Каждый раз, когда идёт дождь... мы идём в музей, - как я шучу. С годами я ещё картинные галереи для себя открыла (в юности я там откровенно изнывала, помню). В общем, в краеведческом музее масса бересты с интересными записками на древнерусском (там в каждой витрине рядом лежит расшифровка - чё сказать-то хотели?:), я там так увлеклась, что про наличие фотокамеры вспомнила только в отделе, где всякие венские стулья, самовары, ходики, альбомы уездных барышень...
Каждый раз, когда я вижу в музее длинное имя, то читаю теперь:
"Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариенов, законная наследница Железного Трона, законная королева андалов и Первых Людей, защитница Семи Королевств, Матерь Драконов, кхалиси Великого травяного моря, неопалимая, Разрушительница Оков".
А ещё там можно полистать альбом на память какой-то новоторжской барышни прошлого века:
Да, жители города Торжок называются новоторы (когда-то был Новый Торг, а потом всё измельчало). Разумеется, в альбоме было много старых фото и... редкое, почти неведомое чувство, когда всё узнаваемо. Ну, почти: да, авторов ч/б фотографий я, разумеется, не помню, а вот цветные - Прокудин-Горский, конечно же:
Потом мы вышли из музея, а солнышко выглянуло и... так и хочется написать про ромашки, которые "вздепупырятся", но, уверена, что и без найдутся писатели-середнячки из группы "Стальное вымя" (помните, "Золотой телёнок"?).
Вообще в подобных городках ужасно интересно заглядывать во дворы - смотреть "изнанку" города:
А с обратной стороны будет кусочек сельской идиллии. Я не шучу:
Это, кстати, всё на "задах" музея и главной, по сути, площади:
Разумеется, до революции площадь носила название Торговой. Здесь проходили две крупных ярмарки - зимой и летом. Торговые лавки строились когда-то вдоль ручья Здоровец, потом был большой пожар, и стали возводить более серьёзные торговые ряды... жаль, что в войну пострадали от бомбёжек - их не стали восстанавливать.
Туристы, конечно, каждый день толпятся на пешеходном мостике, через Тверцу и... я крамольно думаю, что если бы мне нужно было выбрать "визитную карточку города", то я бы выбрала всё-таки этот вид, а не величественные храмы и колокольни.
Ну, или, предположим, была бы я Левитаном - кинулась бы рисовать именно этот пейзаж: о чём думала? - что пришло на ум? - забавный филологический, бесполезный даже для меня, филолога, факт:
"Торжок - самый южный город земли Новгородской. Через него исторически проходит изоглосса Торжок—Юрьевец, разделяющая севернорусское наречие и среднерусские говоры русского языка".
Зачем вам эта информация? - сие мне неведомо. Просто запомнилось... лучше бы, конечно, что-то дельное... опять же - что? в Торжке мысли ленивые и плавные - как воды флегматичной реки Тверцы:
Смотрите, как стремительно меняется погода: там, где колокольня папы римского Климента - ясное небо и чуть подсвеченные облака, а оберёмся назад и...
Вообще мы тут ежедневно ходили, и рука всегда неизменно тянулась к фотоаппарату:
Мы тут с вами, кстати, недавно гуляли:
Да, неподалёку есть торговые ряды, памятник архитектору Львову, благоустройство всяческое:
Об архитекторе Львове я тоже немного уже упомянула, поэтому сейчас не буду останавливаться, если кому-то интересно, то вот ссылка:
Гуляя по Торжку я была постоянно довольна, т.к. история практически под ногами лежит:
Просто несколько случайных фотографий домов и улиц, сделанных на ходу и в районе автостанции - вниз от неё и вокруг Ильинской церкви:
Очень мне понравились эти ворота, ведущие... то ли в заросший парк, то ли на территорию очередной церкви... потом выяснилось, что тут был Путевой дворец, но он находится в аварийном состоянии и... так зарос, что там при всём желании было трудно что-то разглядеть:
Дворец, по нашим меркам, скромный. Скорее на усадьбу похож:
Напомню, что Путевые дворцы стояли вдоль Московско-Петербургскому тракту. Конкретно этот - новоторжский - был построен в 1776 году по указу Екатерины Великой для отдыха императорской семьи во время путешествий. Воплотил замысел в стиле классицизма архитектор Никитин. По его образу и подобию потом строились "дворцы" в Вышнем Волочке, Выдропужске (обожаю это название!)...
Вообще Торжок, видимо, всегда был большим городом (его за один день целиком не обойти - честно). На правой стороне реки было 12 "концов" (так назывались части города): Вознесенский, Воскресенский, Пятницкий, Богоявленский, Егорьевский, Знаменский, Успенский, Козьмодемьянский, Климентовский, Мироносицкий, Ивановский и Ипатский и Плотницкая слобода. На же левой стороне было всего пять концов: Ильинский (можно сказать, что мы там были, ибо гуляли с вами до белокаменной, тонкой, изящной и строгой Ильинской церкви), Воздвиженский, Власьевский, Никольский и Дмитровский и Пищальная слобода. Помимо вышеперечисленных, в Торжке были слободы, принадлежавшие шести (!) монастырям: Рождественскому, Воскресенскому, Борисоглебскому, Новодевичьему, Пустынному, Васильевскому.
Но я, бродя по улицам Торжка, думала, если честно, не об истории и даже не о Пушкине и Анне Керн, обитавшей неподалёку, а в о временах не таких давних... тех, в которых многим из нас даже довелось жить:
"В доме жило много старых вещей. Когда-то давно эти вещи были нужны обитателям дома, а сейчас они пылились и рассыхались на чердаке и в них копошились мыши.
Изредка мы устраивали на чердаке раскопки и среди разбитых оконных рам и занавесей из мохнатой паутины находили то ящик от масляных красок, покрытый разноцветными окаменелыми каплями, то сломанный перламутровый веер, то медную кофейную мельницу времён Севастопольской обороны, то огромную тяжёлую книгу с гравюрами из древней истории, то, наконец, пачку переводных картинок.
Мы переводили их. Из-под размокшей бумажной плёнки появлялись яркие и липкие виды Везувия, итальянские ослики, убранные гирляндами роз, девочки в соломенных шляпах с голубыми атласными лентами, играющие в серсо, и фрегаты, окружённые пухлыми мячиками порохового дыма.
Как-то на чердаке мы нашли деревянную чёрную шкатулку. На крышке её медными буквами была выложена английская надпись: «Эдинбург. Шотландия. Делал мастер Гальвестон».
Шкатулку принесли в комнаты, осторожно вытерли с неё пыль и открыли крышку. Внутри были медные валики с тонкими стальными шипами. Около каждого валика сидела на бронзовом рычажке медная стрекоза, бабочка или жук.
Это была музыкальная шкатулка. Мы завели её, но она не играла. Напрасно мы нажимали на спинки жуков, мух и стрекоз – шкатулка была испорчена".
К.Г. Паустовский
"Так же как в средневековой харчевне, нас встречали дома бревенчатые тёмные стены, законопаченные жёлтым мхом, пылающие поленья в печке и запах тмина. Почему-то старый дом пропах тмином и древесной трухой.
Романы Вальтера Скотта мы читали в пасмурные дни, когда мирно шумел по крышам и в саду тёплый дождь. От ударов маленьких дождевых капель вздрагивали мокрые листья на деревьях, вода лилась тонкой и прозрачной струёй из водосточной трубы, а под трубой сидела в луже маленькая зелёная лягушка. Вода лилась ей прямо на голову, но лягушка не двигалась и только моргала.
Когда не было дождя, лягушка сидела в лужице под рукомойником. Раз в минуту ей капала на голову из рукомойника холодная вода. Из тех же романов Вальтера Скотта мы знали, что в Средние века самой страшной пыткой было вот такое медленное капанье на голову ледяной воды, и удивлялись лягушке.
Иногда по вечерам лягушка приходила в дом. Она прыгала через порог и часами могла сидеть и смотреть на огонь керосиновой лампы.
Трудно было понять, чем это огонь так привлекал лягушку. Но потом мы догадались, что лягушка приходила смотреть на яркий огонь так же, как дети собираются вокруг неубранного чайного стола послушать перед сном загадочную сказку. Огонь то вспыхивал, то ослабевал от сгоравших в ламповом стекле зелёных мошек. Должно быть, он казался лягушке большим алмазом, где, если долго всматриваться, можно увидеть в каждой грани целые страны с золотыми водопадами и радужными звёздами.
Лягушка так увлекалась этой сказкой, что её приходилось щекотать палкой, чтобы она очнулась и ушла к себе, под сгнившее крыльцо, – на его ступеньках ухитрялись расцветать одуванчики.
Во время дождя кое-где протекала крыша. Мы ставили на пол медные тазы. Ночью вода особенно звонко и мерно капала в них, и часто этот звон совпадал с громким тиканьем ходиков.
Ходики были очень весёлые – разрисованные пышными розанами и трилистниками. Фунтик каждый раз, когда проходил мимо них, тихо ворчал – должно быть, для того, чтобы ходики знали, что в доме есть собака, были настороже и не позволяли себе никаких вольностей – не убегали вперёд на три часа в сутки или не останавливались без всякой причины".
К.Г. Паустовский, Жильцы старого дома
Ну, а напоследок я хотела показать то, что осталось от Воскресенского монастыря шестнадцатого века, где нынче расположена швейная фабрика:
На этом я с вами прощаюсь и... желаю найти для себя такое место, как для меня Торжок: чтобы долго мечтать там побывать, приехать и... не разочароваться. Это важно.
Не забывайте подписываться на канал!