В понедельник, рано по утру, Иван проснулся и решил в который раз пойти на работу. Натянув на себя костюм делового человека - офисного страдальца, вздохнув, перешагнул через порог уютной квартиры и быстро, не оглядываясь, рванул вниз по лестнице, оставляя позади жгучее желание вернуться домой под тёплый плед и урчание кошки над ухом.
Окружающий мир встретил приветливым осенним холодом и сыростью, радостно пробираясь за воротник в виде мелкого озноба. Иван поежился, бросил взгляд на свой автомобиль и решительно зашагал прочь от него, пытаясь, начать новую жизнь с этого понедельника, воплощая в жизнь мечту о похудании и трезвости, как норме жизни. Тем более что морально чувствовал он себя еще как-то неуверенно после бурных выходных и садиться за руль в понедельник, несмотря на то что был трезв как огурчик, было выше его сил, ибо призраки гаишников в светоотражающих жилетах мерещились под каждым кустом и наводили страх, размахивая полосатыми косами жезлами в такт ветвям поющего терновника.
Сегодня, как-то особенно остро, хотелось в корне поменять свою опостылевшую, разгульную, холостяцкую жизнь.
Впереди светлой мечты были три километра пути через лесопарк, дворы и гаражи под пение грачей и виды на живописные груды мусора различных форм и оттенков, а потом минут сорок езды на автобусе, в котором, если повезёт, можно будет подремать, прислонившись головой к прохладному стеклу.
Автобусная остановка
Примерно на полпути появилось сильное желание закурить и вернуться домой. Взвесив все за и против и проанализировав текущую мировую ситуацию, Иван принял непростое, но мудрое решение - зайти в табачную лавку за порцией отравы и продолжить свой нелегкий путь, рассудив, что сразу все бросать рискованно и вредно (ибо стресс вдруг большой будет), а бросать нужно постепенно, максимально оберегая организм.
Добравшись до автобусной остановки, Иван уютно устроился, прислонившись плечом к телеграфному столбу, и наконец-то закурил и в тот же миг пожалел о том, что здоровый образ жизни улетел вместе с первой затяжкой и ухудшил и без того не радужный настрой понедельника.
Жил он в рабочем поселке на окраине областного города. Транспорт туда ходил не очень регулярно и ожидаемо плохо. Остановка была конечной, автобус мог приехать только с одной стороны и его, как всегда, не было видно. Закон "только прикури и приедет троллейбус" сегодня опять не сработал. Основной поток утренних пассажиров уже прошел и народу на остановке было мало. Через 15 минут ожидания показался видавший виды и древний как бивень мамонта автобус, по прозвищу «Аполлон», проживающий последние дни своей нелегкой трудовой жизни и отправленный на добивание на эту захолустную линию, чтобы не мозолить своим видом нежных глаз администрации города.
Автобус развернулся, шумно выдохнув, распахнул двери и выпустил усталых рабочих, возвратившихся с ночной смены. Иван зашел в пустой автобус, заняв теплое место у печки по левому ряду сидений. Водитель, уставший, поникший и чем-то похожий на свой «Аполлон», с лязгом и звоном заглушил автобус и пошел в киоск за стаканчиком кофе. Задремать не получалось, наверно отвык, давненько не ездил на автобусе. Почему-то стали всплывать воспоминания, связанные с этим или таким же автобусом из прошлого и вроде бы не такого далекого, но почти позабытого.
Вспомнилось как ждали по два часа на морозе автобус, а потом штурмовали толпой набиваясь, как кильки в банку, максимально утрамбовываясь в нерезиновое пространство, и те, кто не смог втиснуться, снаружи давили на висящих на подножке, помогая закрыть двери под ободряющие возгласы втиснувшихся счастливчиков: «Поднажми братва! И вам когда-нибудь повезет!»
Всплыл в памяти случай, как однажды выдавил своим плечом окно угловое на задней площадке, когда все людская масса надавила на него в крутом повороте, чудом не раздавив его.
Угловое окно автобуса ЛиАЗ, поручень у окна не позволил вывалиться на ходу вслед за стеклом.
Стекло оказалось слабее и с грохотом, ударившись о землю, стало бесформенной грудой осколков. Вышедший водитель, чуть не плача от досады. заявил, что дальше не поедет и велел всем покинуть автобус, ссылаясь на правила безопасности движения и другие ненормативные акты, излагая их на все той же ненормативной лексике.
Но людская масса внутри автобуса напряженно затихла, как Иона во чреве кита, и даже не подумала сдвинуться с места.
Водитель выругался, плюнул на разбитое стекло и не переставая осыпать проклятьями всё и вся, продолжил путь, но уже с ветерком в салоне.
И как добираясь на каникулы в деревню, наблюдал на станции измученную толпу прождавших почти весь день единственный рейс людей, увидевших наконец-то маленький ПАЗик, который, отчаянно сигналя, подходил как детский кораблик к огромному людскому морю, а особо прыткие молодые люди хулиганского вида влетали в него на ходу, затаскивая потом через открытые окна своих товарищей и их пожитки, под разъяренный гул толпы, не оставляя остальным ни малейшей надежды попасть в автобус и добраться до места.
Тогда давно, Ваня, будучи еще пятнадцатилетним мальчишкой, ездил каждый день на учебу в училище с пересадкой. Добравшись до города на теплом, но очень медленном "ЛиАЗе", преодолевающим за час всего десять километров маршрута, надо было повторить процедуру попадания в автобус во второй раз. По городским же маршрутам ходили побитые жизнью и пассажирами жёлтые "Икарусы"
У "Икаруса" был огромный минус. Он был очень холодным зимой. Так как печки в них, с завода установленные внутри салона, были очень хороши, автономны, универсальны и легкосъёмны, поэтому в силу своих положительных характеристик молниеносно разворовывались на начальном этапе эксплуатации работниками автоколонны по гаражам и весям. Что не успевали стырить в автоколонне, снимали на ходу предприимчивые граждане.
Но был и плюс. "Икарус" был большим! Особенно те из них, которые были из двух частей и звались в народе «гармошкой». Здесь задача была проскочить внутрь вперёд вечных и вездесущих бабок с баулами и стать в круг под мехами соединительной гармони, прижавшись к боковым поручням и подставляя части тела под струи свежего морозного ветерка из рваных мехов «гармошки».
Поручни вращались вместе с металлическим кругом в полу, что было крайне занимательно и интересно. Сидеть и стоять в нем было жарко летом и очень холодно зимой, в мороз весь салон был покрыт изнутри толстым слоем инея от выдыхаемого народом воздуха.
К слову говоря, вопрос о том куда ехали каждый день поутру бабульки с баулами так и остался неразгаданным. У них была своя тактика попадания в автобус. Им нужно было, рискуя жизнью, не попасть под колеса подъезжающего автобуса и оказаться первыми у дверей, тогда толпа вносила их в салон неведомой силой, так как руки их были заняты огромными баулами, а у некоторых, особенно выносливых, еще и через плечо болтались спереди и сзади связанные узлами сумки набитые чем-то неизвестным и очень тяжелым. Иногда бабульки застревали в дверях и, истошно вопя, вызывая полный паралич движения.
Ваня им часто помогал забраться в автобус, уважая их седины и целеустремлённую волю к победе, да и просто жалея по-человечески.
От одной из них, впервые услышал непонятное:" Спаси Господи, тебя, милок!"
" От кого - чего спасти?"- недоуменно подумал Ваня.
Попадая же в автобус, боевые представители абардажно-пенсионной группировки тут же начинали агрессивную атаку, выбрав жертву из ближайших сидящих пассажиров. Набор атакующих фраз был примерно одинаков и отличался только разновидностями базарного слога, особенностями отсутствия чувства такта нападавшей стороны и начинался примерно с фразы: «Совести совсем нету! Расселси тута!». Атакующая тут же получала поддержку других членов бабкосообщества и почти всегда побеждала, ибо не каждый мог выдержать выверенный коллективный прессинг. И даже получив место от другого пассажира продолжала авто буллинг посылая реплики в адрес не поддавшегося объекта на всем протяжении пути. И что интересно их никогда не было на обратной дороге. Откуда они брались, куда ехали и куда пропадали потом – тайна, достойная отдельного расследования.
Ваня, тогда только еще познающий азы путешественника на общественном транспорте, сразу принял для себя, раз и навсегда, решение не садится в полном автобусе, потому что отец своим примером учил в детстве - место старшим, женщинам и детям уступать непременно. В общем всем или почти всем. И он старался придерживаться этого правильного правила. А потом, какой смысл садится, если все равно уступать?
А если и пробовал не уступать, то совесть мучила его и не давала покоя. Она приходила по ночам в сером шерстяном платке, наклонялась над ним, что-то шептала, шевеля беззубым ртом, и трясла над головой клетчатым нафталиновым баулом.
Внезапно автобус с грохотом качнулся. Ванюша вздрогнул от неожиданности. Истошно завизжала сидящая на переднем сидении, лицом к салону, рыжая тетка, в красивом оранжевом пальто, украшенном аппликацией в виде зеленой макаки, сверкая золотом зубов и держа впереди себя ридикюль в лиловых маках, как будто бы защищаясь им от нечистой силы.
Все обернулись в ужасе назад и увидели.....
Продолжение во второй части и она здесь :
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Спасибо за внимание.