали друг другу все новое, обсуждали книги, статьи в газетах. Искали вместе работу. Чтобы помочь остро нуждавшейся семье мирра готова была делать все: быть няней или секретарем, даже работать горничной в отеле, держать корректуру в типографии, нянчить малышей.
Их роман длился семь лет. Но Измаил не дождался своей Рахили. Им не суждено было быть вместе.
Яростно воспротивился их союзу, неожиданно сам К. Д. Бальмонт. Он резко отказал Измаилу Лохвицкому - Жибер от дома.
Не в силах выдержать такого удара, разлуку с любимой девушкой, Измаил Евгеньевич Жибер в ночь с 11 на 12 мая 1924 года застрелился из своего именного оружия. Перед смертью он собрал в небольшой бархатный саквояж, мешочек письма к возлюбленной, рукописи своих стихов и портрет матери, которую боготворил с детства. Все это он просил передать несостоявшейся невесте. Среди стихотворных строк, сохранившихся в фондах РГАЛИ до наших дней, были и такие:
За стеною город шумный, нелепый,
А я сидел — и в горле комок,
Зная, что не вырвусь из этого склепа.
Ночь засмеялась, что я свет зажег.
Когда осветила мой стол свеча,
Вот тогда на стене
Насмешливо мне
Черная тень закивала.
Словно она не моя, чужая...
Я тихо сидел, а она шаталась
И только пламя свечи, дрожа,
Приласкало мою усталость.
Бедное пламя боялось,
Что я не захочу огней,
Что ласки не надо мне.
И плакала на столе свеча,
И маятник на стене стучал.
Тетушка Измаила, передавшая Мирре посмертный подарок любимого, объясняла все затяжной его депрессией, внезапно открывшейся чахоткой, но подлинной причины, так никто никогда не узнал. Мирре казалось, что она могла догадаться лишь отчасти: нищета, голд, отчаяние, непризнание
Стихи после гибели Измаила Мирра писала тоже, но в них будто старалась убедить себя в необходимости жить дальше. Стихи были похожи на гимны, мантры, молитвы:
Вот одно из ее стихотворений, что мне удалось найти:
Вторить каждой улыбке и взгляду,
В каждом утре жизнь благословлять,
Жизнь, несущую солнце и прохладу.
В солнце и прохладе благодать.
Жить! К тоске невнятной укоризны
Памяти смущенной не склонять,
Вторить солнцу радостному жизни
И нести в душе его печать.
3 февраля 1928 года. Кламар.
Мирра Константиновна Бальмонт в своей дальнейшей истории Бытия вышла дважды замуж, дважды меняла фамилию, родила десятерых детей. Прожила долгую и насыщенную жизнь. Она умерла в полном забвении и нищете, в 1970 году, в шестьдесят два года, будучи парализованной после тяжелой автокатастрофы.
До последних дней около нее находился полустертый мешочек, в котором хранились рукописи со стихами, записки и чудный портрет Мирры Лохвицкой - Жибер, « королевы русского стиха», чье имя она носила в память о неземной, волшебной (а, быть может, и совсем не бывшей!) любви к поэтессе своего отца Константина Бальмонта. .. О ней знали и говорили все вокруг.
Да. Но Только благодаря бумагам, хранившимся в этом мешочке, можно было догадаться о другой сильнейшей любви: чувстве дочери Константина Бальмонта к сыну Мирры Лохвицкой.
Круг Судьбы замкнулся. Волшебство свершилось.