Неудавшийся ужин в Париже и арест основателя Telegram Павла Дурова далеки от официальной версии, связанной с преступлениями против детей, мошенничеством и борьбой с наркоторговлей.
В субботу вечером на одной из вилл на Лазурном берегу кто-то неудачно пошутил о неэффективности французских правоохранителей. В ответ высокопоставленный представитель принял вызов и потребовал доказать обратное, что в результате привело к активации ордера на задержание Дурова. Основатель Telegram был арестован сразу, как только ступил на французскую землю.
Тяжело поверить, что Дуров не знал о существовании ордера, ведь в таких высоких кругах необходимая информация всегда доходит до нужных ушей. Для простых людей это выглядит как неожиданность, но для опытных политиков — рутинная часть игры.
Удивляет и тот факт, что ни одна другая страна не выразила поддержку Франции или не выдвинула обвинения против Дурова. Учитывая темы, обсуждаемые в Telegram, обвинения можно было бы сформировать легко. Сейчас, скорее всего, французские послы по всему миру ищут правильные формулировки, чтобы другие государства могли присоединиться. Однако сейчас лишь Париж решительно стремится «навести порядок», в то время как остальные наблюдают со стороны, пишет «Октагон».
Мало обоснованы и панические утверждения, что после ареста Telegram развалится. При этом явно стоит подумать об удалении конфиденциальных переписок, но не нужно забывать, что никто не знает, где еще могут храниться наши персональные данные. Вопрос лишь в том, что случившееся должно научить людей быть более осторожными.
Не совсем понятно, почему задержание Дурова называют ударом по свободе слова. Telegram только предоставляет платформу для большого количества мнений. Настоящий удар по свободе слова будет нанесен, если начнется массовое закрытие каналов.
Дуров знает, что его имя связано с многообразным механизмом, но он не несет ответственность за содержание отдельных каналов.
У автора материала сложилось впечатление, что мир стал свидетелем «чудовищной ошибки», напоминающей плохую французскую комедию, где политики больше напоминают клоунов.