Как мы сообщали, 11 сентября день явления Радхарани, вечной спутницы Всевышнего
Радха является олицетворением любви. В Ведах Бог – это Мужчина и Женщина, связь Мужского и Женского принципа, то есть Кришны и Радхи.
Если мы возьмем Библию, то там найдем аналогичные высказывания о Боге, хотя в христианском богословии идея, что Бог – это Мужчина и Женщина, не получила развития.
В Библии вообще мало мест, где что-то говорится о качествах Бога или есть Его описания. Тем не менее, вот что Сам Господь говорит в книге Бытие:
"И сказал Бог: сотворим человека по Образу Нашему по Подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их" (Быт. 1:26-27).
То есть и в Библии Бог – это мужчина и женщина!
Женский аспект в официальном христианском богословии получил развитие лишь в отношении Богородицы, матери Иисуса Христа.
Однако в России женская ипостась Всевышнего всё же была буквально прочувствована религиозными философами, что получило свое воплощении в образе Вечной Женственности, софиологии. Проводниками этой идеи стали деятели Серебряного века (на рубеже XIX—XX века): Владимир Соловьев, Сергей Булгаков, Павел Флоренский, Даниил Андреев и другие.
Проникновение Софии (женского божественного аспекта, от древне-греческого «софия» - Премудрость), образа Вечной Женственности в русскую культуру началось с философа Владимира Соловьева. Примечательно, что его осмысления и полученные им мистические откровения совпадают по годам с возрождением вайшнавской традиции в Индии во второй половине XIX века благодаря Бхактивиноду Тхакуру.
После защиты диссертации в 1874 году (в этом же году родился сын Бхактивинода Тхакура Бхактисиддханта Сарасвати, ставший впоследствии продолжателем миссии отца и великим садху) Соловьев уехал в Лондон для изучения индийской, гностической и средневековой философий. И там с ним случилось странное происшествие. Как-то раз, когда он сидел в библиотеке Британского музея, ему было видение Прекрасной Дамы, и внутренний голос прошептал: «В Египте будь!» Соловьев тут же поехал в Каир и оттуда, в цилиндре и пальто, направился через пустыню в Фивы. Ночь застала его в пути. Ему повстречались кочевники-бедуины, которые сначала приняли его за черта. Но, разобравшись в чем дело и оправившись от испуга, они избили и ограбили его. Соловьев лежал один в пустыне и здесь ему было еще одно видение, которое он описал в том же стихотворении «Три свидания»:
И долго я лежал в дремоте жуткой,
И вот повеяло: «Усни, мой бедный друг!»
И я уснул; когда ж проснулся чутко –
Дышали розами земля и неба круг.
И в пурпуре небесного блистанья
Очами, полными лазурного огня
Глядела ты, как первое сиянье
Всемирного и творческого дня.
Что есть, что было, что грядет вовеки –
Всё обнял тут один недвижный взор…
Синеют подо мной моря и реки,
И дальний лес, и выси снежных гор.
Всё видел я, и всё одно лишь было –
Один лишь образ женской красоты…
Безмерное в его размер входило, –
Передо мной, во мне — одна лишь ты.
О лучезарная! тобой я не обманут:
Я всю тебя в пустыне увидал…
В моей душе те розы не завянут,
Куда бы ни умчал житейский вал.
Один лишь миг! Видение сокрылось –
И солнца шар всходил на небосклон.
В пустыне тишина. Душа молилась,
И не смолкал в ней благовестный звон.
Дух бодр! Но все ж не ел я двое суток,
И начинал тускнеть мой высший взгляд.
Увы! как ты ни будь душою чуток,
А голод ведь не тётка, говорят.
На запад солнца путь держал я к Нилу
И вечером пришел домой в Каир.
Улыбки розовой душа следы хранила,
На сапогах — виднелось много дыр.
Со стороны всё было очень глупо
(Я факты рассказал, виденье скрыв).
В молчанье генерал, поевши супа,
Так начал важно, взор в меня вперив:
«Конечно, ум дает права на глупость,
Но лучше сим не злоупотреблять:
Не мастерица ведь людская тупость
Виды безумья точно различать.
А потому, коль вам прослыть обидно
Помешанным иль просто дураком, –
Об этом происшествии постыдном
Не говорите больше ни при ком».
Для Соловьева этот «образ женской красоты» был прообразом его философии вечной женственности, Софии, Божественной мудрости. Бог есть сущее, единое, всё — он есть Истина. Создав человека как Свой «образ и подобие», Бог одновременно создал его и как «другое» по отношению к Себе Самому.
Владимир Соловьев о Вечной Женственности
В этом есть опять же явные параллели с философией вайшнавизма, в которой один из ключевых тезисов «ачинтья бхеда абхеда таттва» - непостежимое единство и различие между Творцом и Его творением.
Увы, но софиология не получила признания в Русской православной Церкви.
Несмотря на статус священнослужителей некоторых мыслителей, развивавших идеи женского божественного аспекта, софиология не принималась Церковью как признанный раздел православного богословия. Так, учение протоиерея Сергия Булгакова было осуждено Указом Московской Патриархии от 7 сентября 1935 года за № 1651. Указ был подписан Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием (Страгородским) и другими иерархами.
Сергий Булгаков попытался опровергнуть эти обвинения. В октябре он передает подробную докладную записку митрополиту Евлогию. Она заключается словами: «Как могу я отречься от своих ошибок, если мне их не объясняют?».
30 октября 1935 года независимо от Московской Патриархии Архиерейский Собор Русской Зарубежной Церкви осудил софиологию как ересь.
Отметим еще такой момент из философских трудов Владимира Соловьева. Одной из главных, основных форм «воплощения» Вечной Женственности в жизни человека Соловьев считал любовь. В своей работе «Смысл любви» (1892) он писал, что «смысл любви есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма».
Соловьев рассматривал несколько типов любви: мистическая любовь, дружба, родительская любовь, половая любовь между мужчиной и женщиной, любовь к родине и к человечеству. И здесь опять же видим явную параллель с ведической философией, где есть представления о 5 расах – отношениях: нейтральные, слуги-господина, дружеские, родительские и супружеские. Пусть нет полного совпадения, но очень похоже, не правда ли?