Никогда ещё Штирлиц не был так близко к природе.
Сижу под кустом смородины, ловлю отзвуки интернета
Канули в лету все пьюры и лавпланеты
Осталась чистая и незамутненная, как выше обозначенная рифма, жизнь.
Я снова в деревне. Не для отдыха, а с невыполнимой миссией - спасти если не урожай, то хотя бы свою честь его часть.
Родители по вопросам здоровья, и даже немножечко жизни и смерти, застряли в Москве.
Хозяйство было спешно оставлено и пребывало в запустении почти месяц. И надо сказать, за это время совершенно отбилось от рук. Ведёт себя смешно и странно.
Огурцы теперь можно легко перепутать с кабачками.
Кабачки доросли практически до предела совершенства и лежат слоновыми тушами на своей кабачковой куче, безмятежные, с осознанием выполненного долга.
Яблоки висят на яблонях - уже понадкусанные. Их наливные бока терзают то ли гигантские осы, то ли маленькие шершни - мутанты гудят и вьются в кронах, и оставляют огромные кратеры белой яблочной плоти зиять и темнеть на солнце.
Картошка в этом году решила пожить для себя. Зеленела сочной ботвой, цвела пышным цветом, и дала 4-5 некрупных картошин с куста. А то и 2-3. Надоело ей бесконтрольное размножение. Нездоровые тенденции разлагающихся цивилизаций добрались и до нашей девственной глуши.
Зато помидоры радуют душу и глаз. Висят красными набухшими гроздьями на почерневших кустах. Картина несколько инфернальная, но торжественная. Теплица напоминает какие-то адские оранжереи, и по части визуала, и по части температуры.
Помимо теплицы у нас открылось ещё два филиала ада на участке.
Первый - собственно дом.
Больше трёх недель он стоял закрытый. Внутри, несмотря на дневную жару, было холодно как в погребе.
Пришлось включить отопление. И это разбудило таящееся зло, повелителя мух - через час дом гудел и жужжал, а разнокалиберные черные точки бились о стекла и об меня, облепили стены и потолок. Столько мух разом я ещё никогда не видела и не слышала.
Думать было некогда, потому что дело было к вечеру, впереди был только один день, а работы было на неделю
Я нашла баллончик дихлофоса и, прикрыв рот и нос тканью, стала брызгать квадраты окон с колотящимися о стекла насекомыми.
Закрывала всё, выходила из дома в огород, через время возвращалась и брызгала снова.
Так раза три-четыре.
Мухи сыпались подсолнечной шелухой на пол, но им на смену вылезали все новые и новые, и снова колотились и колотились о стекла.
Я устала от этой бессмысленной борьбы и пошла копать картошку.
Вернулась часа через два. Подоконники были черные, под ногами все хрустело. Столы и кровати были усыпаны мушиными трупами. Какие-то крутились на месте, жужжали изо всех сил но не могли взлететь.
Деваться было некуда, надо было выгребать всю эту черноту.
Но сначала проветрить. Открыла все окна и двери, сама пошла в душ .
В душевой кабинке, собранной из старого лифта и кусков линолеума, меня ждала новая встреча с матерью-природой.
Чтобы не вставать после водных процедур на пол, папа сколотил сто лет назад решетку из реек, которая стояла всегда у стены и использовалась по мере необходимости.
Я как обычно бросила ее на пол в сухой части кабинки и пошла мыться в мокрую (сделала шаг в сторону под лейку в потолке). Было уже темно, лампочка в душевой довольно тусклая. Я без очков.
Закончив мыться я собираюсь ступить на подготовленную решетку и вовремя замираю - решетка выглядит странно; я наклоняюсь и вижу, что она кишмя кишит длинными серыми слизнями. Они выползли с изнанки, потревоженные внезапной передислокацией, и теперь тянулись и тыкались в неизвестном направлении, и, надо сказать, очень бодро расползались во все стороны.
Пока я соображала, куды бечь, один из них добежал до меня и начал тыкаться а мою ногу.
Это меня взбодрило, я отшвырнула слизня, запрыгнула в калоши и в чем мать родила выскочила на родные просторы. Соседей у нас нет, да и совсем темно уже было, так что очередной мой стриптиз пропал втуне. Добыла кое-как свою одёжку из этого адского обиталища, и, по пути вытираясь, роняя то трусы, то носки, по темноте побежала в дом.
Там меня встретили горы мушиных трупов.
До ночи выгребала черную шелуху отовсюду, и уже не думая о том, насколько все внутри, и меня и дома, пропитано дихлофосом, достала из мешков чистое постельное белье, укрылась двумя одеялами и под открытым окном увалилась спать.
Проснулась сегодня в тишине
Лежу, вспоминаю вчерашнее
И сквозь него - какие-то лица, переписки. Думаю, боже мой, какой пьюр? Какие СыЗы? Приснилось мне это все, не иначе.
Выкопала почти всю картошку, сижу в теньке под смородиной, отдыхаю. Жарко. Цикады поют. Кресс-салат колосится. Капуста лопушится.
Думаю - и то, и то не моя жизнь. И картошка, и пьюр. Все это не про меня. Как я и сюда, и туда попала - не знаю. Как выбраться - тоже не имею понятия.
Как в странном лабиринте. Куда бы ты ни пошел, всегда придёшь не туда, куда тебе нужно.
Но что делать. Картошка сама себя не выкопает. Пойду дальше.
Всем привет.
